Чучела недостаточно

К чëрту Балсмега, к чëрту заражение, к чëрту грёбанного Отца! Как же бесит, как злит всё происходящее сейчас! Парню хочется метаться из края в край, куда-то себя деть, да вот только от мыслей не убежишь. Бушующей бурей они полностью заняли черепушку, не позволяя думать о чëм-либо другом. И почему всё так происходит? Почему именно он — один из Первых, обречён на вечные страдания?! — Агх-х! — лицо Лололошки исказилось в гримасе гнева, он заметно сильнее обычного вдарил по манекену для тренировок. А потом ещё. И ещё. Силы были на исходе, но он продолжал доказывать пустоте свою выносливость. А толку то? Треск. Тело трясёт, волосы липнут к лицу, на котором уже выступили слëзы отчаянья. Нет, Лололошка, тебе нельзя проявлять слабость, не смей даже думать о выражении своих эмоций! Занялся бы лучше делом и помог выжившим, а не привлекал внимание посторонних. Треск. Треск. Кажется, чучело всë. — Ах, превосходно! — саркастично, с надрывом в голосе вскрикнул демиург, в моменте разжав руки и позволив тяжёлому мечу с грохотом свалиться на землю. Ну что, доволен? И много тебе принесло это бессмысленное поведение, а, Ло? Ты безнадёжен и жалок, если не можешь собрать волю в кулак, запихнув внутренние конфликты куда подальше. И тут приступ злости резко сменился печалью, перемешанной с обидой и чувством вины. Он чертовски не похож на себя, а мысли явно не его. Лололошка без сил вслед за оружием упал вниз, опираясь о землю. Грубые от битв ладони впились в грязь, а костяшки побледнели. Всë, что он мог сейчас — шмыгать носом и нервно дёргать плечами, пытаясь справиться с накатившейся болью (как моральной, так и физической). Чувство тревоги предательски подкралось сзади. А ведь он даже не узнал свою историю. Десятки, нет... Сотни тысяч скитаний по разным вселенным, и ради чего? До чего он докатился? Вы только посмотрите на него: некогда безэмоциональный Лололошка, славящийся своим невообразимым талантом подавлять чувства, сейчас валяется на земле и не может справиться с самим собой! Смех да и только. Но мало... Этого было мало. Бесконтрольно дубасить всё вокруг, бесспорно, неплохой метод выместить накопившийся ужас, да только актуален ли он сейчас? Как успокоиться? Как привести себя в порядок? Ло не знал. Он, видимо, вообще ничего не знал. Поэтому и не подумал, что ударять себя самого — крайне деструктивный способ снятия напряжения. А кому не плевать? Перед глазами стояла пелена разочарования и ужаса. Первый принялся с особой жестокостью бить себя по руке, хрипя от каждого удара. Кожа покраснела и жгла. Рукав одежды задрался, и ногти скребли по коже, оставляя сначала белые, а затем алые наливающиеся полосы. И что он, мать его, творит? Это не важно, ведь новым местом бичевания стали бёдра: Ло схватился за отлетевшую от манекена дощечку и безжалостно бил свои ноги. Да... получалось. Он действительно забыл, почему вообще начал всё это, только остановиться не представлялось возможным.

***

В это время гений Джон Дейви Харрис как-раз собирался наведаться к своему альтер-эго, чтобы похвастаться новой идеей об уничтожении Отца. Уверенной походкой красавец шагал по каменистой дороге, вот только странные всхлипы, доносящиеся с острова брата-близнеца, заставили Джона недоумевать. Чем больше приближаясь к источнику звуков, тем отчётливее слышались чужие стоны... Боли? Чего? Нет... Первое, что пришло на ум JDH — Ло заражён. Действовать надо в срочном порядке. Теперь уже в панике перебирая всевозможные исходы, Джон устремился к товарищу. Так каково было его удивление, что вместо противных фиолетово-жëлтых кристаллов на Лололошке виднелись лишь кровавые капли, скатывающиеся по лицу с руками, огибая тёмные пятна. Рядом, на земле, виднелись виновники произошедшего в виде разъëбанного к чертям манекена и меча. Ло не заметил, не услышал гостя. Он продолжал наносить себе увечья, уже было перейдя на лезвия кинжалов, как вдруг чужая рука выхватила их и отбросила в сторону. Глаза владельца голубых очков расширились, а от осознания слабость вдарила по всему телу. — А- Джон стоял за спиной Первого, оценивающе осматривая всë... это. Он, несомненно, не раз замечал, что ментальное здоровье демиурга оставляло желать лучшего. Знал наперёд, а сейчас это лишь подтвердилось. — Я даю тебе один шанс на объяснение этого, — пауза — хаоса. — голос учёного звучал уж слишком серьёзно, Ло нехотя обернулся и попытался подобрать слова. Позор. Его застали в таком неудобном положении. Это увидел Джон. Как оправдаться? Что говорить? Разве всё не очевидно? Ло растерянно глядел в солнечные очки стоящего рядом, губы дрожали, не смея произносить и звука. — Я. Повторяю. Объясняй. — Д-джон- — Что я, Лололошка? Ну вот что я? — Извини... — Мгхх! Дай сюда! Обречённо и раздражённо вздохнув, учёный опустился на колени, рассматривая чужие места повреждений. Он хмурился, кусал губу, воротил чужое предплечье, попутно наблюдая за реакцией альтер-эго: тот сейчас был готов провалиться сквозь все земли Архея от позора. Джон заметил, как от малейшего касания двойник вздрагивал. Ранки заживали на глазах, шипя. — И вот что ты предлагаешь мне с этим, — JDH кивнул в сторону израненной руки, — делать? — Нет, я в порядке, Искра не оставит ран и- — Идиот! Учёный снял любимые очки с рыжей оправой и теперь Ло мог видеть, как щенячьи карие глаза выражают дикое беспокойство. Джон, кажется, не стеснялся этого, лишь выравнивая дыхание продолжил: — Мне плевать на Искру, твоё состояние — вот, что действительно пугает! Первый не ответил. Он виновато пялился на Джона, а тот, в свою очередь, на Ло. Как же неловко, как же стыдно... Пауза была слишком напряжëнной. Не выдержав, Джон выругался и прильнул к другу, зная, что сможет контролировать слияние. Он крепко вжимался руками в чужую спину и проговаривал: "Такое прекрасное тело не создано для увечий". На самом деле JDH планировал провести воспитательную лекцию о том, как плохо прибегать к самоповреждению, а затем сделать вид, будто ничего не видел, но почему это так предательски больно — наблюдать за потихоньку сходящем с ума Ло? Что-то заставляло внутри сжаться от увиденного. Оба замерли в ступоре, чувствуя близость между друг другом. Непривычно. — Ты единственный, Ло... — учёный замялся, фильтруя речь ибо нечего ему знать о кое-чем — единственный, кто так дорог мне, кроме Саши, поэтому... Ни за что не вреди себе. Никогда. Ло опешил на какое-то время, он вовсе не ожидал подобной реакции со стороны врача, а чего-то вроде критики или осуждения. И снова слова не подбирались. — Да, Джон. Прости. — Обещай мне. — Я... Обещаю. Я не буду. Вот и славно. Это закончилось, и сейчас парни могут отправиться в замок гения, чтобы хорошенько обсудить произошедшее. Предстоит долгая и тяжёлая дискуссия, а как иначе? Это новый этап сближения — рассказывать о своих переживаниях. И не только.