Лик воды

Эдгар Мидд по натуре своей был человек скромный. Верил людям и очень сильно разочаровывался в них, когда те вставляли нож ему в спину. Отношения старался сохранять, но всё равно отдалялся, даже сам того не осознавая. Но с Анвари ситуация была чутка иная. Виктор даже и не думал обрезать канат жизни или карьеры Эдгара. Зная от самого Марьони, что Мидд смышлёный малый, понимающий в рыбалке и корабельном деле получше некоторых капитанов военных судов, Анвари давно положил глаз на мелкого воришку, которого заприметил Джорджи, плавая дуэтом с тестем. Вот только воровать матроса, а после и даже помощника капитана у Джорджи было как-то некрасиво и не по-товарищески. Но… Страшный шторм, разыгравшийся близ необитаемого острова, прозванного Джорджи «Русалочьим», потопил «Ловкий», а вместе с ним на дно ушёл и сам Марьони. А вот Мидд выжил, сумев вовремя спрыгнуть в шлюпку вместе с Виктором и ещё парочкой матросов. Взгляд. Виктор его помнит. Означал он, что Эдгар знает. Но молчит. Отказ Эдгара от службы на себя Виктор не мог трезво описать одним лишь словом. Понимал причины. Понимал ненависть Мидда к своей персоне. Предательство? «Смотря, кто кого предал», — промелькнуло в голове, да как-то не подходит сие определение к уходу Эдгара. В конце концов, Мидд служит на «Пантере». Тогда — что это? Виктор перевернулся на левый бок. Смотрел теперь на свой стол, на то, как единственная небольшая рамка, стоящая на нём, наблюдает за ним, светясь в темноте. Глаза сверкнули, озарив комнату в небольшой квартирке, что снимал Виктор, ярчайшим светом, больно режущим зенки мужчины. Виктор зажмурился, едва не вдавив глазные яблоки в мозг. Пот выступил на лбу от напряжения, царящего внутри корабельщика. Анвари со свистом выдохнул, ловя сознанием то, что ему всего лишь… Показалось. — Не смотри так, — зло промолвил он рамке и резко перевернулся к стене. Не помогло. — Виктор! — звал голос. — Виктор! — сорвался он на хриплый крик. — Помоги! — совсем тихо произнёс кто-то, теряя последние слоги в бульканье воды. — Ах, Виктор, — плакала на его шее графиня Марьони. — Ах, Виктор, да что ж за напасть такая? — посмотрела вдова в мужские глаза, которые Виктор всё отводил от Марго-старшей, боясь, что увидит она в них отражение смерти своего мужа. — Сначала моя бедная Бети, — она чутка отстранилась от зятя, вытерев очи платочком, — теперь Джорджи, — и снова женщина уткнулась в его китель, сжимая до треска ткань в кулаках. А Виктор прикусил губу. Не знал, что сказать ей. — Виктор! — звал его сладкий голос, в своё время ласкающий слух Виктора. Дыхание. Такое нежное. Оно проходится по груди, заползает за шею, оттуда, обвивая её горячими струйками, течёт ко лбу. Нежный поцелуй. Одно слово. Любимый. — Виктор! — теперь он поменялся, отдавал гневом, претензией, непониманием, страхом за будущее всех, кто по воле или неволе вынужден участвовать в этой заварушке. Виктор вскочил с кровати. Шаг. Другой. Вот он у стола. Рамка с изображением первой супруги в руке. Взмах. Стекло разбилось. Портрет оказался на полу. Анвари, тяжело дыша, опустив руки по швам, смотрел на лик Беатрис, взор которой сменился с улыбающегося на хмурый. — Виктор, — вновь прошелестел в голове её голос. — Сука, — Виктор стал оседать вниз, не удержавшись на подкосившихся ногах и хватаясь за голову. Пальцы терялись в когда-то чёрных волосах, что теперь были покрыты лёгкой сединой, словно мукой макушку его припорошили. — Сука, Лизи, — тихо зарыдал он, приложив кулак к губам, когда окончательно оказался на полу, упираясь спиной в кровать. Челюсти сомкнулись на костяшках пальцев. — Что же я делаю? — спросил он пустоту. На следующее утро Виктор, как ни в чём не бывало, направился к дому Кернеров. Что-то влекло его туда. Что? Он и сам не мог дать ответа на сей вопрос, что всю дорогу крутился в его больном мозгу. Кернеры, как обычно, солили рыбу. — Теперь это смешай с этим, — Уильям указал пальцем на одну баночку без надписи с каким-то красным порошком. Марго послушно опустила туда ложку, набрала с горочкой, а иначе отец всегда ругался, мол, на качестве не экономят, и ссыпала приправу в тарелку, где она смешалась с другими специями. — Уильям, — позвал его Виктор, пред тем прочистив горло. Опосля ночного происшествия мужчина ещё не отошёл, хотя понадеялся, что, окунув лицо в студёную воду, придёт в себя с концами. Кернер обернулся, приказал дочери самой по памяти доделать смесь, а сам направился ко входу. Марго слегка, пока отец шёл к дяде Виктору, повернула головку и из-за плеча наблюдала за их беседой. — Кого я вижу! — улыбался и приветствовал приятеля Уильям, протягивая ему грязную ладонь, припорошенную приправами. Виктор ответил на рукопожатие с неохотой, поймав себя на мысли, что сие хотя бы просто порошки, а не рыбья слизь. — Когда вернулся? — Глаза Кернера сверкали от встречи с Виктором. Хотя, Анвари прекрасно видел, что это лишь игра. Причём очень плохая игра очень плохого актёра. — Вчера вечером, уже на квартире ночевал, — говорить, что кошмар приснился, не стал. Вскрывать тайну тоже. — Лучше скажи, как Лизи? Марго? — Виктор кивнул в сторону десятилетней девочки, заливающей смесь из специй маслом — единственным ингредиентом, который Уильям не держал в секрете. Марго шустро, как это умеют все хулиганки, вернулась к своему занятию, стоило ей понять по направлению глаз Виктора, что смотрит он на неё. Мужчина помрачнел. Губы поджал, веко его дрогнуло. А рука в кулак превратилась. Да так сильно он его сжал, что затрещали остатки приправ на его ладони. — Что? — лениво бросил Виктор, сумев скрыть в извечной браваде долю волнения за племянницу первой супруги. — Авось и сын будет у тебя. — Не в том дело, — запротестовал Уильям, беря Виктора за локоть и выводя его с кухни, бросив последний взгляд на Марго, которая даже не заметила отсутствия отца, продолжая заучивать семейный рецепт, что передавался в своё время от отца к сыну, но Элизабет родила первой дочку, потому пришлось пересмотреть традицию. — Знаешь, Виктор, как… — Уильям глубоко вздохнул, выглянул в окно, на корабли, «Чёрную пантеру», Лизи, что, не скрывая своего положения, следила за работой рыбаков, которые выгружали рыбу. Подле неё околачивался и Мидд, чем-то даже смеша женщину. — Что? — усмехнулся Виктор, приподняв уголок губы, раскусив всё, что волнует Уильяма. — Власть у неё? — издевался Анвари над сжимающим кулаки ещё сильнее и хмурящим брови Кернером. — А ты так, мальчик на побе… — Ещё раз, — Уильям не сдержал себя. Схватил за грудки. — Так назовёшь меня — герцога Уильяма Кернера, владельца самой крупной фабрики по засолке рыбы… — хрипел он в лицо Виктора. — Всё-всё-всё, — капитулировал Анвари, на самом деле испытав долю страха, что Кернер может его придушить, на одно лишь мгновение. До его слуха донёсся треск его капитанского бушлата. — Понял-понял, больше не буду. — Уильям отпихнул от себя Виктора, почти припечатав его к стенке. Провёл рукой по подбородку. — Развеяться тебе надо, — предложил Виктор, выпрямив спину и скрыв тем самым свой испуг. — А то уж который год из дома своего, да что из дома, — снова насмехался он над Кернером. — С кухни не выходишь. Лицо Уильяма сделалось ещё более злым, гневным, тяжёлым. Желваки игрались на щеках, кадык то поднимался, то опускался, очи сверкали не просто пламенем. Пожаром. — Что… ты… предлагаешь? — с паузами проговорил он. — А то, — Виктор облокотился на стенку, скрестив руки на груди. Снова взял вверх над ситуацией. — Ты же мужчина, глава семьи, а она, — кивнул он головой в сторону окна. — Всего лишь баба, — выразился он по-кернеровски. — И? — тихо буркнул Уильям. Баба-то она баба, но, сука, мозговитая. Смогла, дрянь такая, обогатить семью, что аж накопить Уильям сумел на половину фабрики. За сколько лет? Пять? Не так уж и много, учитывая, что его дед строил фирму почти двадцать лет. Считай, всю жизнь. — Расслабиться тебе надо, — продолжал нажимать на рубец Виктор, прекрасно наслышанный про деньги Кернеров. Ещё годик-другой, фабрику они восстановят, долг вернут. А как тогда Виктор будет засаливать те самые хвосты? Они и в свежем виде улетали за небесную цену, но в засолке Кернера их стоимость поднялась бы до таких вершин, что Виктор смог бы себе позволить выкупить весь этот жалкий порт. Да что там порт? Венеция бы была у него в ногах. — Вы, — слегка склонил он голову вперёд, намекая Уильяму на следующий слог в слове, кое так давно желал услышать Уильям. — Пи… — Ть, — закончил за него Кернер, ощутив на языке приятную горечь ликёра. — Только немного, — поспешил заверить он себя. Да. Да. Именно себя, а не Виктора. Ведь Анвари прекрасно знал, что Кернеру не знакомо понятие «мера». — Марго, — бросал на прощание дочери Уильям, надевая на голову шляпу. — Матери скажешь, что вечером приду. Нужно… — Дела у отца, — ответил ребёнку за Уильяма Виктор. — Дела. Марго только кивнула, проводив мужчин взглядом, пока не услышала тот самый звон колокольчика. Женский смех заглушался руганью моряков: кто-то заместо того, чтобы не заколачивать ящик, наоборот, решил, что надобно накрыть рыбу крышкой, посему старший матрос, бранясь на весь белый свет самыми разными словечками, орудовал ломом, вынимая гвозди. А они длинные были, зараза. Лизи с лёгкой улыбкой на лице смотрела на своих матросов, испытывая непоколебимое спокойствие, что так давно не окутывало её с головой. Женщина присела на один из ящиков, который только должны были погружать на «Пантеру», понимая, что пока мужики доберутся до него, пройдёт уйма времени. А посидеть ей хотелось. — А потом мы с ним как ахнем, — восклицал Эдгар, поставив одну ногу на соседний ящик, опершись о колено обеими руками, кои он сложил крестом. — Серебро! — исказил мужчина губы в доброй улыбке, глядя на Лизи самым отеческим взором. Казалось, что даже родной отец так не смотрел на неё. — Серебро? — удивилась Кернер, не сводя любопытного и заинтересованного взгляда с мужчины. — Папа ни разу не говорил, что находил в рыбе монеты, — с лёгкой горечью промолвила она. — И не только, — радушно отвечал Мидд, повернувшись на матросов. — Туда неси, — крикнул он юнге, сопроводив оклик вскинутой рукой с зажатым меж пальцев конвертом по направлению, куда следовало поставить ящик. Парнишка мгновенно встал по стойке смирно, выронив деревянное изделие из рук, что стукнулось о камень набережной. Благо там рыбы не лежало. — Туда, — командовал мужчина, а, как только юнга принялся испольнять приказ, Эдгар провёл ладонью по лицу, смахнув с него раздражение. — Бездарь, — пробубнил он себе под нос, но Лизи его услышала. — Да ладно вам, — защищала она парня, который всё же послушался жестов Мидда и отнёс ящик куда надо — к повозке, куда погружали рыбу, чтобы отвести её к дому Кернеров. Путь был в целом недалёкий, но с лошадью было многим проще. Тем более, что в скором времени жеребиться она должна была, вот тебе и пополнение в лошадиной семье. Правда, Лизи не знала отца жеребёнка. Было бы сподручнее, кабы был хороший жеребец с правого берега, а не левые, что сами все облезли да исхудали. — Не ладно, — возмутился, но играючи, Мидд, вернув себя в прежнюю позу. — Что из него вырастет? — Кивал он на юнгу. — Из таких вот лентяев и получаются твои… — подсекал он Лизи, припоминая ей историю первого капитана «Чёрной пантеры», коего сместили, когда Лизи увидела его пьяным, собирающимся отправляться в море. Замену нашли быстро. Эдгар Мидд. — А что ещё про папу расскажете? — Спустя пару минут молчания, вернее, раздачи указаний от Эдгара своим матросам, в которые Лизи предпочитала не вмешиваться, спросила она. — Да что? — пожал плечами Мидд. — Только хорошее, — спокойным тоном констатировал он. — А русалка? — неожиданно вырвалось из уст Элизабет. Эдгар тут же напрягся, выпрямив спину. Опустил глаза вниз, провёл пальцами по редкой бородке, бросил взор на воду, задерживая на ней взгляд долгих минуты две. Так во всяком случае показалось Лизи. — Русалка, — протягивал он, даже не зная, с чего начать. Эдгар убрал ногу с ящика, протянул Лизи руку, помогая ей встать. — А что ты знаешь? — сделал он рокировку. Лизи чутка приоткрыла рот. Вот уж сколько лет они с Эдгаром вместе работают, но до сего момента разговор никогда не заходил в такую личную степь. Времени банально не хватало, чтобы обсудить все детали. — У меня, — с сомнением, отошедшим тут же на второй план, начала она. — Сохранился отцовский дневник и его письма Ви… Лизи не успела договорить. Всегда спокойный и размеренный Эдгар пнул ящик, вынудив нескольких матросов оторваться от дел. Настолько громким оказался удар. — А что он там писал? — сквозь зубы спрашивал мужчина, теребя пальцами свои три волосинки, торчащие из подбородка. — Про… — сказать про русалок было бы глупо, естественно, что именно про них отец чаще всего и говорил в своём дневнике. — Читала его слова про то, что это девы, павшие в море? — резко задал он вопрос, заставив Лизи сильно изумиться, приподняв обе брови кверху, а руки положив на живот. — Что? — тихо молвила она. Как-то много дел навалилось на женщину, потому и не весь дневник сумела она осилить. Всё садилась за него, да сон перевешивал. — То, — парировал в одно мгновение Эдгар. — Я после его смерти от… — Мидд коснулся взглядом чего-то за спиной Лизи. В глазах блеснул интерес, не оставшийся незамеченным женщиной. Элизабет обернулась, увидев только скрывающиеся в переулке две мужские фигуры, одна из которых была в шляпе — точь-в-точь как у Уильяма. — Ну, ты поняла, — продолжал уже спокойнее Мидд, решив про себя, что резкость сейчас будет некстати. — Изучал кое-какую историю. И выяснил, что, — Эдгар заметил в очах Лизи некий суеверный страх. Заткнулся, прикинув в голове, что женщине в её положении лучше не знать детали. Но Лизи решила по-другому. — Давайте пройдём ко мне? — предложила она Эдгару, что снова встал в стойку, сунув руки в карманы. — Дома будет лучше, наедине переговори… Лизи снова увидела в глазах мужчины сомнение. Али стеснение? Несмотря на все личностные связи, отчего-то разговоров по душам получалось у них мало. А уж про заход в спальню Элизабет даже не обсуждалось. — Не пойдёте? — с обидой интересовалась она. Эдгар тяжело вздохнул, глянув на «Пантеру», потом медленно, словно во сне, повернул голову на женщину, что ждала от него чёткого сигнала. Прикинул. — Хорошо, — согласился он, подозвал одного из старших мужиков к себе, отдал по-быстрому несколько указаний, а сам, взяв под руку Лизи, направился к её дому, в её комнату, забежав предварительно к почтальону, обитавшему неподалёку от порта, и отдав ему письмо, что Эдгар посылал на Родину.