Новая роль

«Женщина в своей жизни имеет очень много имен. В разное время она бывает разной. Бывает ребенком, бывает женщиной, бывает матерью и даже может стать Султаншей, если она счастливая и умная раба Всевышнего. Важно лишь то имя, которое ты себе выберешь.»

***

(конец октября 1521 год) Я находилась в библиотеке и подбирала очередную стопку книг. Выбор был небольшой, библиотека гарема не пользовалась большим спросом и не радовала разнообразием. Но делать было нечего, хоть на этом спасибо. Я знала, что после рождения малышки войду в семью султана и получу пропуск уже в библиотеку дворца. Ребенок… Я отпустила руку на живот и в очередной раз почувствовала шевеление. Моя красавица была активной и очень здоровой. В последнее время у меня возрос аппетит, что очень радовала лекарей, я с удовольствием вкушала блюда, приготовленные личным поваром султана, но старалась не переусердствовать, чтобы ребенок не родился крупным. - Лайле хатун! Лайле хатун! – Сюмбюль-ага бежал ко мне, а на лице у него плясала улыбка. – Лайле хатун! - Что с тобой Сюмбюль-ага? Чего ты такой радостный? - Наш повелитель желает тебя видеть. Приказал привести тебя сегодняшним вечером. - Вот как, - я даже не пыталась скрыть свое удивление, но видимо его интерпретировали по-своему. Султан Сулейман вернулся вчерашним вечером в столицу, а сегодня как я знала прошла встреча с семьей и если быть честной, то я думала, что вечером к нему приведут Хюррем султан. Да, ей еще нельзя было делить ложе с ним, но там побеседовать что-ли. Все-таки фаворитка. Ну или на крайний случай какая-нибудь наложница скрасит его ночь. Но в встрече со мной тоже была логика. Надо же ему познакомится с будущей матерью его ребенка

***

Я стояла перед массивной дверью султанских покоев, чувствуя, как руки становятся влажными от нервного волнения. На мне было простое, но элегантное серое платье, которое едва скрывало мой округлившийся живот. Уже шестой месяц, и я ощущала каждое движение ребёнка внутри себя. Это было единственное, что давало мне силу в этот момент. Эсма подошла ко мне и аккуратно поправила складки ткани, словно пыталась скрыть то, что и так было очевидно. Я поблагодарила её взглядом, но не проронила ни слова. Сейчас я была одна перед этим грандиозным моментом. Дверь открылась, и я сделала глубокий вдох, прежде чем войти. Тёмный внутренний двор был наполнен мягким светом от низко висящих ламп, что играли на его чёрных и белых мраморных плитах. Сулейман сидел за круглым столом, его фигура, словно высеченная из камня, была спокойной, но пронизывающей взглядом, который обвораживал и заставлял дрожать. Его лицо казалось одновременно мягким и суровым, свет от ламп освещал его черты, подчеркивая их властную строгость. Он сидел в полной тишине, поглощённый своими мыслями, словно всё вокруг стало частью его спокойной вселенной. — Повелитель, — я поклонилась, стараясь не выдать волнения в голосе. — Лайле хатун, — произнёс он ровно, без особых эмоций, но с лёгкой задумчивостью. Он указал на место напротив, и я села, стараясь не выдать волнения. Моя грудь неровно вздымалась, но я держалась. Я должна была быть спокойной. Как всегда. Некоторое время мы сидели в тишине, прерываемой лишь лёгким звоном посуды, который словно раздавался из глубины времени. Я чувствовала его взгляд — он был холодным и неподвижным, но, казалось, всё равно пронизывал меня насквозь. Он рассматривал меня, как новый предмет, который надо изучить, и, в какой-то момент, мне показалось, что я становлюсь частью его жизни, такой же неизбежной, как и все остальное в его мире. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он наконец, нарушив молчание. — Хорошо, повелитель, — ответила я спокойно, стараясь не показать, как бурно колотится моё сердце. — Врачи говорят, что ребёнок развивается правильно. Он кивнул, не выказывая особой радости или беспокойства, но я заметила, как его взгляд стал чуть мягче. Он обдумывал мои слова. — Ты выглядишь спокойно. Неужели жизнь в гареме не тяготит тебя? Этот вопрос удивил меня, но я быстро взяла себя в руки. Я не могла позволить себе ошибку. — Тишина и покой позволяют мне жить так, как я привыкла, повелитель, — я произнесла это тихо, но уверенно. — Покой… — повторил он, как будто проговаривая это слово для себя, обдумывая. — Ты избегаешь внимания? Почему? Я встретила его взгляд, и он оказался холодным, будто пытался прощупать все мои секреты. Я не могла позволить ему увидеть свою слабость. — Потому что лишнее внимание приносит лишние проблемы, повелитель. Он пристально посмотрел на меня, и, несмотря на всю его сдержанность, я заметила, как что-то промелькнуло в его глазах — что-то, что я не смогла понять. Мы сидели в тишине, и вдруг он открыл небольшую шкатулку, стоявшую перед ним на столе. Внутри лежало изысканное золотое ожерелье, украшенное изящным плетением и вставками из зелёных камней, которые отливали как изумруды. — Это для тебя, — сказал он спокойно, подвигая шкатулку ко мне. — Знак благодарности за то, что ты подаришь мне ребёнка. Я была ошеломлена. Он дарит мне не просто украшение, а что-то ценное из своей личной коллекции. Я не знала, как реагировать. — Благодарю вас, повелитель, — прошептала я, опустив голову в знак уважения. Я немного двинулась вперёд, и он аккуратно поднёс колье ко мне, застёгивая его на шее. Его пальцы, горячие и сильные, почти коснулись кожи, и по моему телу пробежала дрожь. Я села обратно, чувствуя, как его прикосновение оставляет в душе странное ощущение. Он снова погрузился в молчание, а потом сказал: — Лайле… Это имя не подходит для матери наследника. — Он задумался, а затем продолжил. — Теперь ты Шахине. Я подняла взгляд, удивлённая его словами. — Шахине? — Сокол, — пояснил он, его голос был глубоким и тихим. — Ты напоминаешь мне эту птицу. Тихая и грациозная. Я молчала, не зная, что ответить. Это имя звучало величественно, как нечто большее, чем просто имя. Оно словно давало мне место в этом мире, которого я не искала, но оно было для меня дано. — Благодарю вас за такую честь, повелитель, — сказала я наконец, склонив голову в знак уважения. Он кивнул, вставая из-за стола, и я почувствовала его взгляд, который снова стал холодным, но в какой-то мере полным заботы. — Береги себя, Шахине хатун. Мне важно, чтобы ребёнок родился здоровым. Я встала и поклонилась, а потом он подошёл ко мне, и я почувствовала его руку на своём животе. В тот момент малышка пнула меня так сильно, что я невольно вздохнула. Он заметил это движение, и его глаза засверкали. — Активный шехзаде растет, — сказал он с хриплым смехом, убирая руку. — Тебе нужно больше отдыхать, — сказал он, поворачиваясь ко мне спиной, — если что-то понадобится, пусть Сюмбюль-ага мне передаст. Когда я покидала покои, в голове вертелись его слова. «Шахине» — это имя звучало как новое начало, но я не знала, куда оно меня приведёт. И меня не покидала мысль: он не смотрел на меня как на женщину. Он смотрел на меня как на обязанность. И это меня устраивало. Чем меньше он будет интересоваться мной, тем тише будет моя жизнь. Когда я вышла из покоев, в коридоре встретился взгляд Сюмбюль-аги. Он громко охнул и остановился. — Лайле хатун, это что такое? — он взмахнул руками, как будто его мир рухнул. — О чём ты думаешь, идя к султану с платком на голове? Пристало ли это тебе? Ты что, правила не знаешь? — Я всегда с платком хожу. Что в этом такого? — ответила я спокойно. — Ох, горе мне, горе! Год в гареме, а правил так и не выучила! — Сюмбюль-ага потряс пальцем перед моим лицом. — Пошли, хатун, с завтрашнего дня я сам лично займусь твоим воспитанием! Я усмехнулась, сдерживая раздражение, и, подходя к нему ближе, добавила: — Кстати, Сюмбюль-ага, передай Хазнедар, что повелитель сегодня мне новое имя даровал. Пусть меня переименуют в тетрадях. Ага заинтересованно обернулся и изучающе посмотрел на меня. — Вот как? И какое же имя тебе даровал наш Султан? — Шахине. Звать меня теперь Шахине-хатун. — Какое красивое имя! Повезло тебе, хатун, — он заулыбался, скрывая удивление. — Ну всё-всё, идём уже.