Not A Docile Lamb

После того как Мулан спасла императора и Китай, она вернулась домой к своей семье. Только вот Шан в этот раз не последовал за ней. Когда она вошла через ворота вместе с Ханом, она увидела своего отца, сидящего у любимого вишневого дерева. Он ждал её. Подойдя ближе, она поклонилась и вручила ему меч. Он поднял глаза, посмотрел на свою жену и мать, которые наблюдали за ним, а затем молча ушёл в дом. Все страдали, пока она была в армии. Новость о женщине в войске нарушала законы и приносила семье большое бесчестие. — Отец? Я знаю, что сделала не так, но у меня есть доказательства, что именно я спасла императора, — заговорила Мулан, ожидая его ответа. — Уходи, — холодно сказал Чжоу, переводя взгляд на дерево за спиной. — Н-но, отец! Я думала, ты будешь гордиться мной... — УХОДИ! Ты больше не моя дочь. Ты принесла позор и бесчестие нашей семье. Мы даже не можем купить еду или одежду с тех пор, как ты ушла. Ты, может быть, и спасла Китай, но разрушила наш дом. Как только ты уйдешь, весь город оставит нас в покое. Ты можешь взять Хана с собой, но не возвращайся. Ты больше не часть семьи Фа. Он поднялся и ушёл в дом, оставив Мулан в потрясении. Она сидела, дрожа от его слов. Её мать и бабушка лишь покачали головами, давая понять, что она и правда не знала, через что они прошли в её отсутствие. Особенно когда её секрет раскрылся. Слухи о женщине в армии распространились слишком быстро, и многие не верили правде. Люди считали, что всё это — ложь, распространяемая приближенными императора. Никто не знал, как сильно это отразится на духе Мулан, которая теперь чувствовала себя разбитой. Её единственными спутниками были Фанг и Мушу. — Мулан? — нарушил тишину Мушу. — Прости... Ну же, давай уходить до темноты. Я не оставлю тебя. Мушу думал, что семья примет её обратно с распростёртыми объятиями. Он и представить не мог, что они окажутся столь жестокими к своей единственной дочери. Мулан встала, чувствуя, как её душа разрывается от боли, и села на Фанга. — Хан, Мушу, Кри-ки, вперёд. Она уехала, оставив меч и доспехи, которые принесла домой, под серым зимним небом. Она знала, что скоро холод начнёт действовать на них, и ей придётся что-то придумать, чтобы раздобыть еду. Никто не продаст её женщине. Ехав молча, она думала вслух: — Думаю, убивать Шан Ю было ошибкой. Всё, что я сделала для верности и преданности, обернулось пустотой. Я думала, что после спасения Китая семья примет меня, позволит быть тем, кем я хочу. Я думала, что Шан заботится обо мне... Мулан замолчала, чувствуя, как её сильный дух превращается в ненависть. — Я должна была понять, что Китай не изменить. Женщины здесь — это всегда только "послушные овечки". Я больше не буду такой. Мушу, Хан, Кри-ки, нам нужно найти кого-то, кого можно спасти. Вперёд! Они ехали часами, пока температура продолжала падать. В конце концов они нашли пещеру, где смогли спрятаться от холода. — Оставайтесь здесь, я пойду за дровами и едой, — приказала Мулан тоном, которому никто не решился бы ослушаться. На улице она нашла маленькую тряпичную куклу и, подняв её, опустилась на колени в снег. Всё обрушилось на неё с новой силой. Она поняла, что втянула Мушу и других в её провал. Вернувшись в пещеру без дров, она подошла к Хану, взяла Кри-ки и Мушу и посадила их в сумку. — Возвращайтесь домой к отцу. Не возвращайтесь за мной. Пожалуйста, — прошептала она, ударив Хана, чтобы он поскакал прочь. Мулан шла всю ночь, пока холод пробирал её до костей. Наутро солнце разбудило её своими лучами. — Новый день. Надеюсь, начну всё заново. Но кто будет помогать женщине? — задумывалась она, вставая и продолжая путь. Стоило ли ей снова притворяться мужчиной? Или остаться женщиной? — Если я снова буду изображать мужчину, мне придётся украсть одежду. Никто не продаст её мне, — рассуждала Мулан вслух. — Или, может, в других деревнях всё иначе? Эти мысли крутились у неё в голове, пока она шла вперёд. Её израненный дух всё ещё терзали воспоминания о том, как её отвергли те, кто должен был любить её безусловно. Она знала, что поставила себя в это положение, но всё равно не могла перестать чувствовать горечь и боль. С каждым шагом Мулан становилось всё труднее игнорировать холод и усталость. Снег хрустел под её ногами, а ветер пробирался сквозь тонкую ткань одежды. Она заметила небольшой ручей и подошла к нему, чтобы утолить жажду, после чего продолжила путь.