Мечты сбываются!

Люциус осторожно закрыл дневник сына и тяжело вздохнул. Информацию, что его единственный отпрыск влюблён в Гарри Поттера, нельзя было трактовать однозначно. С одной стороны ‒ Поттер национальный герой с внушительным счётом в банке и с приличным состоянием, доставшимся ему от Блэков. С другой стороны ‒ он необразованный полукровка, не имеющий понятия ни о правилах приличий, ни о мире, который так яростно защищал... Последнее время при мысли о Поттере Люциуса накрывало белым бешенством, неконтролируемым и пугающим, и лорд прикрыл глаза, переживая бурю. Малфой списывал это на неудачи последних лет и на развод с женой. А теперь ещё и эта противоестественная страсть сына... К тому же Драко ‒ единственный наследник и просто обязан продолжить род. А на роль аманта Поттер вряд ли согласится. Впрочем, как и мисс Гринграсс не захочет быть "бородой" для своего гомосексуального мужа. Люциус призвал домовика, быстро написал послание и велел отправить его совой. Ответ, как ни странно, пришёл в течение часа. Их величество Избранный соизволил не игнорировать Люциуса Малфоя. Через полчаса Люциус величественно ступил из камина в гостиную Блэк-холла на Гриммо и огляделся. В этом доме он был лет, дай Моргана памяти, тридцать пять назад, ещё на представлении наследника рода ‒ Регулуса Блэка. Древнее гнездо Блэков тогда показалось юному Люциусу мрачным, загадочным и готичным по сравнению с лёгким и светлым Малфой-мэнором. А плотная, тёмная, тяжёлая магия сбивала с ног и придавливала к полу. Сейчас здесь пахло свежеиспечённым имбирным печеньем, корицей, шоколадом и хвоей. В углу загадочно мерцала старинными стеклянными игрушками огромная ель. А на диване валялось множество цветных подушек, плед и перевёрнутая страницами вниз книга детских сказок. Люциус вдруг вспомнил, что скоро Рождество и что он одобрил украшение мэнора эльфам и утвердил список подарков для бывшей жены, наследника и немногочисленных друзей и множества знакомых. Даже для Поттера в том списке был подарок. Что-то связанное с квиддичем... Драккл. Последнее время он жил словно по накатанной. Неудивительно, что он пропустил порочную страсть собственного Наследника. Прислушавшись к ощущениям, Люциус отметил, что магия Гриммо стала лёгкой, искристой, слегка безумной, как бокал просекко в одиннадцать утра понедельника. ‒ Лорд Малфой, ‒ голос Поттера заставил его дрогнуть и резко обернуться. И он смутился. Он настолько беззастенчиво осматривался, что позабыл о правилах приличий. Мальчишка стоял у камина, оттого он не сразу его заметил. Одет он был... О, Мерлин... Пижамные штаны, держащиеся еле-еле на тазовых косточках, растянутая футболка... Поттер был бос, волосы встрёпаны, губы и глаза чуть припухшие, словно он проснулся полчаса назад. Заметив его недоумённый взгляд, Поттер независимо пожал плечами: ‒ Простите, ваша сова разбудила меня, а вы так быстро пришли, что я не успел ничего, кроме кофе. В голосе не было ни сожаления, ни неловкости, ни раскаяния. Чёртов Поттер! Хам, наглец, невежа! ‒ Зубы вы, надеюсь, почистили? ‒ процедил Малфой, мгновенно забыв, кто перед ним. Он всегда забывался, когда видел Поттера перед собой. Оттого встречи эти не любил и избегал их всеми возможными способами. ‒ И даже в туалет сходил, помочился, если вам интересно, ‒ миролюбиво ответил Поттер, и Люциус одумался. Вряд ли он решит деликатный вопрос в свою пользу, если будет пикироваться с Героем. ‒ Прошу меня простить за столь "ранний" визит, ‒ тут же вырвалось из его рта, и Малфой мысленно дал себе пощёчину. Да что такое?! Пытаясь скрыть раздражение, лорд огляделся, церемонно присел в кресло, брезгливо перекинув из него очередную яркую подушечку на диван. Поттер следил за его манипуляциями с весёлым изумлением. ‒ Кофе? ‒ миролюбиво спросил Поттер. ‒ В двенадцать дня? ‒ возмутился Люциус. Ну кто пьёт кофе в такое время?! ‒ Чай? Люциус поднял брови. Совершенно необразованный субъект! Поттер тяжко вздохнул. ‒ Кажется, чай в двенадцать также неуместен... ‒ пробормотал он себе под нос. А после властно сказал: ‒ Кричер! Подай нам то, что подают в приличных домах гостям в это время дня! От подобного тона Люциус содрогнулся всем телом, с неудовольствием поймав себя на постыдной реакции. Он всегда был слаб перед чужой силой. Домовик возник буквально сразу после приказа, с подносом, и выставил на кофейный столик, заваленный какими-то фигурными кусочками, сложенными в незаконченную картину, сок, воду и фрукты. Поттер подошёл и, не задумываясь, одним взмахом руки переместил головоломку на другой столик. Эта небрежность вызвала в лорде острое чувство зависти и злобы. Почему этому полукровке магия даётся так легко?! И он даже этого не замечает, не в силах оценить подобный дар по достоинству! Поттер, даже не подозревающий о чувствах, раздирающих Люциуса, отодвинул плед и плюхнулся на диван. Кажется, прямо здесь он и ночевал, среди всех этих подушечек. В гостиной. Как книззл, притащенный добросердечными хозяевами дома с помойки. Лорд Малфой был уверен: будь леди Вальбурга жива, Поттеровское полукровное отродье порога Гриммо бы не переступило. Пауза затягивалась, а мальчишка так всё и не инициировал разговор. Люциус забарабанил пальцами по подлокотнику, когда до Поттера, наконец, дошло: ‒ Чем обязан столь неожиданному визиту, лорд Малфой? Наконец-то! ‒ Мистер Поттер, разговор конфиденциальный, ‒ подпустив в голос бархата, сказал проникновенно Люциус. Поттер сморгнул, кивнул, словно завороженный, а потом тряхнул головой и резко собрался. Интересная реакция. Раз Поттер так ярко реагирует на тайное оружие Малфоя ‒ голос ‒ стоит им воспользоваться. Люциус сделал неглубокий вдох и зажурчал: ‒ Я узнал, что мой сын испытывает в отношении вас недопустимые для единственного наследника чувства, и хотел бы попросить вас их не поощрять! Драко обязан возглавить род после меня, и его связь с вами возможна лишь в... ‒ Простите, что?! ‒ невежливо перебил его Поттер, и Люциус по его ошарашенному виду понял, как сглупил! По контексту прочитанного в дневнике Драко, он решил, что Поттер в курсе его чувств, но оказывается, тот даже не знал либо же по недомыслию принимал их общение за дружбу... Ах, как скверно! Люциус отвёл взгляд и прикусил губу. ‒ Простите, лорд Малфой, ‒ сипловато обратился к нему Поттер. ‒ Драко вам сказал... ‒ Нет! Драко не в курсе моего визита к вам! ‒ резко отрезал Люциус, откинув все уловки. Слишком важным был вопрос. ‒ Но, как вы узнали... ‒ растерялся Поттер. ‒ Я прочёл это в его дневнике! ‒ Это низко, ‒ вдруг выдал Поттер. ‒ И то, что вы залезли в такую личную вещь, и то, что поделились информацией с посторонними... ‒ Не вам меня учить! ‒ разозлился Малфой. Привычное бешенство закручивалось спиралью внутри, грозя вылиться в скандал. Поттер тоже растерял всю ироничность. ‒ Тут вы правы, ‒ отчеканил он. ‒ Чтобы без спросу влезть в чужой дневник и начать читать его, мне ещё учиться и учиться. О! У меня идея. А вы подкиньте его кому-нибудь. Ведь опыт в этих делах у вас уже есть. Люциус ощутил, как кровь отхлынула от его лица и как ногти сжатых в кулаки рук впиваются в нежную мякоть ладоней. Усилием воли заставил руки разжаться, откинулся на спинку дивана и безразлично воззрился на Поттера. Он не собирался отвечать на бестактную сентенцию! Поттер вскочил, взъерошил волосы, заходил по гостиной. Люциус, следящий за ним взглядом, мимолетно отметил, что парень из тощего мелкого мальчишки оформился в довольно привлекательного молодого мужчину. Длинные ноги, сухощавое телосложение, грация успешного ловца, смуглая кожа... И явно отсутствующее бельё под мягкой тканью пижамных брюк... ‒ Что вы от меня хотите?! ‒ резко спросил Поттер, останавливаясь. Люциус дёрнулся, пойманный на горячем, и оттого ответил резко и зло: ‒ Оставьте моего сына в покое! ‒ Мы просто дружим! ‒ выпалил парень. ‒ В случае Драко ‒ это не просто, ‒ парировал Люциус. ‒ Но я не могу! Как я объясню ему? О, Мерлин! ‒ Поттер заломил руки, как барышня. ‒ Возьмите себя в руки! ‒ хлопнул по подлокотникам кресла Люциус. Видеть такого Поттера было физически невыносимо. Поттер остановился напротив Люциуса и сощурился. ‒ А то что?! ‒ Простите? ‒ поднял бровь лорд Малфой. С прямыми угрозами они покончили ещё в 1992. С тех пор Люциус никогда не повторял подобных ошибок. Да и Поттер до подобного не опускался. ‒ Вы припёрлись в мой дом, вывалили частную информацию о жизни своего сына и требуете от меня невозможного! Вам не кажется, что вы не имеете на это права?! ‒ прошипел Поттер, неуловимо напомнив Тёмного Лорда. Но Люциус своё отбоялся. ‒ Драко ‒ мой сын! И единственный наследник! ‒ Он ‒ не ваша собственность! ‒ Вы глубоко заблуждаетесь! Лорд встал и воззрился на Поттера с высоты своего немалого роста. У того сделалось растерянное лицо, сразу став мальчишеским, юным. И каким-то беззащитным. ‒ Иногда я радуюсь, что сирота... ‒ пробормотал он и плюхнулся на диван. ‒ Так каковы ваши чувства относительно моего сына?! ‒ требовательно вопросил Люциус. ‒ Он мой друг! ‒ выкрикнул Поттер, сжав кулаки. ‒ Я не буду запрещать ему общение с вами, если вы пообещаете мне не переходить черту дружеских отношений. ‒ Ему девятнадцать, ‒ напомнил Поттер, ничего при этом не обещая. Малфоя такая уклончивость очень напрягала. Неужели чувства Драко взаимны?! ‒ Он ‒ собственность рода Малфой, и будь ему хоть тридцать, он будет выполнять волю главы! ‒ Ваш отец так же вольно распоряжался вами? ‒ неожиданно мягко, проникновенно спросил Поттер, и Люциус отступил от него, падая в кресло, подбившее его под колени. Люциус оказался в плену воспоминаний так резко, словно его с усилием склонили к Омуту памяти, заставив окунуть в него лицо: бледный от гнева Абраксас холодно смотрит на него, когда он робко заявляет о своей симпатии к Северусу. Тогда отец разрушил его первую любовь своей железной волей жёстко и безапелляционно. Как делал всегда, если дело касалось собственного Наследника. Даже метку Люциус получил потому, что отец так решил. Малфой непроизвольно схватил себя ладонью за левое предплечье и поймал взгляд Поттера: сочувствующий и жёсткий одновременно. Люциус отдёрнул руку, выпрямился, вздёрнул подбородок. ‒ Я... ‒ Вы поступаете с Драко так же, как поступали с вами! ‒ от этой отповеди Люциусу стало не по себе. ‒ Но именно в ваших силах разорвать этот порочный круг! И нет, я не собираюсь соблазнять Драко. Я, так вышло, влюблён в другого... ‒ Тогда зачем вы морочите мне голову?! ‒ Люциус вновь вскочил, совершенно перестав себя контролировать, и забегал. ‒ Остановитесь! ‒ В каком смысле?! ‒ Малфой споткнулся о край ковра и свирепо воззрился на Поттера. Дракклов мальчишка опять его вывел из себя парой дурацких фраз! ‒ Не будьте своим отцом! Будьте человеком! Люциус раздул ноздри. ‒ Да что вы знаете обо мне и моей семье, чтобы судить и давать неуместные советы?! ‒ заорал он, окончательно теряя лицо. ‒ Я знаю, что Драко не хотел метку! ‒ от лживого обвинения Люциус завибрировал, как камертон. ‒ Хотел! И носил её с гордостью, пока не осознал, кто есть его кумир. А я, в отличие от него, метку воспринял как рабский ошейник! И ненавидел её с момента получения! Вот! Вот, опять он дал волю чувствам. Проклятый Поттер! Люциус резко развернулся и устремился к камину, более не желая продолжать этот ужасный, постыдный, болезненный, бессмысленный разговор. Главное он услышал, остальное ‒ издержки и трата времени! ‒ Я могу снять метку! Малфой так резко остановился, что ему пришлось ухватиться за спинку кресла, чтобы не упасть. Медленно обернулся. И вгляделся в Поттера. Тот стоял с независимым видом, засунув руки в карманы пижамных брюк, отчего тонкая трикотажная ткань крайне неприлично обрисовывала район паха. Хм... Кажется, Избранного Древние и тут не обидели. Лорд сморгнул и отвёл взгляд. ‒ Как это возможно? ‒ Люциус с неудовольствием отметил, как сел его голос. ‒ Вы хотите? ‒ с напором спросил Поттер. И Малфой решился. Что ему терять? Да и перед кем стыдиться? В его истории с Поттером было так много неловких и постыдных моментов. ‒ Я настолько этого хотел, что даже в юности загадывал это на Рождество, ещё веря, что в Йоль нашим предкам не наплевать на своих глупых потомков и их житейскую суету... ‒ пробормотал он. Надежда. Робкая, глупая, дурацкая, делала из него мямлю и слабака! ‒ Метка ‒ это модифицированные под знающего Парселтанг Протеевы чары, ‒ для чего-то пояснил Поттер, но Люциуса интересовала практическая часть вопроса. ‒ Что от меня требуется и сколько это будет мне стоить? ‒ деловито спросил он, беря себя в руки. Поттер странно посмотрел на Люциуса и задал удивительный вопрос: ‒ Скажите, лорд Малфой, вы правда настолько уверены, что всё продаётся и покупается? ‒ Я же на воле, ‒ горько хмыкнул Люциус. Поттер замер, осознавая ответ. Вдруг брови его болезненно надломились, сходясь у переносицы. Какое эмоциональное у него лицо. "Говорящее", сказал бы Северус, но он мёртв... ‒ Только не говорите, что после моей защиты вашей семьи в суде с вас требовали взятки... ‒ простонал Поттер. Какая восхитительная наивность. Как можно было победить Лорда, не растеряв при этом невинности? ‒ Я отдал четверть своего состояния за право находиться под домашним арестом. И ещё четверть за право владеть палочкой с наложенными на неё ограничительными чарами, ‒ с удовольствием сказал Люциус и дрогнул от резкого выкрика. ‒ Имена! ‒ Я не ск... ‒ Имена! ‒ рявкнул Поттер, и Люциус вдруг вспомнил, что парень в одиннадцать убил профессора Квирелла, в двенадцать ‒ василиска, в четырнадцать выиграл Турнир Трёх Волшебников и выжил после дуэли с Лордом, а в восемнадцать и самого Лорда прикончил. ‒ Члены комиссии Визенгамота по делам Пожирателей Пернелла Сноуден и Вильям Трудлс, ‒ отрапортовал он. ‒ Я решу этот вопрос, и средства вам будут возвращены до последнего кната! ‒ жёстко сказал Поттер, и Люциус невольно передёрнул плечами. Но вот следующая фраза заставила его замереть: ‒ Моя сделка с Визенгамотом относительно вас оговаривала отдельными пунктами то, за что вас после вынудили заплатить. ‒ Какое вам до меня дело?! ‒ удивился Люциус. Он знал, что Нарциссу и Драко Поттер защитил в погашение долга Жизни, но сам Люциус ничего такого не совершал. Даже напротив, начудил из-за попытки спасти семью на поцелуй дементора, не меньше. Потому и стяжательство членов Визенгамота воспринял как должное. Поттер вильнул взглядом, как-то сгорбился, и Люциус решил не настаивать. Какое ему, собственно, дело? Да и более насущный вопрос требует прояснений. ‒ Как это будет? ‒ спросил Люциус, подразумевая снятие метки. И Поттер его понял, словно бы с удовольствием используя смену темы. ‒ Вам надо сесть в кресло и расслабиться. Будет больно, но я постараюсь минимизировать процесс. Я уже снимал метки. ‒ С кого? ‒ вскинулся Малфой. Как он мог пропустить такое значимое событие?! ‒ С Драко, с Панси Паркинсон, Теодора Нотта и Гойла. Лорд поймал себя на том, что у него приоткрылся рот от изумления. ‒ Гойл пытался вас убить, а Паркинсон хотела выдать Лорду! ‒ Все ошибаются, ‒ пожал плечами Поттер. Мерлин, ну что за доверчивый идиот! Впрочем, Люциусу это было на руку. Он снял камзол, вынул запонку и закатал рукав белоснежной рубашки, оголяя обезображенное рабским тавром предплечье. Метка всегда вызывала у него гадливость и отвращение, словно это что-то неприличное, вроде половых органов, выставленных на всеобщее обозрение, или матерное слово, сорвавшееся в присутствии леди. Люциус сел в кресло, положил руку на подлокотник и отвернулся. Поттер присел рядом, и лорд вдруг ощутил от него терпко-сладкий запах. Так пахнет ваза спелых зелёных яблок, оставленная летом в нагретой солнцем комнате. Запах был будоражащим, и Малфой порадовался, что его пах скрывали складки классических брюк из плотной ткани. Поттер осторожно взял его горячей рукой за предплечье и зашипел. Парселтанг из уст Лорда всегда пугал его, тут же он испытал приступ постыдного острого возбуждения, благо пришедшая за этим оглушающая боль смыла его мощной волной. Люциус прикусил губу, стараясь не дёргаться и не уходить от прикосновений, сосредоточившись, закуклившись внутри себя, как делал это при Круцио. ‒ Всё... ‒ выдохнул Поттер, и лорд вдруг понял, что ему не больно. И больше нет затаившейся в сердце Тьмы, что раковой опухолью пронизывала, опутывала весь его организм. Он опустил глаза на своё предплечье, всё ещё лежавшее в ладони Поттера, и увидел его белизну и чистоту. В другой руке Поттера поблёскивал кровью клубок каких-то то ли щупалец, то ли нитей. ‒ Это было во мне?! ‒ вдруг с ужасом осознал Люциус, и когда побледневший и вспотевший Поттер кивнул, Малфой сорвался с кресла и помчался в ванную комнату, которая, как он помнил, находилась рядом с гостиной. Там его обильно вырвало, и он некоторое время стоял перед унитазом на коленях, содрогаясь в спазмах и извергая из себя желчь и желудочный сок. Умывшись, очистив себя и воздух чарами, Люциус вышел и наткнулся на Поттера. ‒ Вы что же, стояли прямо тут?! Вам известно такое понятие, как приватность?! ‒ поразился он. ‒ Драко тоже тошнило, ‒ просто сказал Поттер. ‒ Он даже в обморок упал. А у Гойла рвота была такой бурной, что открылось горловое кровотечение. ‒ Прошу, избавьте меня от лишних подробностей чужой личной жизни. ‒ Относительно вашего сына вас подобная щепетильность не посетила, ‒ хмыкнул Поттер. Люциус хотел было сказать что-нибудь резкое, ставя мальчишку на место, но вдруг вспомнил, что тот походя, ничего не требуя взамен, избавил его от проклятия всей его жизни. ‒ Я благодарен вам, мистер Поттер, и готов признать перед вами Долг Жизни, ‒ церемонно сказал Малфой. ‒ Не стоит, ‒ отмахнулся Поттер. Кажется, он просто не понимал, что сделал. ‒ Как мне вас отблагодарить? ‒ продолжал настаивать Люциус непонятно зачем. Ему бы взять и уйти, радуясь, что ему не выставили счёт, но он отчего-то не мог так сделать. ‒ Драко ведь вы не перестанете прессовать? ‒ с мальчишеской улыбкой спросил Поттер. И Люциус вдруг понял своего сына, влюбившегося в этого полукровку. В один миг понял. ‒ То, что вы называете "прессовать", есть основа семьи и кодекса чистокровных, ‒ пробормотал он, сражённый открытием и не понимающий, что с ним делать. ‒ Сходите со мной на свидание, ‒ легко сказал Поттер. ‒ Простите, что?! ‒ Свидание. Люциус сморгнул, а после до него дошло. Все мелкие оговорки, взгляды, действия сложились в определённую картину, и она была крайне неожиданной. Малфой окинул Поттера новым взглядом, с учётом выясненных обстоятельств, прикидывая, как можно этим воспользоваться. ‒ Уже вижу план в вашем взгляде, ‒ вновь хмыкнул мальчишка. ‒ На меня. ‒ Вы против? ‒ развязно уточнил Люциус. Национальный Герой в любовниках ‒ удача, которую он не имеет права упустить! Голова у него слегка кружилась, словно он махнул залпом бокал эльфийского вина. ‒ Нет. Располагайте мной, ‒ заявил Поттер, даже не понимая, какого монстра разбудил в поплывшем от открывшихся перспектив Люциусе. ‒ Время, место и ресторан выберу я, ‒ мгновенно начал торг лорд Малфой. Переговоры ‒ его стихия, и привычный алгоритм действий его заземлял, помогал обрести почву в зыбком болоте потрясений. ‒ И одежду тоже сам вам подберу и отправлю совой. ‒ Ок, ‒ кивнул Поттер. И вдруг смутился, насупившись и опустив голову. Люциус с трудом расслышал последующую просьбу: ‒ Только можно что-то не очень пафосное?! Я знаю только три вида столовых приборов: нож, вилка и ложка. Малфой смотрел сверху вниз на густые, буйно растущие волосы и понимал, что Поттер не так глуп и, оказывается, неплохо осознаёт собственное невежество. Это не проблема! Он научит! Как научил Северуса, выточив из качественной стали идеальный клинок. ‒ Чайную от десертной отличаете? ‒ со смешком спросил он, и Поттер вскинул на него лицо с широко распахнутыми глазами. А потом лицо его словно вспыхнуло. Будто он разглядел в Люциусе ответ на давно мучавший его вопрос. ‒ Да, ‒ улыбка у Поттера оказалась красивой. Белые зубы с чуть выделяющимися клыками, полные яркие губы и искренность, которую не подделать и не отточить никакими гримасами, отрепетированными перед зеркалом. Люциус осознал, что видеть эту улыбку, посвящённую тебе, исключительно приятно. ‒ Великолепно! ‒ резюмировал он затянувшийся диалог, неизбежно скатывающийся во флирт. А сейчас для него не время. Люциусу необходимо было побыть наедине с собой, переваривая и анализируя произошедшее. Делая выводы и вырабатывая стратегию и тактику. Хотя затравку кинуть стоит. Чтобы такой перспективный проект не соскочил с крючка. ‒ И да, мистер Поттер, я предпочитаю быть сверху. Это было дерзко, но Люциусу нечего было стесняться. Не с этим человеком. Чувство свободы, посетившее его сразу, как он высказался, оказалось пьянящим, как магия Блэк-Холла. Глаза Поттера потемнели, и он гулко сглотнул. Видимо информация, что свидание может иметь продолжение, оказалась неожиданной и впечатляющей. Но Люциус ‒ взрослый мужчина, Поттер ‒ тоже не мальчик. Почему бы им не провести вечер к обоюдному удовольствию? ‒ Я... я это учту. ‒ Что ж, мой визит довольно затянулся. Вынужден с вами попрощаться. ‒ Жду от вас письма, лорд Малфой. Люциус величественно прошествовал к камину, подхватывая по пути из кресла свой камзол. Потащившийся за ним сомнамбулически Поттер увидел лишь взвившиеся платиновые волосы и гордо выпрямленную спину, исчезнувшие в сполохах зелёного пламени. ‒ Охренеть! ‒ выдал оставшийся в гостиной Поттер, запуская сильные пальцы в волосы. ‒ О, Древние! ‒ выдохнул Люциус, выйдя из камина и отпуская эмоции. ‒ Мечты, наконец, сбываются! Динки! Немедленно вызови ко мне мистера Динкледжа! Мне срочно требуется новый костюм! Даже два костюма! И составь мне букет из белых лилий!