Ночная охота

— Ты знаешь, что такое смертельные файлы? — Нориаки шустро воткнул шнур зарядки в ноутбук и терпеливо дождался, когда чёрный экран сменится сначала на экран загрузки, а потом появится окно для ввода пароля. Джотаро, сидящий рядом на кровати, покачал головой. — Это такая криповая легенда, давно гуляющая по сети. Наверное, с самого появления интернета. Пальцы по памяти набили на клавиатуре пароль. На заставке рабочего стола светил жёлтыми глазами зелёный гуманоид. Его Какёин нарисовал, увидев странный сон про Египет, жаркие пустыни и незнакомых людей. Ну, почти незнакомых. Во сне был Джотаро, а за его плечом нависал ещё один Джотаро — фиолетовый, с длинными волосами, трепыхающимися как-то отдельно от ветра, и раза в полтора больше. Ещё там почему-то был старик Джостар, но это Нориаки списал на недавнюю встречу в доме Куджо. Встреча эта получилась яркой, но слегка замутнённой в памяти: Джостар-сан купил в магазине американских товаров дорогой виски и принялся угощать им ещё вчерашних школьников, которые ничего крепче пива не пробовали. — Смертельные файлы считаются выдумкой, — Нориаки нажал на иконку браузера, ловко минуя курсором свою коллекцию игр, — все такие файлы описываются по-разному. Иногда это простой zip-архив, иногда фотографии или видео. А ещё реже — целая игра. У Какёина всё внутри зудело от нетерпения. Головой он понимал, что от пикселей на экране не сможет ни сойти с ума, ни тем более умереть. — А смертельные почему? — Джотаро снял подранную фуражку и положил рядом на кровать. Жара этим летом стояла такая, что обои со стен слезали. — По легенде, если открыть такой файл, то поедешь крышей как минимум, — Нориаки на секунду оторвался от экрана, чтобы весело улыбнуться Джотаро. Того его слова не то что не впечатлили — Джотаро расщедрился на чуть поднятую бровь. — Можно умереть. Он правда постарался придать голосу загадочности или мрачности, но хорошее настроение так и выползало наружу улыбкой. Какёин ещё пару секунд смотрел в бесстрастные голубые глаза, а потом сжалился и поднялся за пультом от кондиционера. У него самого футболка неприятно липла к спине, а отросшие волосы на затылке прилипли к шее. Он убавил температуру совсем чуть-чуть — не хотелось простыть перед вступительными экзаменами в университет. В который они с Джотаро будут ходить вместе. Не расстанутся, не потеряют успевшую начаться за этот год дружбу. Какёин сел обратно и снова уложил ноутбук себе на колени. — Я тут нашёл кое-что интересное, — он почти добился заговорщического шёпота, но собственный голос сегодня почти не слушался, — рылся на сайтах, посвящённых нетсталкерам. Это люди, которые забираются в самые глубины интернета ради чего-то интересного. В общем, я сам глубоко зарылся, да так, что получил приглашение на закрытый форум. Пришлось даже расширение на браузер ставить. Но! — он на радостях от собственной удачи чуть наклонился к излучающему скептицизм Джотаро. — Это того стоило. Мне показали один такой файл. Джотаро провёл широкой ладонью по чуть влажным волосам. Нориаки за год привык и к молчаливости, и к почти полному отсутствию открытых эмоций, и к внезапным вспышкам гнева, которые часто перерастали в драки Джотаро с очередными бедолагами. Какёин искренне поражался смелости и скудоумию тех, кто рисковал открыть рот в сторону этой мрачной глыбы. К нему самому Джотаро почему-то относился с невиданным терпением, каким-то странным дружелюбием и пониманием. Нориаки льстило, что его первый лучший друг предпочитал его компанию всем остальным. — К сути, — Джотаро на жаре становился ещё угрюмее. Слабые потоки слегка прохладного воздуха едва ли повышали его настроение. Хоть он и снял свой чёрный гакуран, стоило только выпуститься из школы, и сменил его на обычную хлопковую футболку того же цвета, ему всё равно постоянно было жарко. Сам Нориаки ощущал себя вполне комфортно. — Это игра, Джотаро, — Какёин, хоть и знал, что его восторга не разделят, всё равно подался к нему ближе. — Неизвестно, кем созданная. Говорят, что все, кто в неё играл, вскоре пропадали прямо из своих постелей следующей ночью. — А говорит тогда кто? — Джотаро теперь поднял уже две брови. Прогресс. — Очевидцы, — Какёин на него цыкнул и снова отвернулся к экрану. Он что тут, зря жути нагоняет? Сам, конечно же, не верил в эти байки, его больше волновало и будоражило другое — сама возможность поиграть во что-то настолько редкое, эксклюзивное, пусть даже сделанное на коленке. Легенда была простенькой, откровенно халтурной, он и интереснее видел, но она стала той самой перчинкой, сладким вишнёвым сиропом к скучному мороженому, щепоткой соли на пресном попкорне… Сам файл весил неправдоподобно мало. Ровно столько, сколько весила пиксельная муть, от которой под конец игры вытекали глаза и болела голова. Какёин нюанс учёл заранее и притащил компьютерные очки — гейминг геймингом, а близорукость уже дышала в затылок. Он с торжественным видом щёлкнул по тачпаду и сверху всплыло окошко загрузки. — О чём она хоть? — Джотаро устало привалился к стене и чуть прикрыл глаза. Наверное, его тело наконец начало потихоньку остывать после изнурительного солнцепёка густого воздуха улиц. Нориаки позволил себе короткую паузу, пока скачивалась игра, а сам Джотаро прикрыл глаза. Он чуть влюблённым взглядом скользнул по спокойному, уже умиротворённому лицу, по расслабившимся мышцам рук, по сильной шее и неглубокому вырезу футболки. На Джотаро можно было смотреть вечно, и Нориаки смотрел, но осторожно, чтобы сильно не палиться. Эта маленькая заминка осталась незамеченной, как и все — Какёин на это надеялся — остальные. Маленький файл быстро загрузился. — Знаешь же, кто такой Слендермен? — Нориаки подумывал провести пальцем по голой коже руки, чтобы привлечь внимание, но Джотаро как обычно сработал на опережение и сам открыл глаза. — Вот про него игра. Ходишь по тёмному лесу, собираешь записки. Какёин доподлинно знал, что Джотаро ничего не смыслит в интернет-фольклоре, да и всю технику использует только на бытовом уровне. Его максимум — отрыть сканы древних энциклопедий про очередных морских уродцев. Когда Нориаки узнал об увлечении Джотаро океаном, то думал, что тому по вкусу всякие дельфины, киты, цветастые рыбки на живописном дне. Но Джотаро и тут решил выделиться и зачастую читал про глубоководных, страшных, как сама смерть, ублюдин, которые шастали по дну в полной темноте. Нориаки порыв друга поддерживал, сам вежливо интересовался, что там нового происходит на морском дне, но в где-то в глубинах души не понимал, что такого привлекательного в зубастых тварях. Впрочем, Нориаки был ничем не лучше. Пока Джотаро мечтал шерстить всякие подводные впадины, он по уши погружался в пучины интернета. Наверное, поэтому и решил стать программистом. — И тебе такое нравится? — Джотаро вновь нацепил на своё красивое лицо эту непроницаемую маску. Какёин только плечами пожал. Не в игре же суть, а в этом покалывающем изнутри ощущении чего-то запрещённого, недоступного для других. — Сейчас оценим, — Какёин свернул браузер и принялся распаковывать файл. Внутри оказалось несколько файлов поменьше — один, судя по весу, с самой игрой, и ещё два посторонних с набором символов вместо названия. Их он решил пока не трогать. Если его чему и научили изыскания по всему интернету, так это тому, что прежде следует убедиться в безопасности. Однажды даже фразу подцепил на такой случай — «сначала презерватив на компьютер, потом на себя». Тупо, но если разобраться, — всё по делу. Он не ожидал, что вместе с игрой скачается что-то ещё. Какёин ещё немного повозился, краем глаза замечая, что Джотаро перестал изображать спящего и внимательно следил за его действиями. Когда он убедился, что файл не станет смертельным для его ноутбука, игра наконец была запущена. Развернулась она, ожидаемо, не на весь экран. Сначала Какёин просто пялился на небольшое чёрное окошко, пока оно вдруг не свернулось само по себе. Несколько попыток вновь запустить ни к чему не привели, и Какёин почувствовал, как горькое разочарование просачивается наружу. — Очень увлекательно, — Джотаро почему-то решил изменить себе и не промолчать. — Завали, — Нориаки досадливо хмурился. В первый раз запустилось же. Он даже рискнул открыть два сторонних файла, но они просто не реагировали ни на какие манипуляции. — Ничего не понимаю. — Дай я попробую, — Джотаро вдруг поймал пальцами угол крышки ноутбука и потянул на себя. Что ж, в этом и правда улавливался какой-то смысл. Джотаро был удачлив до безобразия. У него всегда получалось вытянуть лёгкий билет, получить на контрольной простой вариант, с первого раза угадать, где спряталась потерянная его матерью вещь. Везение преследовало его повсюду, казалось, даже светофор на дорогах специально ждал Джотаро, чтобы загореться зелёным. Какёин ему даже немного завидовал. Ноутбук переехал на другие колени. Нориаки глазам не поверил, когда увидел, что чужим пальцам понадобилось всего два нажатия на тачпад, чтобы капризное окошко появилось вновь и заблестело белой полоской загрузки. — Да как это работает вообще? — Какёин изумлённо переводил взгляд с экрана на едва заметную самодовольную ухмылку и обратно. — Но теперь ты тоже можешь пропасть ночью, кстати. Джотаро насмешливо на него посмотрел и передал ноутбук обратно. Там полоска загрузки уже успела смениться на рябистое, пиксельное чёрно-белое изображение леса. Игра, как и ожидалось, была от первого лица. Стандартного звука шагов, знакомого всем любителям старых инди-хорроров, не было. Какёину, вновь взбудораженному и слегка опьянённому происходящим, даже почудилось, что вместо звука из динамиков в комнату льётся густая тишина. На него резко напала такая ностальгия по детским годам, когда он впервые пробовал играть в страшные игры, что защемило в груди. — А в детстве мне кошмары даже снились после похожей игры, — решил поделиться Нориаки, пробираясь вглубь одинаковых пиксельных деревьев, — что за мной Слендер гоняется по лесу. — Ну и ну, — Джотаро смотрел в экран без малейшего интереса. Вскоре Нориаки досадливо нахмурился — ни одной записки найти не удалось, в какую сторону он бы ни шёл. Кривые деревья были абсолютно одинаковыми. Из-за отсутствия звука казалось, что он просто топчется на месте. Не то чтобы Какёин ожидал от игры хоть чего-то, но это не оправдало даже заниженных ожиданий. — Хрень, — он откинулся на стену совсем рядом с Джотаро и прикрыл зудящие глаза, — а я так надеялся, что будет что-нибудь интересное. Попробуешь? Какёин тем не менее попытался побродить по пиксельному лесу ещё немного. — Попробую, — лицо Джотаро вдруг исказила неестественно широкая ухмылка, — но в такое лучше играть ночью.

***

Под щекой что-то кололось. Нориаки нахмурился, потёрся лицом о подушку, но только сильнее раздразнил уже саднящую кожу. Почему-то пахло сырой землёй и свежей травой. Он принюхался, не понимая, когда мать успела поменять кондиционер для белья с въедливой альпийской свежестью на это. Глаза распахнулись сами, и тьма, окружившая его, напугала до чёртиков. Нориаки резко сел и покрутил головой, в панике не понимая, где он и что случилось. Никакой подушки под щекой и не было. Любимое тяжёлое одеяло, которое он бережно прижимал к себе даже летом, тоже исчезло. И кровать, и вся его комната, весь грёбаный дом. А он сидел на голой траве, обхватив себя руками, и широко распахнутыми глазами смотрел на окружающий его лес. Чёрный, неподвижный, будто неживой. В какую сторону ни посмотри — везде только жуткие, скрюченные деревья и колючие даже на вид кусты. Нориаки пару раз глубоко вдохнул, зажмурился и попытался успокоиться. Этого ведь не может быть, правда? Он сейчас по-прежнему спал в своей кровати и видел редкий для его коллекции собственных ужасов кошмар. Почти как тогда, в детстве. С содроганием ему вспомнился длинный силуэт в костюме, прячущийся между деревьями. Слендер всегда прятался и никогда не выходил к нему. Преследовал, загонял вглубь леса, мучил, игрался, пока одиннадцатилетний Какёин с хрипом не просыпался. Только вот… узнал, что спит, во сне? Раньше у него таких трюков не получалось. Он укусил себя за запястье, но ничего, кроме ноющей руки, не получил. В голове с бешеной скоростью неслись предположения, одно нелепее другого. Его точно не могли выкрасть из кровати в одной футболке и спальных шортах и притащить сюда. Не могли ведь? Ни колыхания травы, ни дуновения ветра, ни единого звука. Чёрный лес утопал в тишине, густой и вязкой, как смола. Какёин ещё раз огляделся, поднялся на ноги и крепче сжал себя руками. Ему, наверное, никогда не было так страшно. Ужас обхватил горло, обнял за плечи и прилип к позвоночнику, не позволяя сдвинуться с места. По всем законам жанра где-то за спиной хрустнула ветка. Нориаки даже не знал, что умеет оборачиваться так быстро. «Бей, беги, замри!» Между одинаковых стволов показалось что-то белое. Высокий силуэт, недвижимый настолько, что показался случайно вылезшей текстурой, весь белый и… знакомый. Широкий разворот плеч, исполинский для японского школьника рост, скрытое чем-то вроде фуражки лицо. — Джотаро? — у Нориаки от облегчения чуть не подкосились ноги. Он уже было сделал шаг навстречу, но чутьё заорало в голове, чтобы он не смел приближаться. «Замри!» Что он здесь делал? Что они оба тут делали? Джотаро так и не шелохнулся, оставшись мрачным кипенно-белым изваянием между деревьев. Его пальто словно сожрало всю тьму вокруг себя и почти светилось. Ужас разросся, пустил шипы поглубже в парализованное тело и почти перекрыл кислород. Какёин таращился на эту живую статую и кожей чувствовал ответный взгляд. Он перестал моргать, хотя глаза уже давно пересохли и противно пощипывали. Нориаки знал, что не моргал, но Джотаро вдруг оказался ближе метра на три. И тут-то он наконец понял — это не Джотаро, не его лучший друг и первая неразделённая любовь. Это кто-то… что-то другое. Чистый концентрат страха булькнул в горле. Как не-Джотаро к нему подобрался? Тело, сбросив ледяные лапы ужаса с плеч и спины, налилось силой и дрожью. «Беги!» Он сорвался с места. Трава под ногами странно пружинила, совсем не ранила голые ступни, будто помогала разогнаться. Из-за темноты приходилось бежать с вытянутыми руками, чтобы не расквасить себе нос о ближайший ствол, неудачно выросший прямо перед лицом. Нориаки бежал, не понимая, меняется ли хоть что-то вокруг. Лес оставался одинаковым и безразличным к его ужасу. Под ногами не хрустели ветки, но сбитое из-за страха дыхание наверняка выдавало его с головой. Всплеск адреналина, может, и сделал его выносливей, да только Какёин от паники не мог позволить себе остановиться и подумать, а оттого быстро выдохся. Куда он бежит? В чаще он просто не сможет передвигаться, точно переломает себе ноги и там умрёт если не от травм, то от рук этого… не-Джотаро. Нориаки привалился руками к ближайшему стволу, пытаясь вогнать хоть немного воздуха в лёгкие. Он судорожно шарил взглядом вокруг, но больше не видел рядом болезненной белизны. Зато заметил другое. Лес с самого пробуждения показался странным. Ни поваленных друг на друга деревьев, ни поломанных веток под ногами, ни полусгнивших пней. Абсолютно одинаковые деревья, под которыми даже не насыпало прошлогодней листвы. Может, всё-таки спит? Он обошёл по кругу дерево, на которое опирался, и чуть не прокусил себе щёку. На ствол был приклеен лист бумаги с большой цифрой один. Какёин сорвал его трясущимися руками и поднёс ближе к глазам, чтобы разглядеть надпись. «тебе ведь нравится такое?» Едва успокоившееся сердце в груди вдруг долбануло так, что стало больно. Нориаки прижал ладонь к солнечному сплетению и потёр. Его укусило сомнение — а не жестокий ли это розыгрыш? Джотаро ведь обмолвился, что собирается играть во что-то такое ночью. Его друг не славился искромётным чувством юмора, а порой странным поведением — да. Эта мысль была той самой соломинкой, за которую хотелось ухватиться и выплыть из-под толщи этого ужаса, но её на корню выдрал здравый смысл. Лес вокруг был слишком странным, а сам Джотаро едва ли мог перемещаться на три метра незаметно для глаза. Не показалось ведь тогда? А если… Нориаки шумно выдохнул и смял в руке лист бумаги. Если тот чёртов смертельный файл сработал? Происходящее мало чем напоминало обычный кошмар, какими он мучился в детстве. Проснуться совсем не получалось. Чёртова записка жгла ладонь. Что ему теперь делать? Собрать все записки, как в оригинальной игре? Сколько их там было, девять? И не дать себя поймать этому… Слендеру. От абсурдности ситуации хотелось рассмеяться. Только вот на глаза навернулись слёзы. Нориаки еле удержал себя от того, чтобы просто скомкать лист и выкинуть подальше. Что ж, в своё время он прошёл игру столько раз, что ебучий Слендер перестал пугать. И в этот раз справится, чем бы происходящее ни оказалось — сном, розыгрышем или ещё чем. Ему просто хотелось домой. К родителям и настоящему Джотаро. Он вдохнул поглубже и пошёл наугад. Бежать не стал, решив сохранить силы. Слендертаро наверняка, как и в оригинале, пока не будет сильно его кошмарить. Уже после второй записки начнётся основное веселье. И Нориаки не ошибся. Стоило ему только найти и сорвать лист с цифрой два, белый силуэт появился из ниоткуда почти у него перед носом. Какёин отпрянул и побежал. В крови, вопреки здравому смыслу, забурлил ненормальный азарт. Не хотелось даже думать о том, что с ним сделают, когда поймают. Поэтому Нориаки сосредоточился на игре, пока оставались хоть какие-то силы. «тебе нравится?» С каждой новой запиской послания становились всё страннее. «от меня не убежать» «приди ко мне сам, и это закончится» «тебе понравится проигрывать» Чем больше в руках становилось листов, тем ближе к нему подбирался белый силуэт. Нориаки давно устал, совершенно выдохся, но и не думал сдаваться. Слендертаро читерил, явно использовал какой-то трюк, чтобы мгновенно оказаться позади или прямо перед лицом. Какёин послушно пугался, опять начинал паниковать и путаться в одинаковом лесу. Он не знал, сколько времени блуждал в этой тьме. Удушливая ночь и не думала заканчиваться — небо было настолько тёмным, что казалось, будто над всем лесом просто натянули плотный чёрный мешок. Ни проблеска света. В какой-то момент Нориаки устало опёрся спиной на ствол дерева и даже прикрыл глаза. — Дай отдохнуть, — тихо прошептал он, не понимая, зачем вообще обращается к своему преследователю. Удивительно, но его правда не трогали какое-то время. Чтобы потом начать загонять по лесу, как дикое животное. «сдайся мне» «я хочу тебя себе» Азарт выветрился из крови, даже страх начал угасать под гнётом усталости. Нориаки даже не знал, что можно просто устать бояться. Семь записок он сунул за резинку шорт. Осталось две. И, кажется, он понял, где они. Деревья резко кончились возле большой поляны, где стоял то ли бункер, то ли наголо ободранный домик с бетонной крышей. Какёин точно знал, что девятая записка может быть только там. Подсознательно боялся именно этого момента — из дома просто так не сбежишь, если встанут на пути. В памяти как назло промелькнули самые пугающие кадры из игры, где в серых бетонных стенах, узких коридорах всегда прятался за углом Слендер и терпеливо ждал. Но где восьмая записка? Нориаки быстро обежал вокруг весь домик и нашёл её на стене. «Я люблю тебя» Почему-то задело, укольнуло прямо в сердце. Настоящий Джотаро никогда бы не сказал ему ничего подобного. В реальной жизни между ними существовала только кое-как построенная дружба, которой лишиться было страшнее смерти. Какёин ненавидел себя за то, что влюбился и всё испортил. Эту записку он смял уже безжалостнее. Слендертаро так и не появился — дожидался его в доме. Какёин тяжело сглотнул и подошёл к разверзнутой пасти дверного проёма. Оттуда наружу струилась густая чернота. В игре у персонажа всегда был фонарик. Ему такой роскоши не перепало. Желание наконец закончить этот чокнутый забег подарило последние силы, хотя горло давно пересохло, а колени подгибались. Какёин шагнул во тьму. Серые стены, вопреки всему, что он знал об этом мире, слегка подсвечивались. Какёин полностью утратил чувство реальности происходящего, а вместо него пришло какое-то успокоение. Появилась слабая уверенность, что он не умрёт, если или когда его поймают. Нориаки всё грезил тем, что сможет добраться до последней записки и победить, обломать планы этого монстра, вернуться… проснуться? Пол под босыми ногами был шершавым и неприятно холодным. Какёина беспокоило только то, что в этом нереальном мире он так ярко и явно чувствовал своё тело, весь дискомфорт и усталость. Значит, и боль ощутить тоже сможет. Нервные окончания, взбунтовавшись, превратили тело в оголённый провод. Волоски на руках и затылке встали дыбом. Одинаковые коридоры, гораздо длиннее, чем могли быть в здании такого размера, тянулись и резко скручивались, выводили в пустые сквозные комнаты. В каждой Нориаки задерживался, осматривал стены и даже потолок, но нигде не видел ярко-белого прямоугольного куска бумаги. Окна, криво вырезанные, выходили в никуда. За ними будто жила сама суть тьмы. Тихие шаги создавали эхо, которое мешало вдохнуть полной грудью. Как Нориаки ни убеждал себя, что страх бесполезным камнем повис на его шее и пора бы его сбросить, его колотило от ужаса. В каждой новой комнате он с замершим сердцем искал в каждом углу здоровенный белый силуэт. И не находил. Последняя записка почти подсвечивалась на противоположной стене очередного коридора. Нориаки сначала замер, оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что за спиной никто не крадётся, а потом сорвался с места. Этот коридор заканчивался тупиком, и в воспалённом от страха сознании пролетела мысль, что идеальнее ловушки не придумаешь, но Какёин просто не знал, что ему делать. Да, убежать отсюда от Слендертаро у него не получится. Стены слишком близко подступали с обеих сторон, почти сжимали, не позволяя даже подумать о каком-то манёвре. «ты проиграл» Пальцы дрогнули и выпустили записку. Та с тихим шелестом упала на пол, почти заглушив какой-то звук за спиной. «Бей!» Нориаки крупно вздрогнул и резко развернулся к своему ночному кошмару. Ослепительно белое пальто почти сбило с толку, а занесённую для удара руку внезапно перехватили крепкие, сильные, обжигающе горячие пальцы. Нориаки забился, упёр ладонь в широкую грудь, попытался оттолкнуть, но его только прижали ближе, притянув к себе за талию. Спина встретилась с холодным бетоном стены. На него из-под белой фуражки смотрели такие знакомые ярко-голубые глаза, светящиеся в этой темноте. Спокойные, завораживающие, сочащиеся… нежностью? Какёин слегка подвис, вглядываясь в любимую лазурь, и не заметил, как обе его руки крепко сцепили над головой. Но когда заметил, снова задёргался, испугался пуще прежнего, забился, даже пнуть попытался. Не-Джотаро прижал его к стене плотнее, вдавил в неё своим телом, обжёг непонятным жаром. — Пусти, — Нориаки откинул голову назад и слегка впечатался затылком. Теперь лицо Джотаро, бледное до синевы, нависло прямо над его собственным. Лёгкое покачивание головы стало ему ответом. Какёин бегал взглядом по его лицу, всё пытался найти хоть какое-то отличие в знакомых чертах, но ничего, кроме цвета кожи и светящихся глаз, не находил. Его запястья крепко удерживала одна рука, пока вторая проворно забралась под растянутую домашнюю футболку, чтобы опалить теплом озябшую кожу. Нориаки весь, с головы до ног, покрылся колючими мурашками. Тело под гнётом усталости безвольно обвисло в сильных руках. Наглая, такая горячая ладонь огладила поясницу, скользнула выше по спине, прижимая Нориаки всё ближе и ближе к не-Джотаро. Его губы, крепко сжатые, вдруг поймали чужие, мягкие и очень настойчивые. Какёин изумлённо распахнул глаза и замычал в его рот, замотал головой, но добился лишь того, что впустил горячий язык внутрь. Не-Джотаро резко отстранился, удивил шириной чёрных зрачков, жадно облизнул губы и приник к нему вновь. Что ж, убивать его явно не собирались. Нориаки, стоило только ощутить, как его руки больше ничего не сковывает над головой, с силой вцепился в широкие плечи и прижался сам. Ну и что, что ненастоящее, что сон или ещё какой морок, но если он не поцелует Джотаро хотя бы тут, то не сможет уже потом никогда. Пока реальность угрожала разбитым сердцем и горьким разочарованием, сон дарил ожившую мечту. Или, что вероятнее, он просто сошёл с ума, пока бегал по лесу и собирал эти бестолковые записки. Их не? -Джотаро вытащил из-за пояса шорт и тут же просунул туда руку. Восемь листов бумаги упали на пол к девятому. Его ночной кошмар, похоже, совсем не ожидал, что ему ответят с такой охотой. Нориаки сам с силой укусил пухлую нижнюю губу в бессмысленном отмщении за свой страх в лесу, за давящую усталость и напрочь сошедшее с ума сердце. Джотаро на это только ещё раз облизнулся и спустился к выгнутой шее. Какёин закрыл глаза, подставился, в голове пытаясь представить, что они находятся в другом месте. В любом, но в реальном мире, и этот Джотаро, вылизывающий и покусывающий его шею, настоящий. Удовольствие пенилось в крови, растекалось по телу, приглушало усталость. Никогда прежде Нориаки подобного не чувствовал, не позволял ведь никому себя трогать. Он вплёл пальцы в мягкие чёрные волосы и сжал, позволяя горячему языку скользить по мягкой коже ключиц. Ладони Джотаро полностью забрались под шорты и сжали голые ягодицы, и Нориаки прижался пахом к его бедру. Потёрся, закусывая губу. Голову отключить оказалось до смешного просто. Джотаро вдруг оторвался от его шеи и с каким-то отблеском безумия заглянул в глаза. А потом упал на колени. Растерянный Какёин мог только послушно переставлять ноги, когда с него стягивали пижамные шорты. Лицо облилось жаром, загорелись шея и плечи. Нориаки прижал прохладные ладони к щекам и уставился вниз, где Джотаро принялся облизывать его подрагивающий живот. Член наливался кровью, быстро твердел, а Какёина начал придушивать запоздалый стыд. Хотелось и прикрыться, и шире раздвинуть ноги. Джотаро решил всё сам — и ноги раздвинул, и насадился ртом на его член так, будто решил, что прелюдия им больше не нужна. Какёин подавился воздухом и не сдержал тихого стона. От жаркой, влажной тесноты он даже не заметил, как его ноги подхватили под коленями и буквально усадили на широкие плечи. Нориаки чуть проехался спиной вверх по стене и вновь вцепился в чёрные волосы, чтобы точно не свалиться. От удовольствия он совсем перестал соображать, только и мог тяжело выдыхать через рот и чуть подаваться вперёд, глубже в эту горячую мягкость. Джотаро скользил по стволу языком и быстро подводил неискушённого Какёина к грани. Джотаро выпустил изо рта его член и снова заглянул в глаза. Зрачки начисто сожрали радужку, превратились в чёрные провалины, напоминая, что на коленях перед ним не его Джотаро, а что-то совсем иное. Какёин едва вслушался в слабо вякнувший разум и поскорее его заткнул. Ему хотелось кончить, он был так близко, что стало даже обидно. Упругий язык снова прошёлся от головки до основания, скользнул к тяжёлой мошонке, а потом забрался ещё ниже. Нориаки едва не заскулил. Его вылизывали самым бесстыдным образом. От удушливого стыда он попытался оторвать лицо Джотаро от себя, но тот не дался, наоборот, усилил напор, почти усадил одуревшего Нориаки на язык. Какое-то совершенно новое наслаждение разливалось по телу воспламенившимся горючим. Джотаро игрался с ним, искал чувствительные точки, даже пальцами до сосков дотянулся, наверняка не подозревая, что Нориаки сейчас был чувствительным везде. По всей коже будто разом оголились все нервные окончания, сделав из Какёина дрожащее от удовольствия желе. Он и не знал, что умеет издавать такие звуки. Нориаки так и не понял, как смазанный чем-то палец оказался внутри него. Да ещё и сразу надавил на простату. Кажется, Джотаро опять читерил, использовал какой-то подлый трюк, но Какёину сейчас оказалось совсем не до разгадывания его непонятных секретов. Головка члена снова погрузилась в горячий рот, а пальцев в заднице стало два. Нориаки даже боли не ощущал и не понимал, в какую сторону ему толкаться — на пальцы, так удачно поглаживающие изнутри, или в тесный жаркий рот. Он просто закрыл глаза, расслабился и позволил творить с собой то, что раньше даже представлял со стыдом. Наверное, изначально эти догонялки в лесу и рассчитывались на такой яркий финал. Какёин, если бы мог, обязательно вспомнил содержание всех найденных записок, но ему было наплевать. Так хорошо, как сейчас, ему не было никогда. Он изо всех сил старался не кончить, не обломать их обоих, но хотелось так, что сводило ноги. Джотаро старательно и неторопливо его растягивал, иногда снова спускаясь языком вниз. Нориаки кусал свой кулак, сгорал в этом пламени и не знал куда себя деть. Он забылся настолько, что едва не свалился на пол, когда Джотаро спустил его ноги со своих плеч. Они тряслись и подгибались, слабо дрожали и отказывались слушаться. Его ночной кошмар поднялся на ноги и снова навис над ним белой возбуждённой тенью. Какёин едва мог протолкнуть в гудящие лёгкие воздух. От возбуждения кружилась голова, а от понимания, что с ним хотят сделать, напрочь съезжала крыша. Было странно, что его уже привычно чуть протащили по стене вверх. Футболка спасала тонкую кожу от шероховатости бетона, уже нагревшегося от тепла тела. Джотаро поднял его и заставил обнять себя ногами. Нориаки ухватился за плечи, прижался и зажмурился. Внизу всё тянуло, пульсировало, непривычно горело. Джотаро повернул его лицо к себе и поцеловал, сразу глубоко и жадно, а потом опять проделал эту штуку — у своей задницы Нориаки ощутил его член. — Время, что ли, останавливаешь? — язык едва ворочался во рту. Мысли смыло из головы штормовой волной. Джотаро, будто впечатлившись, буквально насадил его на свой член. Нориаки широко открыл рот, не в силах вытолкнуть и звука, и задрожал сильнее. Он думал, что будет больно, хотя бы неприятно, но было просто… обжигающе горячо и странно. Дыхание, и так загнанное и ошалевшее, почти задушило. Джотаро дал ему привыкнуть, просто неподвижно застыл, будто не его член сейчас стискивал потерявшийся в ощущениях Какёин. С первым толчком его подбросило, а потом придавило к стене. Джотаро, истратив своё терпение, зажал его между своим телом и прохладным бетоном, лишил возможности двигаться и начал трахать. Нориаки оставалось только впиваться пальцами в его плечи, царапать короткими ногтями гладкую белую ткань плаща и тихо подвывать. Его размазывало в этом безумии, в жестоком удовольствии, в вырывающихся чувствах. Его целовали, вылизывали рот, гладили по груди и обнажённым бёдрам, крепко держали и несдержанно драли. Джотаро обхватил его член ладонью и пару раз с силой двинул по всей длине. Нориаки в этой тесноте смог изогнуться, врезаться в его живот и с сиплым стоном кончить так, что потемнело в глазах. Он попытался проморгаться, когда толчки в теле исчезли, но тьма перед глазами только разрасталась и захватывала. Последним, что он увидел, стали ярко светящиеся голубые глаза. Сердце в последний раз с силой врезалось в рёбра, и сразу замедлилось, забилось размеренно и спокойно. Нориаки открыл глаза, сразу чувствуя и мягкую подушку под щекой, и тяжёлое одеяло сверху, и лёгкий запах альпийской свежести от кондиционера. Он лежал в своей кровати, со всех сторон окружённый ночной темнотой, и мучился от жуткой жажды. Нориаки сел, удивляясь тому, каким странным ощущалось тело. Лёгким, даже ватным, чересчур горячим. Открытое окно второго этажа почти не впускало в комнату ночной прохлады. Если она вообще была. — Приснится же такое, — тихо прошептал Какёин в тишину своей комнаты. От красочных воспоминаний загорелись щёки, а сидеть было как-то подозрительно сложно. Он покачал головой, скинул с себя одеяло и поднялся. Жажда душила похуже спёртого воздуха. Ему нужно было выпить стакана два воды, пока он не иссох тут заживо. Спать хотелось смертельно. Даже не пугала вероятность, что во сне он снова перенесётся в тот тёмный бетонный коридор, где под ногами покоились все девять записок. Ночной ужас больше не пугал, хотя он всё равно чувствовал себя неуютно, пока шёл к двери. Стойкое ощущение, что за ним наблюдают, вырвалось из сна вместе с ним. Нориаки упрямо поджал губы и вышел из комнаты. Он так и не заметил, как в открытое окно второго этажа заглядывало слишком бледное, но такое красивое лицо.