Fight Me

      С больным боком, головокружением и тошнотой Морти сидел в укромной нише и думал, что делать дальше. Не в первый раз его травили, да и избивали тоже, но сейчас с каждым новым вдохом он всё сильнее убеждался, что что-то было сломано.       Тёмно-красные пятна резко выделялись на вороте футболки, контрастируя с ярко-жёлтой тканью. Они были ещё заметнее в сочетании с таким же красным следом на щеке и распухшей губой. Лицо пылало жаром опухоли. Нос точно был сломан, по крайней мере что-то там точно треснуло, судя по пульсации. Одежда была порвана и испачкана, вряд ли это можно зашить. Морти свернулся в комочек, задыхаясь от давления на рёбра.       Мальчик осторожно коснулся носа и тут же поморщился, понимая, что на этот раз без помощи точно не обойтись.       Это не тот случай, когда можно сменить одежду, пригладить волосы и притвориться, что ничего не случилось. Не тот случай, когда можно сказать маме, что они играли в мяч на физкультуре и его ударили слишком сильно, не тот случай, когда можно соврать, что синяки на руке из-за того, что он задумался и чуть не попал под машину, а кто-то его оттащил. Не тот раз, когда можно притвориться не таким неудачником, каким он был на самом деле.       Ещё раз содрогнувшись от боли, он достал телефон и сощурился от яркого света, просматривая свои контакты. Обычно он звонил Саммер, она умела хранить секреты и не смотрела на него с жалостью. Но она не сможет его вылечить, и в этот раз всё действительно плохо, она почувствует, что должна рассказать родителям. Папа сделает всё только хуже, позвонит в школу или даже родителям тех мальчишек. С мамой то же самое, только она ещё расплачется и будет винить себя в том, какой плохой она родитель, что даже не может защитить своего ребёнка.       Палец завис над именем Рика, но Морти колебался.       Рик будет лучшим выбором. Он сможет забрать его так, чтобы никто не увидел, если он сейчас не в драбадан, и вылечить, минуя Бэт и Джерри. Но с ним был свой риск.       В отличие от родителей он всегда может начать смеяться над ним, жестоко подшучивать и дразнить, и потом ещё долго напоминать о случившемся.       Рик был непредсказуем.       Не подумав, Морти сделал глубокий вдох и едва не заплакал от нахлынувшей как волна на берег боли. Нельзя больше ждать, можно только надеяться, что Рик в хорошем расположении духа.       Морти набрал сообщение и поколебался всего секунду перед тем, как его отправить.              Я в нише возле библиотеки. Мне больно. Пожалуйста, забери меня, Рик.              Закончив писать, Морти спрятал телефон и прислонился к стене. С невесёлой улыбкой он думал, что хотя бы в сообщении не заикается. Маленький, но плюс.       Спустя, как ему казалось, целую вечность, в стене напротив возник сияющий жутковатой зеленью портал. Ещё через секунду из него вышел Рик в своём обычном слегка раздражённом состоянии.       — К-клянусь, Морти, если ты опять прищемил хер молнией я не…       Но бесстрастный поток слов мигом прервался, стоило старику увидеть внука.       Мальчик свернулся в тугой калач, подтянув колени к груди. Пол-лица распухло, изо рта течёт кровь и, судя по расползающейся енотьей маске, нос тоже в плохом состоянии.       — Г-господи, Морти, что… что за нахуй с тобой случился?       Морти горько улыбнулся, и хотя он этого не показывал, Рик почувствовал, что его сердце сжалось.       — Неважно.       Рик подозрительно прищурился, но решил пока не заострять внимание на бессмысленном ответе, и наклонился, чтобы поднять Морти. Когда он коснулся его бока, лицо мальчика исказилось от невыносимой боли. Учёный уже знал, что это было важно, и от случившегося нельзя будет просто отмахнуться.       Но, будучи собой, а ещё не желая заставлять внука чувствовать себя жертвой ещё сильнее, чем уже есть, Рик изобразил раздражение.       — Д-давай, Морти, не будь слабаком… я и в худшем состоянии ходил сам.       Морти ничего не сказал, и именно такой ответ сильнее убедил учёного в мысли, насколько всё плохо.       Пройдя через портал и усадив подростка в своё любимое вращающееся кресло, Рик принялся ходить по гаражу, то и дело подбирая из разных мест разные предметы и рассовывая их по карманам, жужжа что-то себе под нос. Морти наблюдал за ним со смутным чувством отстранённости.       — Т-ты можешь поднять руки, Морти?       Он просто хотел сказать «да» и избежать дальнейших унижений, но вспомнил, что был с Риком, и даже если тот потом будет насмехаться, то сейчас он может его вылечить, но только если будет знать, что с ним не так.       — В-вряд ли, Рик.       С обеспокоенным выражением, так не вяжущимся с его привычными чертами, Рик взял ножницы и встал перед Морти, сказав то, что подросток так боялся услышать:       — Прежде, чем я что-то сделаю, ты должен… мне нужно, чтобы ты рассказал мне, что случилось, Морти.       И его накрыла паника.              Брэд обозвал его педиком и слабаком, потому что он поздоровался с Джессикой в коридоре. Брэд велел ему идти домой и трахнуть своего мерзкого старого деда, пока он не отбросил коньки. Брэд насмехался над ним из-за того, что у него нет друзей, из-за того, какой он бесполезный, а все его приключения – сплошное враньё, порождённое больным воображением. Брэд сказал, что Рик – неудачник и мошенник. Морти, не думая о последствиях, со всей силы ударил его по лицу. Брэд с разбитой губой посмотрел на него с пола убийственным взглядом. Морти бежал со всех ног. Брэд сумел его догнать, когда он поскользнулся на мокром полу. Он сгрёб его за ворот футболки и швырнул на пол, не обращая внимания на крик и то, как Морти беспомощно схватился за горло. Теперь он смотрел на него сверху вниз и с жесткой улыбкой говорил, что никто не придёт его спасти. Брэд опять назвал его слабаком и ударил в лицо. Брэд сказал, что Рик умрёт и Морти останется один, у него никогда больше не будет друзей. В тот момент хрустнул его нос под тяжёлым кулаком баскетболиста. Брэд плюнул ему в лицо, встал во весь рост и стал пинать его по рёбрам, пока ему не надоело. Морти кое-как встал и использовал последние силы, чтобы найти место, где можно укрыться. Он спрятался в той нише и плакал по крайней мере минут двадцать, прежде чем начать думать, что делать.              Позабыв о больных рёбрах и прочих увечьях, Морти, поглощённый воспоминаниями, начал быстро-быстро дышать, от подступившей истерики не в силах насытиться воздухом. Он не хотел рассказывать Рику, не хотел признавать поражение и слабость, не хотел быть бесполезным, не хотел думать о том, что Рик умрёт, не хотел видеть перед собой лицо Брэда, не хотел слышать этот хруст, не хотел чувствовать вкус крови, не хотел…       Растущая тревога, ужас и беспокойство внезапно растаяли, стоило двум тощим рукам прижать его к такому же тощему, но тёплому телу. Это было так неожиданно, так непохоже на Рика, что Морти сначала даже испугался.       Рука Рика примяла его волосы, заставив уткнуться в узкую грудь, а вторая медленно и успокаивающе гладила его по спине между лопаток. Старик пах машинным маслом, тяжёлой работой, осколками кристаллов с другой планеты, стиральным порошком и немного (как и всегда) алкоголем. Запах безопасности. Морти не помнил, когда в последний раз кто-то вот так его утешал, когда кто-то был так же ласков с ним, и хотя он пытался сдержать наплыв эмоций, но горячие слёзы всё-таки пролились, оставив отметины на и без того не безупречно белом халате.       А Рик просто стоял.       Не дразнил его и не пытался заставить перестать плакать, не говорил, что всё будет хорошо. Просто стоял, прижав мальчика к груди, и гладил его по спине и голове, позволяя выплакать всё накопившееся и пропитать халат солью и горем.       Это было больше, чем кто-либо когда-либо для него делал, и от этой мимолётной мысли Морти заплакал ещё сильнее. Боль и облегчение шли друг за другом по кругу, но в конце концов мальчик сумел успокоиться и немного отстранился. Живот неприятно скрутило, когда он увидел, как испачкал Рикову водолазку. Он даже боялся поднять лицо и встретиться с дедом взглядом, но, когда сделал это, сердце чуть не остановилось.       Рик смотрел на него с нежностью и беспокойством. Выражение его лица, обычно резкое и раздражённое, сейчас было непривычно мягким, он даже стал выглядеть моложе, но больше всего Морти изумила искренность. Он видел, как Рик мог манипулировать людьми с помощью доброй улыбки и ободрительных слов. Он делал так даже с его мамой, чтобы безнаказанно подкалывать Джерри, но сейчас всё было по-другому. Он был взволнован, грустен, но поддерживал его и как будто был где-то далеко в своих мыслях.       Он бы мог ещё долго стоять и нежиться под этим любящим, успокаивающим взглядом, но пульсирующая боль в собственном лице вновь напомнила о себе. При первых же её признаках Рик вновь стал серьёзен.       — С-слушай, М-Морти… не нужно… не нужно говорить об этом ес-если ты не хочешь, но ч-чтобы дедушка всё исправил, ему нужно з-знать что и как сильно болит. Хорошо?       Морти кивнул, оставаясь совершенно спокойным, когда Рик перехватил ножницы и начал резать его футболку, начиная снизу. Он бы возмутился, не будь у него ещё куча таких футболок, но сейчас он даже не мог поднять руки, а Рику нужно было знать, что с ним не так. Он едва вздрогнул, когда ножницы со щелчком рассекли ворот. По-настоящему вздрогнул он мгновением позже, когда учёный убрал остатки ткани, и его кожа покрылась мурашками. Но даже не от холода, а от того, каким разъярённым вдруг сделался Рик.       — Господи, Морти, что… что за пиздец они с тобой сделали?       Почти то же самое он сказал, когда пришёл забрать его из школы и был застигнут его состоянием врасплох. Морти хотел спросить, что его удивляет теперь, но слова застряли в горле, когда он опустил голову и увидел сам. Прошло меньше часа после побоев, но всё тело уже покрылось большими уродливыми синяками. Он был похож на картину Роршаха, как будто кто-то испачкал его в чернилах, смял чистый пергамент грязными пальцами… и чем дольше Морти смотрел, тем хуже ему становилось.       — Я-я-я… — Морти со стыдом перевёл взгляд на руки. — Я подрался с Брэдом. Он сказал… — подросток с трудом сглотнул, стараясь забыть жестокие слова. — Я врезал ему по лицу и… и-и он отомстил. — Он вспомнил, о чём просил его Рик. — К-кажется, у меня нос сломан, и он сильно пинал меня по рёбрам.       Рик провёл рукой по лицу и скинутые было несколько лет вернулись, да ещё и с лихвой.       — Тебе… тебе нужно перестать попадать в такие ситуации, Морти.       Старик повернулся и присел на одно колено, начав шарить по нижним полкам, беспечно отбрасывая ненужное и недовольно ворча от того, что не может сразу найти нужное, что бы это ни было. Морти тупо смотрел, частично удивлённый тем, что Рик знает о травле, хотя и понимал, что это было очевидно, если присмотреться. Он хотел разозлиться из-за того, что Рик никогда с ним об этом не говорил, но в то же время был благодарен, что он никогда не указывал на это. Он не заставлял Морти чувствовать себя жертвой или слабаком из-за того, что происходило в школе, и это для подростка было действительно важно.       Позабыв о том, что он не хотел говорить ничего конкретного, Морти заговорил, и сейчас голос его звучал сильно и уверенно:       — Я никогда и никому не позволю называть тебя мошенником, Рик.       Рик замер, поняв, что Морти навлёк на себя это, защищая его. Весь мир как будто затаил дыхание и выдохнул лишь тогда, когда Рик взял не помеченную никакими надписями банку и поднялся, повернувшись к внуку.       — Слушай, Морти, ты не должен…       — Нет, Рик. Мне плевать, что со мной сделают, но я не позволю говорить о тебе гадости. Он пересёк границу.       Многие бы решили, что Рик не одобрил эти слова, но Морти видел, как эмоции старика борются друг с другом. Где-то глубоко во взгляде была гордость, гораздо заметнее было негодование на упрямство мальчика и даже какая-то нерешительность. Наконец, он перевёл взгляд на банку и демонстративно открутил крышку.       — Слушай, Морти. Настанет время, когда… когда ты услышишь гораздо больше плохих вещей о своём дедушке. — Морти снова хотел его перебить, но Рик пресёк попытку одним резким взглядом. — Я творил то ещё дерьмо, Морти. Делал… делал действительно ужасные вещи, Морти, и однажды они всплывут. Об этом ещё будут говорить и ты должен быть готов, когда этот день настанет.       Рик зачерпнул большой комок мерцающей серебристой субстанции и принялся намазывать ею рёбра внука. Было очень больно, каждое прикосновение ощущалось как удар в грудь, но Морти знал, что он действует настолько осторожно, насколько это только возможно. Его пальцы были тёплыми, мозолистыми от долгих часов работы со всяческими изобретениями, сейчас они были прохладными только от мази. Он аккуратно, с заботой обрабатывал каждый из синяков, немного надавливая лишь там, где они были темнее.       Морти просто наблюдал, как Рик то мажет его грудь, то зачерпывает ещё вязкого крема, толстым слоем покрывая уродливые пятна. Это было так просто, почти бессмысленно, но выжигалось в памяти. Вся теплота, забота и любовь смешались в одном этом почти что пьянящем моменте, который Морти хотелось вдыхать, словно опиум, но выразил он всё это одним облегчённым выдохом.       Вскоре Рик закончил и встал рядом, невольно заставив Морти поднять взгляд и увидеть хорошо скрытую грусть в глазах старика. Теперь до него дошёл смысл его недавних слов.       — Я и тогда буду на твоей стороне, Рик.       Морти видел, что Рик хотел возразить, но в итоге просто хмыкнул.       — Что ж, похоже, мне придётся купить ещё андорианской мази, а, Морти? Кто ж ещё о твоей заднице позаботится?       Морти лучезарно улыбнулся в ответ.       Его улыбка была настолько яркой, что заставила померкнуть, почти исчезнуть даже синяки на лице. Или это была игра света? Тем не менее, Рик не мог не улыбнуться в ответ. Всё с той же осторожностью учёный провёл пальцами по его лицу, обводя подушечками глаза, нос и переносицу.       — Ну, из хорошего – твой нос не сломан, Морти. — Рик намазал эту часть его лица особенно густо. — Просто… небольшое искривление. Эта штука его заживит. — Старик закрутил банку и просто кинул её куда-то через плечо, вытерев руки об уже и так испачканный халат. — Просто не получай в ближайшее время по лицу и всё будет окей.       — Очень смешно, Рик, — Морти усмехнулся хоть и не весело, но без раздражения. — Ещё советы?       Рик фыркнул, явно собираясь сказать что-то ещё, но придержал эту колкость при себе. Он протянул руку к верстаку и взял длинный рулон плотной ткани, который Морти до сих пор даже не замечал.       — Да, вдохни поглубже.       Морти посмотрел на него скептически, но когда Рик продолжил молча ждать, пришлось сделать, как он сказал, несмотря на навернувшиеся от боли слёзы.       — Знаю, что больно, Морти, но п-придётся немного потерпеть…       Рик быстро и ловко начал забинтовывать мальчика, сказывались годы практики. Морти гадал, как часто Рику приходилось делать это для самого себя или кого-то ещё, но скоро бинт стал туговат для настолько отвлечённых мыслей.       Морти старался не шевелиться, лишь иногда вздрагивая и охая от дискомфорта. Моток за мотком, учёный закончил стягивать торс мальчика и с довольным видом оглядел проделанную работу.       — Эта хрень быстро тебя подлечит, уже… должно быть завтра будешь в порядке. Хотя, я бы оставил бинт ещё на пару дней. Незачем рисковать отбить себе лёгкие, согласен, Морти?       Морти кивнул и медленно встал с кресла, благодарно улыбаясь, пока Рик убирал наведённый им же самим беспорядок.       — С-спасибо за то, что пришёл забрать меня, Рик.       Рик уселся в своё кресло, где явно над чем-то работал до сообщения Морти.       — Да-да, Морти, ты благодарен, мы поняли. Сходи подрочи или займись ещё чем бесполезным, раз уж мы пока не можем отправиться на приключения.       Грубые слова были сказаны вовсе не тем тоном, какого от таких ожидаешь. И уточнять не надо – Рик рад, что сумел помочь, он всегда готов его выручить. Выходя из гаража, Морти точно знал, что написать ему было правильным решением.       — А, и кстати…       Морти оглянулся.       — Когда придёшь в норму, дедушка поучит тебя драться. Не этому тупому маханию кулаками, я про настоящие битвы, Морти. Научишься сражаться как я и никто тебя не заборет, если сам не поддашься. — Рик отвлёкся от нового изобретения и повернул кресло. От его уверенного взгляда Морти почувствовал себя ещё лучше. — Я тебе обещаю.