Кораблик «Вега-1»

«Стой-стой, куда ты идёшь?» «Я иду собирать звёзды» «Стой-стой, ты забыл свой сачок Перестань раздувать ноздри»

      Весеннее воскресное утро было поистине добрым и ясным. Виктор встал в этот выходной день как можно раньше – ну уж очень он спешил на встречу со своим горячо дорогим другом из верхнего города всякий раз, когда они договаривались провести время вместе. Мальчишка сразу становился таким жизнерадостным с невероятно красивым и ярким блеском в глазах, что сложно было бы предположить, не зная его самого, какая сложная доля выпала ему в этом его человеческом воплощении. Обо всех горестях он всегда забывал, когда бежал, спотыкаясь о камушки и цепляясь костылём за кусты, чтобы скорее добраться до заунского фонтана, располагавшегося недалеко от моста и к которому можно было ловко прошмыгнуть Джейсу, не обратив на себя внимание миротворцев.       Всю ночь напролёт перед этим замечательным днём Виктор заканчивал работу над кое-чем, что, как ему казалось, точно понравилось бы Талису, который очень любил всё, что делал его товарищ. Порой он реагировал даже ярче того, как предполагал Вик, частенько представлявший перед тем, чтобы что-то показать, как Джейс возьмёт его изобретение в обе руки, с громким вдохом загорится и заискрится, а затем станет разглядывать каждую детальку. Кстати о них. Крайне эмоционально Талис реагировал тогда, когда Виктор рассказывал ему о том, из чего он мастерит свои то поделки, то вполне совершенные «штучки», не представляя себе, как так хорошо ему удаётся вписывать пружинки, крышечки, проводки и всякие другие отходы, которые только можно было найти на улице или в кладовке. Иногда из них он собирал вполне себе чёткие и различимые фигурки: космонавта в скафандре, который хорошо вписался бы в космическое покрывало, бороздя по нему, аквалангиста с трубкой, других героев. Если это были не изобретения, то абстрактные картинки из металлических ложек, шлангов, сломанных зубчиков от вилок, завалявшихся шестерёнок, крышек и прочего. Джейс называл это искусством, хотя Виктор не всегда мог принять такой комментарий, прекрасно помня, как его друг рассказывал ему про огромные и величественные картины в доме Кирамман. В сравнении с ними его работы были лишь «плевочками».       Однако Талис навряд ли бы ему стал лгать. Вик это знал точно.       В этот раз он намеревался поразить Джейса механическим железным корабликом, который мог бы плыть сам даже в стоячей воде благодаря подвижным лопастям. Он вышел славным и, на удивление, не так сильно отличался по яркости от других детских игрушек, хотя те явно были сделаны не из мусора, как этот. Тем не менее, после одного совместного изобретения, это должно было стать вторым «открытием» в компании друзей, которые искренне верили в свершения и таланты друг друга. И Вик точно не прогадал.       Мальчишка, ближе подходя к фонтану, снизил скорость и с небольшой отдышкой дотопал до места назначения. Немного вспотев, он облокотился локтём о трость и освободившейся рукой вытер проступившие на лбу капельки, ненадолго прикрыв глаза, чтобы немного расслабиться и отдохнуть. Кораблик был поставлен под фонтан, чтобы стать настоящим сюрпризом, ведь Виктор не предупреждал Джейса о том, что он сегодня ему что-то покажет.       Выдыхая и вновь наполняя грудь воздухом, мальчик поднял лицо к небу и, наконец, приоткрыл глаза. Небо. Живое, красивое и выразительное, словно человеческое лицо — близкое Виктору во всех мыслях и делах по необъяснимым ему причинам. Он любил смотреть вверх, эти мгновения были куда лучше, чем те, когда он даже не видел всё это, находясь глубоко внизу нижнего города, где жил долгое время и был вынужден глядеть только вниз. Лицо неба ему было намного понятнее и ближе лица земли: «люди землю почти никогда не видят истинной, нагою, а больше изменённою же собственными руками; да и как иначе? Небеса же чисты и очень широки, а потому и выразительны». Виктор всегда вспоминал прочитанное когда-то ему неизвестным человеком со скрытым лицом, когда мог смотреть вверх. Он бы не хотел, как и все, жить попросту, глядя себе под ноги.       Из глубоких размышлений о небе мальчишку вытянул Джейс, который подбежал, на удивление, совсем незаметно, а не как обычно — гремя, как праздничный салют.       — Витя! Я здесь!       Виктор сразу же обратил внимание на своего друга, а затем так же быстро поднял с земли кораблик и спрятал его за спиной, заметив, что Джейс крайне заинтересовался тем, что тот так скоро схватил.       — Что там? Виктор! Ну покажи, а!       Мальчишка в ответ рассмеялся и достал из-за спины своё изобретение, сразу забрасывая его в фонтан и одновременно произнося «Это Вега-1! Смастерил вчера, Джейс… Он с движущимися лопастями и…»       Не успел он договорить, как со стороны его друга раздалось громкое детское «О-о-о!», а затем звук хлопков от ладош.       — Витя, это очень здорово! — возглашал Джейс, смотря то на кораблик, который свободно кружил вдоль фонтана, то на Вика, который хотел показаться сначала очень твёрдым и строгим, но всё равно не смог не смутиться после горячей похвалы Талиса, и расплылся в улыбке, отводя за спину костыль и покручивая по земле своим башмачком.       И тут Джейс взял его за руку: крепко, но не настолько, чтобы причинить вред, и в пределах мальчишеской силы сжал в своей ладони чужую и повёл за собой. Удивительно ярким он показался в это мгновение. Маленький Талис всегда излучал что-то солнечное, однако сейчас пестрил горячими искрами, до невозможности слепящим сиянием и, конечно, своей улыбкой так как никогда раньше. По крайней мере Виктор так чувствовал. Смущённый он поплёлся за Джейсом, стараясь превозмочь трудности в передвижении. Обычно мальчик ходил по улицам намного медленнее, но его друг всегда шустрее — и никак не хотелось от него отставать, потому что он был самой настоящей звездой, посланной Виктору откуда-то сверху и отчего-то божественного, как ему думалось.       Вику нравилось читать не только про механизмы и конструктор, но и про звëзды: сначала он увлёкся астрофизикой, частью этой науки, особенно любил раздел про развитие физических идей — от самых простых до открытий Ньютона; затем открыл для себя истории о галактиках, схемы планет и, наконец, цветные карточки с созвездиями. Всë это он проглатывал, сидя на чердаке своего дома, прячась ото всех траншейщиков, укрывшись одеялом и в руках держа фонарик.       И вот однажды он прочитал историю о том, что у каждого человека есть своя планета с окружающими еë звёздами, пляшущими как бы раззадоривая их хозяйку, улыбающимися, искрящимися. Ему казалось, что у Джейса такая уже была. А вот ему самому сейчас еë и не нужно было — хватало Талиса, который точно был бы ярче всех тех звёзд, которые готовятся к тому, чтобы окружить планету Виктора.       Дети, до этого радостно игравшие возле фонтана, держали путь к мосту, который соединял их два мира, по ночам, правда, всë же разлучая, потому что после полуночи канал разводили, дабы преступники из подземелий, зачастившие к пилтоверцам, не смогли пробраться в дома. Возле самой конструкции был спуск вниз, витиеватая лестница, — туда Джейс и поволок Виктора, всë так же крепко держа одновременно железный кораблик, который всё еще был немного мокрый, и маленькую мозолистую ладонь друга. Они остановились на подмостье.       — Нужно немного подождать... Я тебе такое покажу! — очень тихо, чтобы не привлечь внимание миротворцев, произнёс Джейс. Он в такие моменты будто кричал шёпотом, что всегда казалось Виктору очень забавным.       — Ладно... – улыбнулся ему Вик в ответ, наконец, выпуская ладонь из чужих рук и аккуратно облокачиваясь об одну из железных конструкции подмостья, чтобы снизить напряжение на ногу.       — Нет, Виктор... Это не просто «Ладно» ... — возмущался в ответ Джейс. — Там правда тако-о-о-ое! Ты тако-о-о-ого точно не видел. Правда-правда. — добавил он, покачивая каждый раз головой, будто мгновенно подтверждая произнесённое для бóльшей убедительности.       — Хорошо-Хорошо... А долго ждать?       Виктор склонил голову вбок в ожидании ответа, но мальчик перед ним вмиг нахмурился и поднёс руку к подбородку, почёсывая, а затем выдавая что-то вроде «Не знаю... Но оно точно будет!». Ну, если Джейс говорит, что будет, значит будет.       Мальчишки перешли в ожидание чего-то, что точно должно произойти: Джейс знал, чего именно ждал, а вот Виктор нет, но его это не смущало. В компании друга всë было весело. Даже вот так вот сидеть под мостом и неизвестно чего ждать. Ребятам в целом, если так посудить, никогда не было вместе скучно, потому что они всегда находили себе развлечение. Чаще, конечно, Джейс и Виктор что-то вместе проектировали из конструктора маленького Талиса или из деталек, найденных заунитом у него дома в кладовке. Вместе они уже как-то соорудили небольшую ветряную мельницу... В тот день великого открытия Виктор рассказал Джейсу легенду о сотворении мельницы: как божественный кузнец собрал еë из лебединой пушинки, кусочка веретенца, коровьего молока и крупинки ячменя... Корни Мельницы Сампо уходили глубоко в гору, похожую на горы разных культур, и приносили огромное богатство, что привлекло внимание героев легенды, стремившихся украсть ее для человечества. В пути мельница разрушилась, даруя земле пашни и посевы, а еë пёстрая крыша превратилась в небо со звёздами.       Тогда эта история очень впечатлила Джейса, и он всерьёз задумался о том, чтобы в будущем создать что-то такое, что принесёт человечеству благо. Особенно много он тогда думал о том, чтобы это изобретение было исцеляющим, и он смог вылечить Виктора... Тогда мальчики сидели на чердаке в доме Талиса, прячась ото всех, за исключением, конечно, его мамы, которая только рада была видеть своего сына в компании его друга, хоть и из Зауна.       — Я бы тоже хотел, — говорил Джейс, показывая на крышу, — превратить это в звëзды... Вместе с тобой Виктор!       — Хорошо, Джейс... Обязательно это сделаем, — отвечал ему Вик, вглядываясь в указанную точку так, будто там уже начинало что-то искрить.

***

      Джейс и Виктор так просидели до самого вечера в ожидании чего-то, что обещал показать Талис. Время было ещë не таким поздним, но мальчишки уже пропустили обед и, вероятно, вот-вот и пропустят ужин. Мама Джейса приглашала Виктора заглянуть к ним сегодня.       — Леди Талис не будет нас ругать?       — Будет...       — Ты не боишься?       — Боюсь... Но если мы сейчас уйдём, то упустим...       В этот момент из темноты что-то начало ярко гореть, на миг ослепляя. Джейс сразу понял, что это, поэтому вскочил со своего места и, захватив чужую руку, двинулся ближе к воде, красноречиво возглашая до неприличия громкое «Смотри! Смотри!», забывая о том, что сейчас следовало бы быть осмотрительнее и тише из-за патрулирующих вверху.       И Виктор смотрел. Правда, сначала не на то, куда указывал Джейс, а на лицо своего друга, которое мгновенно воспылало. Когда-то он прочитал в книге «На солнце редко кто смотрит – да ведь и прямо в глаза человеку мы очень редко смотрим...», но он понимал, что на Талиса он мог заглядываться бесконечно долго и даже не щурясь. Джейс был первым, из-за кого Виктор испытал эту первую, детскую, полудружескую любовь. Наконец, заметив яркий язычок пламени, радостно играющий в каре-зелёных глазах напротив, Вик перевёл взгляд вперёд. Увиденное заставило его ещë раз воспылать и на миг разомкнуть в удивлении губы.       Перед ними, мимо моста, проплывал огромный товарный корабль, похожий на Галеон. Он большой, могущественный и быстрый. За ним следовало ещë несколько суден, на борту которых располагалось много цветных и ярких контейнеров.       И стоит сказать, что море никогда не охватывало так сильно Виктора, потому что ему казалось, что оно во всём подражает небу, отражая в воде и солнце, и луну, и звёзды, и даже облака – «мысли неба», однако в это мгновение он понял, насколько оно красиво и блаженственно, когда обволакивает волнами эти потрясающие громадные машины. Корабли были свободны в этом нечистом отражении выси, и Вик чувствовал, что хотел бы стать таким же большим, сильными и впечатляющим, как они.       — Виктор, посмотри! Твой корабль точь-в-точь, как те, которые проплывают мимо нас! Это потрясающе! Ты… Ты просто молодец, Витя! – говорил Джейс, почти тараторя и захлёбываясь в своих же словах от восхищения и переполняющих его эмоций.       И Виктора осенило, что он действительно смастерил чудесное, почти так же свободно бороздящее по воде, как то, что он видел сейчас. Его Вега-1, изобретённая специально для Джейса была ничем не хуже тех подобий Галеона!       — Джейс… Хочешь расскажу тебе о Веге?       — Конечно, это же здоровское изобретение… Из чего на этот раз ты его собрал?       — Нет, Джейс, о самой яркой звезде Лиры.       Когда Виктор размышлял о том, как назвать свой корабль, он долго думал о том, как бы его можно связать с Джейсом, ведь именно его мальчик хотел впечатлить больше всего, чтобы они, наконец, начали думать о чём-то более серьёзном и значимом. Сначала у него в мыслях было что-то вроде «Искра», такое же светящееся и блестящее, как глаза его друга, но потом он понял, что она слишком мала для него и незначительна — появляется ненадолго и сразу гаснет. А вот Вега — самая яркая звезда в его любимой Лире.       Больше всего Вите нравилась версия значения созвездия о том, что после того, как бог Аполлон поместил лиру Орфея на небо, творчество стало связано с умением услышать или увидеть божественное откровение, посылаемое свыше, то есть с вдохновением. Ему всегда казалось, что именно Джейс, будто посланный ему откуда-то оттуда, был его звездой. Звездой вдохновения. И здесь стоит сказать, что Вик искал не что-то высшее и спрятанное, имеющее с ним связь за небом, а ту нить, которая вела его ко всему прекрасному в мире, что вселяло ещё какие-то надежды на любовь к нему же. Мир ему безусловно хотелось исправить, но так как он был ещё мал, не так умел и отважен, он учился его любить так же, как его лелеет Джейс. А Талис всё это любил безоговорочно и сильно, как Данко.

***

Звёзды бросает в карман Там не хватит на всех места В поле крадётся туман Молчаливый и бесчестный

      Корабли, наконец, скрылись за высоченными зданиями города, свет погас, и вновь стало темно. Виктор на мгновение подумал о том, что в одночасье со всеми суднами спрятались и звёзды… Ещё не успев дать панике охватить себя целиком, он встретился взглядом с глазами Джейса, который из своей сумки достал фонарик и всё так же ярко улыбался ему, без остановки бормоча что-то про «Вега-1» и «Галеоны».       Самое яркое светило по-прежнему было рядом с ним. Его Вега.

Мальчик, который не растерял звёзды Мальчик, который не растерял…