им не быть счастливыми

Танос грубо швыряет Нам Гю в стену с едва слышимым вскриком недовольства. Его руки слабо трясутся из-за выплескивающегося разом гнева, взгляд мечется по лицу любимого, не позволяя себе и на секунду отвести глаза в сторону. Высасывает эмоции вперемешку с чувствами жадно, голодно, словно обезумевшее животное. Костяшки на пальцах давно сбиты, на собственном лице чувствуется дикое жжение и боль, словно когтями впились чёрные кошки. В голове крутятся лишь мысли о том, как бы посильнее ударить, что бы такое сказать, дабы ранить чужое сердце сильнее. На винил капнула кровь, которая совсем скоро впитается и оставил неприятное воспоминание об этом вечере. Нам Гю стоит неровно, шатается и нервно настукивает пальцами по стене, в попытке отвлечься от происходящего, но совсем скоро прекращает, желая вместе с суженым погрузиться в эту непроглядную тьму ужаса и страданий. В голове орет толпа демонов, желающих убить человека напротив, сдирая кожу заживо и выдирая глаза серебряной вилкой из набора, подаренного на недавнюю годовщину отношений. На губах солоноватый привкус крови, стекающий по подбородку и капая на тот же винил. Щека горит от недавней пощёчины и стекла, отлетевшего в нее от разбитой минутой ранее любимой чашки об стену. Они смотрят на друг друга хищно, готовясь напасть в любую секунду. Между ними царит двухминутная тишина, разрушаемая до невозможного громким выдохом Нам Гю, срабатывающего как спусковой ключ. Су Бонг дергается, приближаясь рывком к Нам Гю. Не сдерживаясь, кладет ладонь на чужую шею, ещё сильнее пачкая кровью. Прижатому приходится резко вздернуть голову, хватаясь за остатки свежего воздуха этой прокуренной квартиры. Смотрит сверху вниз не моргая, оказывает давление и принимает его от возлюбленного. Вторая рука Таноса гладит по плечу, изредка дергаясь и отодвигая ворот растянутой футболки, словно саркастически успокаивая. Доносится скрипучий, ненавистный до боли в сердце, голос Су: - Ты самый terrible человек в моей жизни, - английские вставки остаются при нём даже тут. Они немного разбавляют атмосферы, но при этом не дают забыть, что это Танос. Не Су Бонг, а Танос. Брови Нам Гю сдвигаются к переносице, а на лице Таноса появляется злорадная ухмылка. - Лучше бы ты вообще не рождался, - продолжает царапать он, раня до глубины души. Нам Гю приоткрывает рот, показывая зубы. Воздуха чертовски не хватает, как вдруг чужая хватка ослабевает, давая немного форы. - Скажи. Скажи то, за что я могу задушить тебя, - Голодно произносит фиолетоволосый, облизываясь. Нам Гю поднимает руку, хватаясь за чужое запястье. Его голос звучит более мелодично и приятно, но все также хрипло: - Лучше бы ты сдох на той игре, никому ненужный кусок дерь... - Чужая рука с плеча смещается на щеку, слегка давя на кровоточащую рану. Нам Гю стискивает зубы, не успевая договорить. Сам поднимает вторую руку и кладет на чужие скулы, подставляя палец напротив расширенного зрачка. Ему будет неслабо выдавить его, как гнойный прыщ и Су Бонг об этом знает. - Твоя мать никогда не любила тебя, - слышится снова голос Нам Гю и рука на шее сжимается. Они знают, на что давить и беззастенчиво этим пользуются. Танос убирает ладонь с щеки, опуская её на чужое худощавое тело в районе груди. Сердце пропустило удар. Тянется к чужому уху и выдыхает прям в раковину. - Зато любишь ты, - уже без улыбки шепчет грозно тот. Зато слышится смешок уже от Нам Гю. Его будто позабавило данное предложение. Он говорит тихо, протягивая каждую букву: - Люблю, - голова кружится от недостатка кислорода, а в горле предательски встает ком после произнесённого слова. Хочется вырвать, обблевать все полы и уйти, заставив любимого все это убирать. Танос вздыхает ещё раз, запуская руку, лежащую на торсе под футболку, оглаживая чужой живот, а после поднимаясь к груди, задевая ногтями соски. Нам Гю царапает чужое запястье, но не протестует. Фиолетоволосый наконец отстраняется от чужого уха и смотрит в упор, не желая упустить и капли эмоций на столь желанном лице. - Я тебя тоже, - он впивается губами в чужие, хотя вернее сказать врезается. Он целует страстно, как будто желая сожрать Нам Гю изнутри. Последний незамедлительно отвечает на поцелуй, жадно хватая воздух ртом. Кисть, лежащая на шее стремительно спускается по спине на ягодицы, сжимая их и щипая. Нам Гю сдавленно мычит в поцелуй, пока Танос ненасытно вылизывает весь рот. Их слюна перемешивается вместе с кровью, стекая по подбородкам и шеям. Руки блуждают по телам друг друга, сжимая, царапая и цепляясь за одежду. Су Бонг с ярким чмоканьем отрывается от чужих губ, спускаясь на шею, сходу начиная кусаться и оставлять припухлые бордовые пятна, спускающиеся к ключицам. Нам Гю в это время трясущимися руками хватается за чужие волосы, оттягивая и вырывая, за плечи, сжимая и царапая до крови, за шею, оставляя заметные красные полосы. Танос срывает с него ту ненавистную футболку, притягивая к себе за бедра и вновь целуя, рукой сжимая чужую плоскую грудь. Нам Гю же тянется к чужим шортам, желая поскорее их стянуть вместе с боксёрами. Проходит всего пару мгновений, как парень с оголенным торсом глотает чужой член, давясь и кашляя от рвотного рефлекса. Его тянут за волосы, не спрашивая разрешения вставляют снова, в очередной раз заставляя подавиться. На языке чувствуется вязкая белая жидкость, так и желающая стечь по глотке в желудок. Нам Гю поддается. Снова поцелуй. Снова такой же рванный и страстный. Танос прижимает возлюбленного к кухонному столу, растягивая изнутри пальцами. Может, он ебучий кретин, но травмировать чужой зад, который хочется постоянно, не желает. Нам Гю под ним жалобно извивается, просит войти резко и до упора, заставляя рыдать от боли. Скоро он осуществит его желание. Нам Гю стонет оглушительно, похабно, срывая голос до хрипа. Стол ходит ходуном, намереваясь сломаться через каждый новый толчок. Они трахаются громко и больно, не жалея соседей и собственных ушных перепонок. Нам Гю воет, хнычет и плачет под быстродышащим и матерящимся Таносом, который обязательно кончит внутрь, позабыв обо всех просьбах любимого так не делать, не смотря на надетый презерватив. Они будут лежать на одной кровати, обнимаясь лишь пару минут, после чего станет до ужаса жарко и они лягут по разным сторонам, отворачиваясь друг к другу спинами, зная, что это повторится завтра, послезавтра и послепослезавтра. Они любят ненавистью и это их выбор. Они разрушат друг друга, сломают по кусочкам, но останутся друг с другом до конца. Сдохнут в мучениях непрожитой в кайф жизни, но будут друг с другом. Навсегда.