Дежавю

Конечно же он ненавидел эту работу, ведь он был все еще в своем уме, а понравиться это место может только сумасшедшему. Он даже не понимал какую же он должность здесь занимает. Бармен? Охранник? Может он стриптизерша, которая очень плохо выполняет свои обязанности? Нам Гю судорожно выдвигает ящики в рабочем столе, пытаясь найти чем закинуться. Его смена вот-вот начнется, и, наверное, в трезвом уме он ее не переживет. На нижней полке лежит старая коробка от леденцов, облегчение накрывает с головой. Даже если это таблетка от сердца, он поверит в то, что она его взяла. За последние недели он стал прекрасным экземпляром для доказательств эффекта плацебо. В понедельник одна из девочек предложила ему какую-то самокрутку. Он чувствовал, как эйфория заполняет каждую клеточку тела, пока не увидел непонимание в глазах напротив. Танцовщица показала ему пакетик с табаком и под его раздраженный бубнеж залилась смехом. Денег не было, а ломка не давала возможности функционировать. Он бы был рад обмануться лжетравой, что угодно, лишь бы унять этот зуд растекающийся от яремной вены. Нам Гю разгрызает таблетку, на этот раз ему повезло, плевать, что сделает с ним босс, когда узнает, что является его «диллером». Он поправляет волосы, наводит какой-то порядок на разгромленном рабочем месте, закрывает дверь и кладет ключ под кашпо. Его всегда смешила конспирация этого человека. Подвальный клуб, наполненный криками, стонами и блевотой, раздолбанные лестницы, пошарпанные двери и одинокий бонсай у входа в кабинет с гордой табличкой «big boss». Он бы хотел романтично сравнить себя с этим чистым, девственным растением среди грязи и пошлости, но ни первым, ни вторым качеством он не обладал. Все что могло их связывать — ключ от кабинета хозяина. Он заходит в зал, музыка долбит так, что сжимается желудок. Идет за бар, здоровается со сменщиком, почти сразу же прощаясь. Нам Гю ловит жесткое ха-ха от этой сценки. Привет — хлопок ладоней, секунда, пока — хлопок ладоней. Он смеется куда-то в рукав, попутно убирая алкоголь по своим местам. К бару подходят танцовщицы, сначала забирают выпивку в вип-комнаты, а потом приходят обратно с опустошенными. В голове все сворачивается в один маленький клубок, каждое действие становится закольцованным, что-то начинается, но потом обязательно заканчивается. К стойке подбегает знакомая ему девчонка, кровь течет из ее носа, капает на какой-то белый костюм с рюшами и кружевами. Она заходит за бар, садится на коробку из-под партии бутылок и тихо плачет. Из-за шума в ушах он не может придумать, что ему сделать. Он кладет руку на ее голову, чувствуя пальцами залакированные локоны. Это ощущение от чего-то отчетливо закрепляется в его голове, липкое нечто под шершавой ладонью. Прическа неприятно колется, но он аккуратно гладит ее по голове. Он помнит ее, пришла совсем недавно, они сразу с ней повздорили. Нам Гю как всегда небрежно крикнул в толпу танцовщиц что-то по типу «эй, шлюшки, забирайте свои напитки». Девушки уже давно привыкли к его пренебрежению к ним, за глаза называли пидором, соблюдая некий баланс вселеной этого клуба. Не было тут друзей, да даже коллег. Это не был кружок по интересам, каждый из них точно не мечтал об этой жизни. Эта девчонка обиделась, крикнула ему что-то в ответ, вылила на него свой же напиток, завязалась почти что драка. Утром они стояли в кабинете у хозяина. Она, опустив голову, тихо извинялась после каждой законченной мысли босса. Нам Гю лишь бросил: — Какой ужас, я назвал шлюху шлюхой! — Это хотя бы моя работа, я трахаюсь с клиентами в вип-комнате, а ты за дозу отсасываешь полувялые члены у нариков в туалете. Им тогда был сделан выговор. Все понимали формальность таких «наказаний». Никого отсюда не уволят, сотрудники клуба самые верные псы. Им просто больше некуда идти, они никуда не денутся, и чтобы проработать здесь для погашения очередного долга, будут лезть из кожи вон. И вот она сидит со сломанным носом, выбежав из дверей вип-комнаты, а он глазами в толпе ищет, кто на этот раз сможет обеспечить его таблетками. — Не переживай давай, до свадьбы заживет. Она начинает плакать еще сильнее, а он смеется от глупости своих же слов. В один момент перед его лицом появляется пустой стакан, мужчина показательно трясет им и с громким стуком ставит на стол. — Common little bro, мне долго ждать? — Нам Гю смутно припоминает знакомые черты. — О, простите, что вам налить? — As always, — мужчина бросает с сильным акцентом и устремляет свой взгляд обратно на танцпол. Нам Гю проклинает действие таблеток, он почти вспомнил, кто перед ним сидит, а ему подкидывают еще одну задачку — что значит это «as always»? — Простите, я тут первый день, напомните, что вы обычно пьете? — этот трюк чаще всего срабатывал, потому что посетители редко запоминали в лицо обслуживающий персонал. Был случай, когда постоянный клиент все-таки вспомнил бармена и возмутился, почему это длиновласка ему врет. Нам Гю тогда отделался легким испугом, сказав, что гость перепутал его со сменщицей. — My little bro, о чем ты говоришь? Ты тут каждые выходные на баре стоишь, из раза в раз обдолбанный правда, — мужчина задумался па секунду, — водку, bro, запомни это хорошенько. Нам Гю наливает полстакана водки, а в голове мысль, откуда руки помнят такой необычный способ ее потребления. Он даже не потянулся за рюмкой, сразу же взял стакан. — Thanks God, хотя бы это ты помнишь, — он забирает из рук бармена стакан, переваливаясь за стойку, и видит заплаканную девушку, — чо с ней? — он быстро двигает головой от танцовщицы к Нам Гю, как будто у него нервный тик. — Упала, — первое что пришло ему в голову, не стоит клиентов посвящать в такие подробности кулис клубной жизни. — Сеньорита, не плачь, до свадьбы заживет, — он поднимает стакан в воздух в немом тосте, и девушка заходится в новом приступе рыданий, — я что-то не то сказал? — Нам Гю невесомо улыбается и качает головой. — Она очень чувствительна, — он подходит ближе к стойке, закрывая девушку собой, — я не могу вспомнить ваше имя, память подводит в последнее время. — Репер Танос, bro, ты спрашиваешь об этом уже в третий раз, — мужчина улыбается, плюхаясь обратно на стул, — но не буду врать, есть в этом какой-то шарм, — он берет крест, висящий на его груди, и достает из него таблетку. Нам Гю заворожено смотрит как яркое пятнышко исчезает с его губ, идея возникшая в его голове не кажется совсем уж глупой. — Классная штука, выглядит удобно, — он нежно улыбается, наклоняясь ближе, — много может уместиться. Танос будто не слышит его, он смотрит совершенно непонятными глазами куда-то сквозь него, и Нам Гю кажется, что некогда уже видел этот взгляд. — На что-то намекаешь, my boy? — его голос как будто становится ниже на несколько тонов, он смотрит на его губы, глаза. Нам Гю нервно заправляет волосы за ухо, зеркалит его же выражение лица. — Могу ли я у тебя купить парочку? Так, про запас, — он безбожно врет. Таблетка, которую он нашел в кабинете почти не производила на него эффекта, особенно по прошествии нескольких часов. Его бы воля и он зубами бы вцепился бы в цепочку на груди Таноса и как бешеная собака убежал бы в свою будку, в самый дальний уголок, прячась от хозяина. — В таких объемах обычно не покупают, little boy Нам Гю, — он улыбается, губы расходятся почти в звериный оскал, — но мне несложно их отдать тебе за небольшое одолжение. — Смотря какое, — он опять лжет, что угодно лишь бы утолить свой голод. Нервно бегающие глаза выдают его с потрохами. — Не делай вид, что тебя волнуют условия, — Танос встает из-за стойки, заходя за нее, — я всегда хотел побыть барменом, мне кажется это very excited, девчонки сиськи показывают за стаканчик коктейля, sexy moms оставляют чаевые за хорошее обслуживание, — он подходит совсем близко к Нам Гю, — милые мальчики отсасывают за дозу, хотел бы я пережить такой experience. Нам Гю удивленно хлопает глазами, смотрит за спину Таносу, где сидит заплаканная девушка. Она едва ли с призрением смотрит на него, ее взгляд вышел бы совсем уничижительным, только вот опухшие от слез глаза мешают прочувствовать ее злую насмешку в полной мере. — Сеньорита, мы тебя не прогоняем, можешь посмотреть, — он подходит ближе к ней, и, наклонившись, вытирает засыхающую кровь с ее лица, — а можешь присоединиться. Она откидывает его руку, резко встает и выходит обратно в зал. Танос поворачивается обратно к Нам Гю и не находит отказа в его глазах. Он восторженно смеется, увидев в его взгляде нечто большее. — Little perv, да тебе же понравилась эта идея, — он заправляет выбившиеся волосы ему за ухо. В этом парне есть что-то отличающее его от остальных милых барменов и барменш. Какая-то внутренняя притягательность. На него приятно смотреть, острые черты лица удивительным образом складываются в нежное личико, на которое непременно встает, — ну так что? Как тебе такой обмен? Нам Гю думает дольше обычного, он рассчитывал на привычный минет в туалете, который выполняется на чистой механике. Десять минут работы, о которой он через десять минут и забудет, и в руках заветная таблетка. Сейчас в нем что-то надламывается и трещит по швам. Возбуждение остро ударяет вниз живота, и наверное, стоило бы испугаться своих новоприобретенных сексуальных предпочтений, но как будто бы нет ни времени, ни желания. — И какая гарантия? — Нам Гю напряженно смотрит на крест, прожигая взглядом разноцветные камни. Танос открывает его и достает две таблетки. — Гарантия будет, но мне она нужна тоже, my little boy, — он снимает ремень со своих штанов и пальцем ему показывает повернуться. Нам Гю и сам не понимает, почему так безропотно подчиняется. Он заводит руки за спину, тяжело дыша. Жесткая кожа больно оборачивается вокруг кистей и завязывается в крепкий узел, который крепко упирается в костяшки запястья. Он чувствует как в его ладони оказываются две таблетки. Он сжимает руку и резко поворачивается к Таносу. — Эй вы, я долго буду ждать свой виски? — мужчина за стойкой нервно постукивает стаканом, прожигая их двоих взглядом. — Sorry, my bad, одну секунду, сэр, — он быстро находит бутылку и опрокидывает в стакан гостя. — Спасибо, — сухо бросает мужчина и удаляется. — У меня неплохо получается, — скорее утверждение — не вопрос. — Хочешь чаевых — не заставляй их долго ждать, — усмехается Нам Гю, теребя таблетки в ладони. — Ты абсолютно прав, dude, тебя это тоже касается, — Танос улыбается и давит Нам Гю на плечи. Он послушно опускается на колени, пытаясь привести мысли в порядок. — Я постараюсь достойно выполнять свою работу, Нам Гю, — он смотрит вниз на парня, который застыл в ожидании, — жду от тебя того же, — он кладет руку на его голову, чувствуя пальцами гладкие волосы. Это ощущение от чего-то отчетливо закрепляется в его голове, мягкое нечто под шершавой ладонью. Танос помогает ему справиться с застежкой на брюках, и это вновь кажется Нам Гю знакомым. Может десятки похожих случаев в туалете клуба смешались воедино, и от этого он ловит такое дежавю. Танос поднимает голову и смотрит в толпу, ожидая клиентов. — Common, little boy, не бойся, тут и не такое происходило, всем плевать, — странная фраза, брошенная невзначай, на удивление, прибавляет смелости Нам Гю, он широко открывает рот, медленно обхватывая всю длину. Он слышит как напряженно шипит Танос сверху, и стыд совсем отступает. Нам Гю с пошлым причмокиванием отрывается от его члена, чтобы сразу же взять его полностью. Он издает что-то похожее на стон и в этот же момент чувствует, как чужая рука впивается в его волосы. На рефлексе он пытается отстраниться, но его притягивают ближе, и он давится. Рука фиксирует его на одном месте, и он судорожно пытается выхватить крупицу воздуха. — Через нос дыши, my boy, через нос. Нам Гю честно пытается прислушаться к совету и выравнять дыхание. Рука все также намертво держит его голову, и к его удивлению он чувствует, как напрягается собственный член. Нельзя сказать, что у него было мало опыта. Просто последнее время секс был не так сильно необходим, ему нужно закрывать другие потребности. Будучи совсем юным он встречался с одноклассницами, даже с несколькими переспал. Но никогда он не был зависим от секса. Если он есть — хорошо, нет — ничего страшного. Эти мелкие передергивания клиентам в туалете не удовлетворяли его, да и не сильно ему это было нужно. Наверное поэтому сейчас, когда с членом во рту, под своей же барной стойкой, он, со связанными руками, почувствовал такое яркое возбуждение, Нам Гю слегка удивился. Наконец ему дают возможность отстраниться, он закашливается и смаргивает слезы с глаз. — Это кто еще из нас извращенец? — Нам Гю говорит хрипло, поднимая голову наверх. — Ты, dude, — он слегка двигает ногу и обводит кончиком ботинка контур выступающего через чужие штаны члена, — только ты. Нам Гю резко опускает голову и тихо стонет от такой дразнящей стимуляции. Вместо стыда появляется какая-то жгучая злость. Но, несмотря на это, он вновь обхватывает губами член Таноса, сразу двигаясь в более быстром темпе, чем сначала, чтобы избежать карающей руки на своем затылке. — И где этот придурок, — Нам Гю слышит голос одной из танцовщиц около стойки, — мне нужна бутылка виски. — One moment, сеньорита, — Танос отрывает от себя парня, чтобы развернуться к витрине и взять нужный алкоголь, — прошу. — Ага, — кидает девушка, и Нам Гю спокойно выдыхает. — Сложная работа, my poor little boy, какие-то они недружелюбные, — Танос пальцем показывает, что нужно продолжать, и парень подчиняется, — меньше романтики, чем я думал, — он кладет руку на затылок бармена, но на этот раз просто гладит его по волосам, и Нам Гю по-шальному кажется, что Танос так жалеет его. Он двигается по его длине, почти каждый раз утыкаясь носом в чужой живот. Нам Гю даже жалеет, что руки связаны за спиной, ему почему-то хочется добавить их в этот процесс. Собственный член уже ноет от возбуждения, и он по наитию двигается ближе к ноге Таноса. Тот либо не замечает, либо позволяет справиться с «проблемой» таким образом. Своя беспомощность и мерзость работает не хуже афродизиака, мозг почти отключается от переизбытка эмоций. Он слышит низкий голос Таноса, пока тот болтает с кем-то из гостей, и удивляется как в такой ситуации можно оставаться таким невозмутимым. Нам Гю чувствует, как рука впивается в волосы, и делает для себя поправочку. Делать вид, что ты невозмутим. Танос прощается с гостем и смотрит вниз. Нам Гю наконец видит бешеный огонь в глазах сверху, и гордость за выполненную работу перебивает ощущение до боли знакомого взгляда. — Hey little boy, — голос у него совсем хриплый, Нам Гю чувствует как все тело его напрягается, — в который раз убеждаюсь, что ты все-таки удивительный парень, - он с трудом воспринимает его речь, Нам Гю сам уже слишком близко, — Пентагон должен лучше заботиться о таком сотруднике как ты. Танос нажимает на его челюсть, хватаясь обеими руками за его лицо, и начинает двигаться в нужном ему темпе. Нам Гю расслабляет горло насколько это возможно и чувствует, как тело над ним начало содрогаться. Танос замирает, после нескольких особо грубых толчков, и на стенке горла Нам Гю чувствует горячую вязкую жидкость. Танос отстраняется, съезжая по стойке вниз на пол. Оба тяжело дышат, смотрят друг на друга почти по-любовному. Танос тянется к Нам Гю первым, развязывая руки за его спиной. Он, не чувствуя боли в затекших кистях, сразу закидывает таблетку в рот, судорожно разгрызая ее. — Может повторим как-нибудь? — Нам Гю расслабленно откидывается на тумбу. — Ты спрашиваешь это уже в третий раз, dude, — отвечает Танос.