Мечты сбываются!

Люциус стоял под душем, подняв лицо к струям льющейся сверху воды, и вспоминал прошедшую ночь. Костюм, отправленный Поттеру, сел на него как влитой и неожиданно очень шёл ему. Люциус испытал сложный набор чувств, осознав, что вот этот роскошный молодой человек, ожидающий его у ресторана, может принадлежать ему, если он ‒ восемьдесят девятый лорд Малфой ‒ захочет. Поттер с непривычно гладкими ухоженными волосами, начисто выбритый, статный, уверенный в себе, сверкающий изумрудными запонками и булавкой в галстуке явно из сокровищницы рода Блэк, вызывал жадные взгляды окружающих. И небрежно их не замечал. Ну да, ну да. Избранный, самый юный ловец, победитель Турнира Трёх Волшебников, победитель Тёмного Лорда, Золотой Мальчик и самый знаменитый маг последнего столетия. Устойчивость к чужому досужему любопытству у него должна была выработаться давно. "Мой!" - рыкнул Люциус внутри себя и сам же испугался испытанного чувства собственничества. На миг прикрыв глаза, лорд Малфой с усилием взял себя в руки, состряпал безразличное выражение лица и снял чары отвлечения внимания. Поттер, увидев его, отмер, выходя из своего мироисключённого состояния, и улыбнулся. Улыбка была широкой, прячущей страх, что лорд Малфой в последний момент передумает и не придёт. Люциус, видя такую яркую реакцию, в очередной раз похвалил себя за правильный расчёт: он принципиально выбрал не маггловское заведение, а магическое, желая продемонстрировать всяким прочим, что его род на плаву. И не просто на плаву, а в фаворе у сильных мира сего. Это дома босоногий Поттер не производил впечатления, а на людях ‒ совсем другой коленкор! Букет белых лилий заставил Героя слегка смутиться, но поднятый на Люциуса благодарный взгляд сказал, что он не ошибся. Поттер, как и любой сирота, канонизировал своих родителей, кем бы они ни были. Нет, к Лили Эванс как раз никаких претензий нет. А Джеймс Поттер... Древние с ним. Возможно, его смерть не самое страшное, что могло произойти с его ребёнком. У лорда Малфоя был аналитический склад ума, данный ему от рождения и максимально развитый. Он никогда не манкировал никакой информацией, даже незначительной. И упомянутый когда-то Северусом культ родителей не преминул использовать сейчас. Люциус вручил Поттеру цветы и, пока тот нюхал букет, опустив в него лицо, приобнял за плечи и ловко развернул ко входу. Открыл перед ним дверь и пропустил перед собой. Мальчишка даже не думал сопротивляться! Внутри Малфоя всё ликовало! Поттер, не сведущий в этикете, позволил за собой ухаживать! И это тоже было на руку Малфою. Окружающие сразу поняли кто из них сверху, даже не зная, что и не было пока ничего. Но Люциус этим вечером собирался это исправить. Именно для того он заказал к морепродуктам эльфийское вино, обманчиво лёгкое, безрассудное. А гребешки и устрицы должны были настроить влюблённого юношу на романтический лад. Жаль, фалды удлинённого пиджака Поттера не позволили настройку этого самого лада отследить. Впрочем, Люциус никогда не сомневался в собственной привлекательности. Иначе, зачем он нужен Поттеру? Не за характер же. А такие вещи как кровь, деньги и связи Поттера вряд ли интересовали. Люциус самодовольно улыбнулся, отчего взгляд у Поттера сразу поглупел и поплыл. И добавив бархата в голос, он пересел ближе и принялся учить юношу как надо правильно есть устрицы. Через час клиент созрел и, наплевав на десерт, Люциус решительно предложил продолжить свидание в более интимной обстановке. Такая поспешность должна была показать окружающим, насколько этим двоим не терпится уединиться. Поттер просиял, оплатил счёт и позволил Люциусу отодвинуть стул и подать пальто. Люциус на миг ощутил себя редким видом аманта ‒ несмотря на явно более высокий статус любовника тот позволяет быть ведущим! Уйти он предпочёл общественным камином, расположенным в холле ресторана. Это тоже было предусмотрено заранее лордом Малфоем. Синхронно ступив в зелёное пламя, мужчина решительно привлёк юношу к себе, прихватив сильной рукой за поясницу. Жест интимный, собственнический и поставивший жирную точку в канве пересудов. Завтра Люциус собирался проснуться широко известным в узких кругах! Из камина на Гриммо Поттер, смущённый неожиданной близостью, попытался неловко выпасть, но Люциус поймал его, создав прекрасный повод для поцелуя. С этого момента его план, если можно так сказать, пошёл не по плану. В поцелуе Поттер резко сменил тактику, а именно: стал жадным, напористым и инициативным, превращаясь из ведомого в ведущего. Губы у Поттера были горячими, сладкими и чуть терпкими от вина. Руки ‒ неожиданно сильными, хваткими и наглыми. А напор ‒ буквально огненным. Люциус и сам не понял, как оказался на пресловутом диванчике, одетым лишь в брюки и рубашку. Причём рубашка была расстёгнута на груди, а пуговку на брюках терзала нетерпеливая рука. ‒ Я хотел бы напомнить, что предпочитаю быть сверху, ‒ простонал он Поттеру, как раз прикусившему его сосок. Поттер вскинул лохматую голову, глаза его горели, как у кота, кивнул и крутнулся, отчего Люциус оказался в дурацкой позе наездника, которую терпеть не мог! Поттер полюбовался им некоторое время, бурно дыша и облизывая губы, а после шлёпнул Люциуса собственнически по бёдрам. И сказал: ‒ Так даже лучше. У меня большой, сам отрегулируешь темп и глубину проникновения. Лорд Малфой сморгнул и впал в ступор. Никогда у него не было столь самоуверенного и властного партнёра. И уж тем более он не ожидал такой прыти от мальчишки ‒ ровесника своего сына. Поттер хмыкнул, щёлкнул пальцами, и Люциус осознал, что сидит на жёстком мускулистом животе голой задницей, между половинок его нетерпеливо постукивает дёргающийся от перевозбуждения поттеровский член, а поттеровские широкие горячие ладони беззастенчиво шарят по его груди, цепляя соски и чуть царапая кожу коротко стриженными ногтями. ‒ Я имел в виду немного другое, когда сказал, что предпочитаю сверху, ‒ пробормотал Люциус. В этот момент Поттер сжал его сосок и крутнул, заставив прогнуться и застонать. А когда Люциуса отпустило, в его самое сокровенное упёрлась влажная головка чужого члена. ‒ О, Мерлин! ‒ в смятении чувств воскликнул он. ‒ Зови меня Гарри, Люц! ‒ хмыкнул Поттер, шлёпнул Люциуса по ляжке, как коня, и поддёрнул бёдрами вверх, отчего лорд Малфой подпрыгнул, как если бы сидел на спине норовистой лошади, рефлекторно сжав ноги. ‒ Уверен, ты отличный наездник! Покатаемся? Этот новый, дерзкий, властный Поттер вызвал в Люциусе такую какофонию чувств, что он поплыл, плюнув на голос разума, орущий что-то на ультразвуке, и кивнул, отдавая себя в руки Судьбы и Поттера. Поттер улыбнулся самодовольно, огладил его ляжки любовно, и деловито начал пристраивать Малфоя на член. Всё же опыт ‒ это вещь, которую невозможно переоценить. Люциус, лелея самые смелые мечты, всё же подготовился, просто на всякий случай. И потому стыковка произошла относительно гладко. Относительно, потому что агрегат мистера Поттера оказался действительно выдающимся не только в длине, но и в толщине. Приняв его в себя, Люциус на миг замер, прикрыв глаза. Мерлин, как хорошо! Как же он любил, когда огромный толстый член пульсирует внутри него! Любил, но никогда и никому в этом не признавался! И пусть завтра ему будет плохо, но сейчас ведь хорошо! ‒ Трогай! ‒ шлёпнул он Поттера по вспотевшей смуглой груди и заскакал, как заправский наездник.