relax, man

завершилась третья игра, после которой голосование вновь продемонстрировали сумму денег, за которую люди хотели бороться даже ценой своей жизни. обе стороны недолюбливали друг друга, что превратилось в противостояние и попытки перетянуть кого-то к себе, что в конечном результате было запрещено. время близилось к отбою, когда им разрешалось выйти в уборную. третью игру Танос и Нам Гю перенесли без особых усилий, под наркотой, она, разве что, щекотала нервы и придавала некого адреналина, парни были за веселе. на веселе они решили остаться и после. закинувшись этими таблетками, на которых держалось их положение, они пошли в уборную, чтобы как-то привести себя в порядок. Танос вошел первым, обнаружив, сколько же тут толпы. место хватало, но не когда оно делится с противниками, которые их раздражают. Нам Гю проследовал за ним же, кидая на окружающих презрительный взор, его все эти лица бесили не меньше, чем Таноса. остановившись оба у зеркал, они рассматривали свое отражение, а уже после решили осмотреть всех здесь находившихся. по выражению лица друг друга они понимали, что кроме них тут все слабаки и решили это напомнить. и взгляд упал на Мин Су—того, чей поступок они посчитали «предательством». он принял крестик, будучи в команде кружочков, поэтому просто так отставать и мириться с этим, парни не собирались. Мин Су только зашел в кабинку туалета, как сразу же его настигли эти двоя. —мин су, я знаю, что ты сердишься, i’m sorry boy, но если ты снова меня предашь, это разобьют мне сердце, открой дверь. — Мин Су не ожидал в данный момент чьего-то внимания к себе, но Танос не на шутку его напряг, как и Нам Гю, который прямо сейчас из соседней кабинки лез через перегородку. — мин су, ты сказал, что тебя обманули, ты потерял дом, и тебе некуда возвращаться. давай сыграем еще одну игру, мы тебя защитим, обещаем, просто в следующем голосовании нажми на кружок. — open the door! — слышалось за дверью, после чего послышались уже характерные звуки ударов головой по ней. Мин Су не на шутку перепуган. — давай же, иди сюда. — сказал Нам Гю, начиная уже перелазить к 125-му. парень такого уж точно не ожидал и единственным выходом посчитал вырваться наружу, но стоило ему открыть дверь, как его сразу же схватили за плечи и усадили на унитаз позади. Танос принялся рассказывать свою историю того, как попал сюда, как собирался умереть, а нечто, вроде «Бога» дало ему второй шанс. все эти рассказы из нотаций перешли в ругательства за выбор крестика. и тут уже люди сзади решили вмешаться. — эй, отстаньте от него! он в праве сам сделать выбор! — сказал это Мён Ги, и это не на шутку разозлило Со Буна, который переместил свой фокус внимания с Мин Су на их с Нам Гю жертву насмешек. — иди ссы и вали. — сказал пафосно фиолетовый, демонстративно вскинув брови. — команда крестиков, эти парни угрожают одному из нас! они хотят заставить его проголосовать кружочком! — Мён Ги не выдержал такого неуважения как и к себе, так и к Мин Су, а усмирить этих двух не было под силу ему уж точно. такая выходка явно не обрадовала союз наркоманов. — эй, эй! банда кружочков! эти козлы-крестики нападают на нас! — вокруг них стали собираться представители данных «фракций», пока еще не понимания, что будет происходить. — это все из-за той девки, к которой ты клеишься. только если завтра ты проголосуешь против, я отрежу тебе палец и подарю ей, и предложу ей стать моей. she will love it. — с особой издевкой сказал Чхве. тут уже игрок 333-ий не выдержал такой насмешки над собой и над 222-ой, сжав плотно кулак, он уже был нацелен на удар, только вот Танос успел уклониться. последующий удар летел уже ему в лицо, и уже понятно от кого. Собун нанес ему его, что Мён Ги аж сложился пополам, но это не мешало продолжить ему защищать свою честь и достоинство. и тут уже началась бойня и между остальными присутствующими, которые полезли драться друг с другом. в этот момент, 333-ий, как только отошел от удара, схватил Со Буна, что-то говоря себе под нос, пытаясь прижать к чему-то сзади, чтобы облегчить последующие движения. Чхве в ответ схватил того за воротник, удачно перекидывая через спину, пытаясь подмять под себя, чтобы легко наносить последующие удары. продолжая поливать оскорблениями, мужики аналогично стали драться, что рядом с главными зачинщиками уже валялись чьи-то зубы в крови. драка, пропитанная ненавистью, давала свои плоды в виде сломанных носов, разбитых губ, синяков. Нам Гю не остался в стороне, благодаря его физической силе он неплохо держался перед противниками, иногда поглядывая на друга, который вместе с 333-им повалились на пол. Танос удачно в этот момент наносил сначала удары по лицу противника, а после схватил за шею. теперь они оба пытались задушить друг друга, или как минимум, контролировать чужие действия. крест 230-его свисал ровно перед лицом Мён Ги. вот оно, уязвимое место. взгляд брюнета моментально устремился на него. он видел, как Танос постоянно неразлучен с этим крестом, как достает оттуда какие-то таблетки и кладет себе в рот, при чем постоянно, а также делится с 124-ым. его мало интересовало для чего это, первое предположение—наркотик. а раз наркотик, то без него оба долго не протянут. ловкие движения, и Таноса пинают коленом в живот и в этот же момент стягивают цепочку. от этого он растерялся во мгновение, что сыграло с ним жесткую шутку: далее его оттолкнули и поднялись. защитный механизм в голове еще не успел осознать, что произошло, но глаза уловили последующее: крест открывают, вываливают содержимое на пол и агрессивно топчут ногами, стирая те самые таблетки в пыль. и это дало послеющую реакцию в виде разъяренного Чхве. сведя брови к переносице, с круглыми зрачками, пульсирующими венами и особой злостью, он моментально поднялся с ног, подходя к 333-ему, хватая его вновь за ворот, прижимая к двери кабинки, пока руки слегка тряслись от всего накопившегося за эти секунды. — ты ублюдок! ты заплатишь за это! —словами не передать всю ту злобу, все те маты и ругательства, которые бы сплелись в одно целое неразборчивое слово в попытке произнести, когда мысли прут быстрее. Танос только успевает замахнуться, как в туалет врывается персонал с оружием, наводя его на всех присутствующих. и тут все удары об раковину прекратились, все разбитые челюстю, из которых вырывалась только брань—замолчали, а кровь лишь стекала по всему, где только побывали чужие руки. скрывать то, что каждый тут боялся людей в розовом, было бы глупо, особенно когда на них наведены автоматы. строгое «руки вверх!» сработало сразу же, все остановились, тяжело дыша из-за такого выброса адреналина. им не собирались ставить ультиматум или объяснять что к чему—они все поняли. а кто бы не понял, когда есть риск получить пулеметную очередь. их одного за другим вывели с поднятыми вверх руками, в конце добавив то, что драки запрещены и это первый и последний раз, когда их разнимают, последующие будут устраняться иным путем, ведь это—угроза для продолжения игры, приравненная к нарушению чужого желания её продолжить. а как там говорили? самое главное—комфорт участников. все медленно разошлись по своим койкам. до отбоя 30 минут. тело и одежда все еще были в крови, вены все еще выступали, а зубы стиснуты. по крайней мере, у Таноса. Нам Гю последовал за ним, уже не так сильно обращая внимания на то, что дрался с кем-то, это не было похоже на месть, от чего и не было такой злобы, в отличии от его друга. 124-ый убедился в его целостности и сохранности, хоть все еще наблюдал состояние гнева. только вот он еще не знал, что они вдвоём потеряли. Танос медленно, даже как-то растеряно прошел к своей кровати, увалившись на нее, смотря в одну точку куда-то в пустоту. — крест. — даже как-то безэмоциально произнес он, хоть при выходе еще можно было наблюдать его недовольство. Нам Гю сел на крайне кровати, не совсем поняв, к чему это было произнесено. только посмотрев на грудь друга, а далее и на его выражение лица, стало понятно. препарата нет, как и нет даже того, где он находился. это насторожило темноволосого, от чего он нахмурился. — я его ненавижу. он растоптал все таблетки, что были. крест остался там. ничего более нет. — это прозвучало слишком спокойно, что вызывало подозрения у Нам Гю, ведь если он уже сталкивался с тем, чтобы ограничить себя от веществ, то реакция Таноса его немного удивляла. в его словах не было и пафоса, как это бывает обычно. слишком пусто он сейчас выглядел сам. — друг, он тварь. мы ему обязательно набьем морду. — сказал он в бодром тоне, стараясь не акцентировать свое внимание на том, что данная новость его тоже не обрадовала, он бы как и Танос сейчас сидел, но эти мысли отошли на второй план, когда он впервые видит его таким неживым. словно данные таблетки не наркота, а кислород. хотя он, как наркоман, особенно хорошо должен был понимать состояние 230-ого. — да, точно. — данные слова Су Бона уже прозвучали не как прошлые. в этих проскочила уже его манера. так быстро поменялся тон, это тоже ввело в ступор брюнета, но послужило хорошим знаком. только это был защитный механизм. мозг попросту отвергает произошедшее, отрицает негативные чувства, от чего Танос более менее оклемался. до отбоя 15 минут, за эти 15 минут Нам Гю удостоверился, что с другом более менее все хорошо и даже сам поделился тем, что его разочаровало, что таблеток нет, они помогали ему абстрагироваться. теперь нужно будет делать это без какой-либо помощи таких веществ, Чхве согласился, но данное соглашение не выглядело очень убеждающим, а он сам уже начинал потирать кольца на пальцах. Нам Гю ни на секунду не уводил своего взгляда от парня напротив, следил за его реакций. настроение, которое с виду, у него поднималось, и ситуация в туалете отпускала, не могло не радовать, только вот он беспокоился, как бы его сохранить, так и самого себя позже не закопать мыслями об отсутствии таблеток. за все это время, Танос, даже под наркотой, здорово мог разрядить атмосферу, его слова «relax, man!» отпечатались в мозгу, давали понять, что просто таблетки навряд ли дали бы такой эффект, помогающий сохранить себя от самокопания, какой давали диалоги с Таносом, его поведение и харизма. это отложилось. вот и настало время отбоя. Нам Гю смог приободрить и самого себя, и фиолетового, от чего направился наверх на свою кровать. свет погас, настала кромешная тьма и настала тишина. она больше всего напрягала, как и понимание, что все спят. или же, отсутствие глаз на себе наоборот шли на пользу Чхве? увы, сейчас его это меньше всего интересовало. повернувшись на бок, он прикрыл глаза, пытаясь заснуть, но сонливости не было, хотя день был активный, а он не под наркотой. вот и самое больное. он не под наркотой, у него нет возможности закинуться перед сном, по приколу попинать ногой в матрас другу сверху, а после чужих возмущений притвориться спящим и случайно уснуть. не хотелось, не было настроения, не было той атмосферы и разрядки, что давали разноцветные таблетки из креста. с каждой минутой ощущение того, что спать организму не хочется, начинало расти. сон хоть и волновал его в последнюю очередь, но в данный момент причиной такого желания в миг вырубиться—мысли. ему не свойственно было на чем-то концентрироваться под наркотой, ему не свойственно было раздумывать дальнейшие игры, думать о возможной смерти, но сейчас, когда нет того, что отвлекало его от таких раздумий, от того непроизвольно голову забивают такого рода тараканы. парень поморщился, перевернулся на другой бок, но глаза закрывать не стал—начал смотреть в одну точку куда-то в стену. тело как-то само начинало давать звоночек, что Таносу некомфортно и не по себе в данный момент, рука начала потирать простыню, сжимать её. через достаточно быстрое время даже лежать не хотелось, от чего он принял позу сидя, согнув колени и свесив на них руки. теперь взгляд устремлялся сначала в постель, после вправо, потом влево. все это сопровождалось непроизвольным потиранием колец на одной из рук и какой-то напряженностью в теле, от чего брови хмурились, а зубы сами сжимались. непривычно, для него такое поведение сейчас впервые. в голову мысли начали лезть сами и первой была «наркотиков нет. нет выхода», которая заставила биться сердце быстрее. посредству этой мысли появилась и следующая: «раз наркотиков нет. что делать? без них что делать? так и должно быть волнительно? почему?». это вводило в тупик и выводило на новые причинно-следственные связи, которые постепенно начали комом заседать у него в голове и наращивать напряжение. «что ты здесь сможешь сделать? в этой обстановке? ты здесь один, у тебя своя голова на плечах». с теребления колец, руки пошли дальше, теперь они царапают собственные уголки ногтей, пока сам Танос делает глубокий вдох и выдох, вглядывается в каждую деталь, попавшую в его поле зрения. становится словно тяжело физически, тело будто тянет его вниз, словно в какой-то момент даже становится холодно. «следующая игра завтра, а ты уверен, что ты пройдешь дальше»? и на этой мысли выражение лица Су Бона свидетельствует от отвращении, голова опускается вниз, а ногти сильнее впиваются в уголки пальцев, раня кожу до крови. «а если не пройдешь? а если тебе суждено умереть?» без наркоты плохо, без наркоты теперь ему светит разве что самокопания, бессонница, а на большее ему даже не хватит сил проанализировать. только сейчас приходит осознание, что данные игры—совсем не про возможность заработать кучу денег, это про возможность избавиться от тех, кто погряз в долгах, запутать и дать иллюзию выбора, иллюзию того, что их голос тут что-то решит, хотя никто не застрахован от того, что завтра пуля будет не в нем. положение Чхве поменялось, теперь он поднялся с кровати и потирает лицо руками, после волосы и снова лицо. ходит на месте, дергает замок на олимпийке. руки медленно начинают подрагивать. все моментально вылетает из головы, кроме навязчивых мыслей, которые лишь продолжаются, и с каждой новой порцией, их объем растет. «ты умрешь завтра, ты не сможешь. если не завтра, то послезавтра. ты не выживешь» это доводит до точки невозврата. он не хочет этого, но уже ничего не может с собой поделать, ноги словно подкашивает, его бросает то в жар, то в холод, дыхание становится тяжелым, кислорода как будто мало, а из-за этого начинается паника, непонятно чем обоснованная: всеми симптомами или собственными мыслями. глаза начинают метаться из стороны в сторону, ладони потеют, становится страшно, страшно от простого слова «смерть», проскакивающего в каждом предложении в голове, страшно от того, насколько, возможно, мало у него осталось времени, страшно от того, что он более не контролирует свое тело, что ему спирает дыхание, что он будто задыхается. Чхве более не дает себе отчета действий и мыслей. — чёрт, чёрт, чёрт. —произносит парень дрожащим голосом, параллельно садясь вновь на кровать. вокруг и так тишина, теперь это давит, давит вдвойне, заставляет вновь стиснуть зубы, руками потирать плечи и пялиться из стороны в сторону на людей. ощущение, будто он умрет не завтра, не послезавтра, а именно сейчас. этот страх смерти, понимание отсутствия выхода, собственной неизбежности и слабости сейчас руководят им. он не может оказать сопротивление и получает лишь приближение панической атаки. в это время, на ярусе выше спал Нам Гю. и спал бы он крепко, если бы его сон не потревожило чувство физического дискомфорта от неудобной позы. шея затекла, и это повлекло за собой пробуждение, не полноценное, но достаточное, чтобы более менее понимать, что ему бы стоило лечь получше и, также через минуты 2, расслышать какие-то звуки снизу. вероятно, Танос просто ворочается во сне, со всеми же такое бывает, но внимание Нам Гю привлекло то, что данный шум стал быть слышен уже продолжительное время, и к нему добавился неразборчивый шепот. — что это с ним? гляну хоть. — подумал про себя Нам Гю и, пожав плечами, постарался как можно тише слезть с кровати и спуститься к другу, рассчитывая на то, что тому просто приснился кошмар, и сну брюнета более ничего не потревожит. но не тут-то было. стоило ему, не спустившись со ступеней, глянуть втихую на происходящее, так его выражение лица моментально изменилось с обычного уставшего на недоумение. Танос, весь дрожащий, сидит на кровати, руки забрались под рукава и словно царапают сами себя, дыхание громкое и очень заструднительное в перемешку с глубокими глотками воздуха. не услышать такое нужно постараться. Нам Гю растерялся, но здравый смысл в его голове сразу же сказал ему спуститься к Чхве и предпринять хоть что-то, даже пока сам не знает что. он тихо, чтоб не напугать, но быстро по порожкам спустился вниз, стал аккуратно подходить, шепотом зовя друга по имени. — Танос.. эй. — попытки обратить на себя внимание не увенчались успехом, 124-ый слегла напрягся, начиная уже сам переживать из-за картины перед собой, но продолжил приближаться. за счет короткого расстояния, Танос услышал Нам Гю и от некой неожиданности сам резко к нему повернулся. в глазах был виден страх, но в то же время непонимание ситуации и ровно ноль мыслей по делу. словно автоматически он понял, что угрозы нет, ведь это его друг, сейчас собственное состояние и навязчивый порочный круг мыслей не мог заставить думать о другом. кофта по локоть поднята, на руках красные полосы от ногтей, а сами ногти в собственной крови. тихий ужас: дыхание сбито, волосы взъерошены. в ответ ни одного слова. брюнет, пробыв в секундном шоковом состоянии, оценил мысленно обстановку. он не имел дела с подобным, не знал, чем помочь, только мог предположить. видя то, что на него уже вовсе не обращают внимания, а смотрят вновь вниз, он присел на кровать к другу. первым делом было просто схватить репера за руки, оклемать хоть как-то и не дать навредить себе. с каким-то особым и теплым чувством Нам Гю сосредоточено схватил того за запястья, попросив посмотреть ему в глаза. раз Танос не в состоянии что-либо ответить, а уж тем более составить членораздельное предложение, следует просто давать некие «команды». репер всегда говорил что-то, чтобы разрядить обстановку, вот пришла очередь Нам Гю помогать ему в этом, ведь это именно он, даже без действия наркотика, смог остаться прежним, чтобы поддерживать светлый разум и укрощать стресс. 230-ый перевел взгляд на свои руки, которые были моментально пойманы, но сопротивляться не стал: не было сил даже на такое. он послушно, все так же, в тряске и с потерянным вниманием постарался посмотреть на сидящего напротив, как бы глаза не хотели перейти на объекты, их окружающие. Нам Гю удостоверился в том, что Танос его понимает и чуть ослабил хватку, большими пальцами проводя по ладоням парня, стараясь снизить мышечное напряжение. сам нервничая, он выдохнул. телесность—важный аспект пребывания в реальности, поэтому отпускать он даже не планировал. он внимательно смотрел на пострадавшего, который все также был словно на иголках. предложить особо было нечего, кроме как диалога. — я вижу, что сейчас ты не в ресурсе, я буду тут, пока тебе не станет лучше. — данные слова должны помочь при панической атаке, а особенно та интонация, с которой их произносил Нам Гю. он действительно с трепетом относился к Таносу, и этот раз не исключение. дальше следовало только объяснение и успокоение, раз Чхве не может нести ответственности за себя, это без единого слова против сделает 124-ый. репер словно с какой-то надеждой, но в то же время и осторожностью смотрел на парня напротив, полагаясь на него, буквально давая всего себя в данном виде. навряд ли бы он подпустил к себе кого-то из здешних, кроме как Нам Гю. у него не было цели навредить, а если бы была—он бы давно её добился, но по глазам читалось—он хочет помочь. брюнету в голову пришла идея отвлечь внимание Чхве на что-то иное. и это что-то иное представляло из себя забавную историю, которую он бы каждому мог по сотне раз рассказать из-за всей её абсурдности и странности. Нам Гю, улыбнувшись, решил и здесь начать свой рассказ, стараясь не смотреть на раны на руках парня. зрелище не из приятных и на моральном уровне даже как-то трудно переносится, все таки, он был эмпатичен и в мыслях жалел друга.

***

— в общем, был у меня один кадр в баре… — и с этого началась история, длинную почти в целую ночь. — ну так вот, потом приезжают копы, он на них смотрит и вообще не вкуривает… — с этими словами началась уже десятая минута всего рассказа, и за это время Танос уже завлекся, внимательно слушая. руки, как и само тело, уже не дрожали так сильно, как было изначально, взгляд не был столько напуганным, а ком в горле постепенно отступал. оценив это, как хороший знак, Нам Гю продолжил свой рассказ, для полного убеждения в нормальном состоянии репера еще не скоро, но у них еще ночь впереди. с каждым новым предложением, новыми персонажами, история становилась интереснее и интереснее, особенно красочной становилась от той харизмы, с какой она рассказывалась, с каким интузиазмом и смехом, словно он был на месте главных героев. в ход с рассказом Нам Гю даже жестикулировал одной из рук, чтобы передать все эмоции, а другой продолжай держать Чхве. второй постепенно и сам начинал втягиваться, спрашивал: «а он что? а ты что?», внимательно следил за выражением своего друга, сам посмеивался. ощущение даже из начального стресса переходило в его отсутствие путем смены фокуса внимания. 124-ый видел, как Со Буну легчает на глазах, как его настроение поднимается, а от тревоги почти и нет следа. он рукой, невзначай, стянул с логтей парня рукава до запястий, чтобы скрыть царапины, продолжая увлеченно рассказывать. уже через пол часа оба смеялись, сидя близь друг с другом, а не напротив—у Нам Гю затекла спина без опоры сзади. история плавно подходила к концу, оба парня сидели рядом и думать забыли о том, с чего все так начиналось и что их сблизило, но руку Таноса брюнет не отпускал, как-то даже не обратил внимание, что и после изменения положения он касался её и проводил пальцами вдоль тату. обоим хотелось спать, глаза постепенно смыкались. Чхве, понимания. что они вот-вот уснут, решил приостановить друга в рассказе, чтобы сказать иные, более важные, по его мнению, слова. — знаешь, man, спасибо большое, в памяти останется, а легче стало. — уже в привычном тоне произнес он. навязчивых мыслей не было, только факт того, что они были, который не затмевал разум своим присутствием, а давал отчет о том, что такие выводы—ложь, брехня, о которой даже нет смысла думать. истина это то, что они вдвоем, они выйдут из этого ада с огромными деньгами, и нужно уметь настраивать себя на такой лад. и Нам Гю отлично помог в этом Таносу. брюнет удивился данным словам, но добавил, что только благодаря ему, он смог набраться такой уверенности в победе и в завтрашнем дне, чтобы суметь её направить на него в ответ. сонные, уже просто сидели и улыбались, ощущая, как веки тяжелели, а голова скатывалась на подушку. их ведь даже не смущал тот факт, что они вдвоем, на одной кровати, соприкасаясь друг с другом с другом, засыпают. — и ещё кое-что. — уже почти спавшему Таносу пришла в голову идея, как отблагодарить друга за оказанную поддержку. — да? — слегка повернул голову Нам Гю, чтобы послушать, что хотел сказать Су Бон, но вместо этого почувствовал руки у себя на щеках, притягивающие его ближе к себе. в моменте, он даже не сразу осознал, что его собираются поцеловать, только ощутив своими губами чужие, он напрягся всем телом, но почти сразу же расслабился от понимания, что такой шанс далее мог бы и не повториться, и эта инициатива Чхве должна быть принята, не равнодушно же они дышали в сторону друг друга. сердце бешено забилось, глаза были прикрыты, а руки в ответ легли на чужие плечи, слегка сжимая их через кофту. губы приятно мяли друг друга, в данном поцелуе абсолютно не было каких-либо намеков на пошлость или тому подобное, только аккуратность и желание почувствовать человека напротив себя еще ближе, чем это было возможно прежде. и Таноса очень обрадовало, что он не получил смачной пощечины. спустя какое-то время, оба, тяжело дыша, даже не смогли повторно глянуть друг другу в глаза, Нам Гю в легком смятении лег на подушку, а Су Бон с улыбкой лег рядом. обсуждение произошедшего оба как будто единогласно в голове перенесли до завтра, в таком сонном состоянии этого не сделать. тем не менее, уснули они более, чем с теплым ощущением чего-то трепетного в груди.