Чтобы больше не снились кошмары

Сириус проснулся, резко подорвавшись на своей кровати, вцепившись руками в простынь. Он тяжело дышал. Прикрыл глаза и снова огляделся вокруг. Сон. Очередной кошмар. Он понимал, что находится в безопасности, но страшные образы словно не исчезли, казалось, вот-вот Вальбурга залезет за полог своими длинными пальцами и приоткроет шторы. На месте, которое обожгло в его сне заклинанием, сейчас не было и следа от раны, только чистая светлая кожа. Мурашки пробежали по спине, и пальцы мелко подрагивали. Ему давно не снилась семья, и никаких предпосылок не было. Возможно, если бы он ожидал этого кошмара, оказалось бы не так страшно, но тот застал его обезоруженным и неготовым. Вдруг в комнате послышался какой-то шорох. Мама, — сглотнул Сириус. — Бродяга, это ты? — раздался голос Лунатика. Сириус сдавленно покачал головой, даже не задумываясь о том, что Ремус не увидит его. Спустя еще несколько мгновений полог немного отодвинулся в сторону, и Сириусу пришлось задержать дыхание, но он выдохнул с облегчением, когда в темноте появился Ремус. — Бродяга, — снова протянул он, — ты чего не спишь? Его голос был сонным, обеспокоенным, золотистые кудряшки растрепались, и глаза слипались. Он стоял рядом с его кроватью, выжидая ответа, и ежился от холода в спальне. — Возвращайся в свою кровать, Ремус, — грубее, чем планировал, сказал Сириус. Это заставило его замереть и посмотреть на друга, но Ремуса совсем не спугнул разозленный тон. Он, казалось, начал переживать еще больше. — Опять кошмар приснился, да? — спросил он. Не в силах врать, Сириус коротко кивнул. Занавеси снова упали, и раздались тихие удаляющиеся шаги. Сириус разочарованно развалился на постели, уверенный в том, что Ремус просто забил и пошел спать. Так ему, Сириусу, и надо. Нечего слюни распускать. Было простительно шугаться от этих видений на первых курсах, но он уже вырос, и будучи шестнадцатилетним парнем, ревущим от ночных кошмаров, он выглядел просто смехотворно. С другой стороны, разве Ремуса не было жалко всякий раз, как ему снились сны про ту самую ночь и встречу с Сивым? Разве он казался жалким и слабым? Нет. Не сравнивай себя и его. Кто-то начал копаться на соседней кровати, и вот у кровати Сириуса снова возник Ремус. На этот раз он стоял с одеялом в руках и потрепанным плюшевым волчонком, и Сириусу пришлось потратить неловкое количество времени, чтобы догадаться освободить ему место. — Тебе необязательно… — Прекрати. И отодвинься подальше, Рудольфу некуда лечь. — Ты ведь не назвал свою детскую игрушку Рудольфом? — после загадочного молчания Сириус прыснул, — Скажи честно, Луни, сколько тебе лет? — Это должно остаться между нами. Как и то, что я все еще не могу без него спать. Сириус улыбнулся. Волчонку было лет четырнадцать, если не больше, — первая игрушка Ремуса, которую подарила ему мама. Сириус знал, как она дорога ему, особенно сейчас, когда ее уже нет. Каждый раз это вдохновляло Сириуса: может, если этот плюшевый истерзанный клочок защищает Ремуса от кошмаров, ему тоже нужно завести что-то вроде талисмана. Но с какими бы игрушками он ни спал, ничего из этого не работало. Было ощутимо заметно, как поменялось настроение Сириуса сразу после того, как рядом появился Ремус. Как поменялось настроение вокруг. Ремус не пытался быть смешным или чересчур заботливым (он был заботливым сам по себе, черт подери), он просто был самим собой. От него исходило тепло, и Сириусу больше не было так холодно. — Так… что тебе снилось? — любопытно спросил Ремус. — Мама, — хмыкнул он. — Хочешь поговорить об этом? — тактично уточнил Лунатик, глядя ему в глаза. Глаза у Ремуса были темные, карие, с ярким янтарным отливом. И сердце Сириуса замирало каждый раз, как он смотрел в них. Опомнившись и стыдливо помотав головой, чтобы длинные волосы закрыли лицо, Сириус отказался. — Хорошо, — Ремус согласился и мило улыбнулся, — но ты всегда можешь мне рассказать о чем-то, что тебя волнует, ладно? Он сел на кровати, обняв колени руками, а Сириус приподнялся на локтях. Было видно, что Ремус жутко хотел спать, но не ложился и виду старался не подавать, хотя его голова так и наклонялась к коленям, и глаза закрывались. Он не спит ради меня, — подумал Сириус. Что-то в низу живота приятно скрутило от трепета. — Я сам разберусь со своими проблемами, Ремус. Тебе не стоит в них ввязываться. — Я просто хочу помочь, — рассеяно ответил он. — Ты не обуза для меня, если так этого боишься. Меня никто никогда не заставлял о тебе заботиться. Меня никто никогда не заставлял о тебе заботиться. — К черту заботу. Я непробиваемый панк. Ремус тихо рассмеялся, и, Мерлин, если бы этот звук можно было слушать вечно, Сириус согласился бы без раздумий. От своих же мыслей он глухо выдохнул и устало упал на подушку. Ремус склонил голову и положил ее на колени, а волнистые волосы мягко упали на бледное лицо. На его губах застыла отдаленная улыбка. Сириуса уже не волновали никакие кошмары и ужасы, они отошли на самый задний из планов рядом с Ремусом, и был бы у него хоть один шанс приблизиться к этим губам, он бы вряд ли сопротивлялся ему. Сириус подавил желание раздраженно застонать. Как он может думать о таком, когда лучший друг пришел утешать его посреди ночи, жертвуя собственным сном, с такими невинными глазами. Интересно, если бы Ремус мог читать чужие мысли, какая у него была бы сейчас реакция? Он бы испугался? Разозлился? — Ты слишком много думаешь, — отметил Ремус. — Это из-за сна? Постарайся выбросить его из головы. Чем дольше ты проматываешь его в своей голове, тем сильнее он будет снова появляться. Может, не сейчас, так следующей ночью. Бери пример с Рудольфа — его вообще ничего не заботит. Сириус посмотрел на Рудольфа. Рудольф, казалось, подмигнул ему своей огромной синей пуговицей. Сириус помотал головой. Показалось. А Ремус вдруг нахмурился. — Тебе не холодно? — Не особо. — Джеймсу пора перестать проветривать на ночь. Во всяком случае, мне кажется, что я скоро превращусь в ледышку. И ты, кстати, тоже. Ремус взял в руки краешек чужого одеяла и укрыл Сириуса до самой линии глаз. Он сложил его ноги вместе и скрыл их за тяжелым одеялом, и начал заворачивать всего Сириуса, проверяя все промежутки, чтобы точно укутать его целиком. — Нельзя спать без одеяла в такой мороз. Ты же простынешь, Бродяга. — Ты ворчишь, как старушка. Ремус не удостоил это заявление ответом, но многозначно посмотрел на Сириуса. Он продолжил поправлять одеяло, и только когда оно идеально укрывало его, сам укрылся под своим до самого носа, занимая половину подушки. Его рука обвилась вокруг волчонка, прижимая его ближе. Сириус всерьез подумал, что он, вероятно, не видел ничего милее за всю свою жизнь. Как только Сириус начал погружаться в сон, его вдруг окутал прежний страх — а вдруг он заснет, и мама вновь придет к нему во сне? Глаза Ремуса уже были закрыты, и он не хотел его будить. Пролежав пару минут в тревожной тишине, Сириус почувствовал, как Лунатик нащупывает его ладонь под одеялом и медленно соединяет их пальцы. Мерлин. Сердце Сириуса так и норовило выпрыгнуть из груди. Стоп. Это просто дружеский жест. — Тебе еще страшно, Бродяга? — сквозь полудрему спросил Ремус. — Мне не страшно, — солгал он. Лунатик не стал это комментировать. В конце концов, они оба понимали, что это вранье. Вместо ответа последовала тишина. Не неуютная тишина. С Ремусом молчание в принципе редко было неловким. Казалось, они могли разговаривать мысленно, улавливать настроение друг друга на каком-то подсознательном уровне. В темноте, которая все еще давила на Сириуса, он ощутил касание к его предплечью. Ремус придвинулся ближе, положил руку на его грудь и уткнулся носом в плечо Сириуса. Это полуобъятье на несколько секунд ошарашило его. Он туго сглотнул и повернул голову — вдруг ему показалось? Горячее дыхание почти оставляло ожоги на шее Сириуса. Возбуждало, такое знойное и манящее. Почему Сириус так отчаянно тает от любого прикосновения, почему не может подавить глупую влюбленность? Но наряду с этим желанием в груди расплывалось тепло, словно солнце зажигалось, как лампочка. Ремус поддерживает его, встает среди ночи, спит с ним в одной кровати, — разве может человек быть таким добрым совсем безвозмездно, так бескорыстно? Как ангел. Да, Ремуса определенно можно было сравнить с ангелом. Возможно, именно он и был для него талисманом, как игрушка для Ремуса. Сириус неосознанно (а может и осознанно) положил руку на его талию. Плюшевый волчонок лежал на его животе, а Ремус вздохнул. — Спи, Бродяга. Думай о чем-нибудь хорошем, и оно тебе обязательно приснится. Я рядом, Рудольф рядом, Вальбурга тебя не достанет. Спокойной ночи, Сириус. И Сириусу больше не снились кошмары.