Одна боль на двоих

Шэнь Цзэчуань устало вздохнул, выписывая очередные указания в префектуру. Восстановление страны очень утомляло, к тому же, Сяо Чие, по этой же причине, часто пропадал на границе, а также в Либэе, так как ему предстояло полностью перенять командование кавалерией. Ланьчжоу не мог винить его, он много делает для безопасности страны и для безопасности новоиспеченного императора, но ему так не хватает тепла, близости и чего-то родного. Для всех он Сын Неба, нечто наравне с божеством, плечи, на которые можно взвалить всю страну. Никто не видел в нем Шэнь Ланьчжоу, только Цэань и...еще кое-кто. — Ваше Величество?..Вы еще не отошли в спальню? Так и знал, снова засиживаетесь до глубокой ночи. Если Второй молодой господин узнает об этом, то вам не уйти от его гнева. По кабинету раздался небольшой скрип и звук передвигающегося механизма колес. С тех самых пор, как Яо Вэньюя переселили во дворец, он жил в одном крыле с Цзэчуанем, чтобы им было сподручнее пересечься или же устроить собрание. Порой они беседовали по вечерам, распивая чай, а также Юаньчжо был тем самым человеком, который присматривал за молодым императором, когда его возлюбленный покидал мужчину на долгое время. И вот прямо сейчас советник пожаловал к нему с очередной дозой отвара. От одного только вида Императора выворачивало, уж слишком мерзкий у него вкус, но ничего не поделать, он не хотел покидать Сяо Цэаня слишком рано, так что нужно поддерживать свое здоровье насколько это возможно. Наверное, потому что Юаньчжо понимал, каково это чувствовать ответственность не только за себя, но и за любовь другого человека, он постоянно был рядом с Ланьчжоу. Они несли на себе тяжкий груз. Они не знали, сколько им еще отведено в этом мире, но они не могли позволить смерти забрать их слишком быстро. Цепляясь друг за друга эти двое каждый раз вытаскивали себя из этой тьмы. — Ах...Цэань...не говори ему об этом, это единственный раз, когда я так засиделся. Я уже закончил. Каждый раз, как он произносил это имя, в груди что-то сжималось. Разлука с его будущим мужем забирала у них драгоценные моменты. Он не хотел загадывать, что будет в будущем, он просто хотел подарить Сяо Чие все свое время. Ресницы дрогнули и он поставил пустую чашу, глотая обжигающе горькое лекарство, которое давало ему еще немного времени, накапливая месяцы с каждым новым приемом. Так странно, он был готов к тому, что окажется во тьме, но теперь, когда настали спокойные времена, он боится этой пустоты. Его солнце и воздух, ветер и снег, звезды на небе и летний день, морозная ночь и жар печи, страсть и любовь, жизнь и боль Его муж, его волк... Непрекращающийся поток мыслей приостановило прикосновение ладони к щеке, отчего мужчина вздрогнул и растерянно взглянул на своего советника. Как же долго он никому не позволял видеть себя таким потерянным в этом мире, даже Сяо Чие не дозволено было лицезреть такого Ланьчжоу, но Юаньчжо другой. Ему не страшно открыть такую сторону своей души, он все равно увидит, как бы не прятал, он достанет эту скрытую сторону наружу и разделит её с собой. Он ненавидел эту черту в Яо Вэньюе, ведь он обрекал себя нести боль Цзэчуаня и на себе. — Юаньчжо, пожалуйста, не называй меня так, я не могу слышать это наедине с тобой. — Ланьчжоу, все хорошо, давай вернемся в твои покои, ты весь дрожишь. В кабинет вошел парень с завивающимися волосами и записной книжкой, что была спрятана внутри кожаной сумке на поясе. Очевидно, что Сяо Цэань оставил еще и Дин Тао в помощь Яо Вэньюю. — Ваше Величество, пожалуйста, давайте пойдем в ваши покои, иначе я просто не могу не сообщить Второму Молодому Господину об этом инциденте. "Сяо Чие, ты обставил меня со всех сторон, так печешься о моем здоровье" И да, такая забота действительно пристыдила Шэнь Ланьчжоу, ему пришлось покинуть рабочий кабинет. Дин Тао вел его под руку, а сзади Яо Вэньюя везла молчаливая служанка, которая ранее уже подготовила горячую ванну императору. Она оставила троих мужчин около покоев и, поклонившись, отошла в сторону комнат для слуг. — Советник, я вас оставлю наедине, но вы всегда можете позвать меня, если будет нужна помощь. Яо Вэньюй кивнул и отпустил Дин Тао, наблюдая как Император скидывает с себя все одежды, будто тут никого и нет. Советник понимал, почему Цзэчуань так быстро скидывает с себя эти слои тканей. Они слишком сковывали, не только физически, но и морально. Ланьчжоу вынужден носить их и маску Сына Неба, неся с собой жертвы множества людей, что возложили на него надежды. Лишь в такие вечера он мог себе позволить побыть собой, лишь ночи давали ему шанс освободиться от этого груза. — Юаньчжо, прими ванну со мной. — Вы...ты хочешь, чтобы я посидел рядом? — Я хочу тебя раздеть и посадить в ванну рядом с собой. Мне холодно и даже вода меня не согреет. Можно ты поделишься со мной этим теплом?.. Взгляд мужчины едва ли светился отголосками пламени, его очи скорее хранили в себе угольки былого огня. В этой бесконечной борьбе он совсем забыл о том, что преследовало его все эти годы, а теперь все это сжирало душу, подбираясь все ближе к самой хрупкой части. Да, Юаньчжо смутился такого предложения, даже с Цяо Тянья ему было очень неловко принимать ванну вместе, потому что после этого он терзал его на кровати...однако, Ланьчжоу будто бы желает передать хоть кому-то свою любовь и боль, пока нет его драгоценного Либэйского волка. И этот кто-то Яо Вэньюй. Они две стороны одной монеты, поэтому их тянуло друг к другу, им было суждено делить эту жизнь между собой, стараясь дарить как можно больше своего света своим избранникам, не угасая слишком быстро. Советник позволил себя раздеть и усадить в ванну. Они были примерно одной комплектации с Шэнь Цзэчуанем, так что не возникло никаких проблем с тем, чтобы тело Яо Вэньюя оказалось по плечи в воде. Напротив него сидел Ланьчжоу. Особо медлить не стоило, так что мужчина решил помочь с мытьем каштановых волос напротив сидящего человека. Пряди падали на лицо, обрамляя вытянутое лицо Императора, что смотрел в упор на Юаньчжо. В какой-то момент он не сдержал своего порыва и улегся прямо на грудь Яо Вэньюя, слушая его сердцебиение, вводя того в неловкое молчание, все, что ему оставалось, просто приобнять друга за плечи и погладить по спине, пока тот лежит на нем. — Быстро бьется...ты волнуешься, Юаньчжо. Я не такое животное, как они, я более ласков. — О ком ты говоришь? Но ты...правда очень нежный с теми, кому ты доверяешь, ты не животное вовсе. Прямо сейчас Юаньчжо не совсем понимал ход мыслей Императора, так как обрывки этих мыслей беспорядочно вырывались из его рта и уловить смысл этих высказываний было довольно тяжело, но, когда Ланьчжоу поднял свой взгляд прямо на его губы, Яо Вэньюй начал догадываться. Все таки, их интимная жизнь с Сяо Чие дала свои плоды и теперь Цзэчуаню требуется не только постоянное тепло рядом, а также сексуальная разрядка. И, раз он обратил свой взор именно на Юаньчжо, значит ему он доверяет сильнее всего, тем более ситуации у них схожи, так почему бы разделить не только боль, но и иные чувства между собой на одном ложе. — Ты правда хочешь этого со мной? Не будешь ждать Сяо Чие? — Я люблю Цэаня, безумно сильно люблю, поэтому я могу доверить это только тебе, я чувствую, что мы будто имеем одну душу на двоих, я не знаю, как это объяснить, но я знаю, что доверившись тебе, я останусь в безопасности и буду встречать Цэаня в полном здравии. На этом моменте Яо Вэньюй неуверенно наклонился и прильнул к губам Императора, выжидая его реакцию. Понимая, что тот не думает отстраняться, мужчина усилил напор, показывая, что Ланьчжоу тоже может брать инициативу. Поцелуи с Цзэчуанем ощущались так странно, не как с Цяо Тянья, страстно и интимно, сейчас он ощущал спокойствие и легкость, но в то же время горесть и печать. Ланьчжоу раскрыл свою душу, но взамен вытащил наружу самую потаённую боль Юаньчжо, утопая вместе с ним в этих чувствах. Вода стала стремительно остывать, их тела уже были розоватыми от нагревания, Цзэчуаню все же пришлось покинуть ванну и помочь Яо Вэньюю перебраться на кровать. В такие моменты он осознавал, насколько же тяжело Юаньчжо было принять свое положение и как больно было Цяо Тянья видеть это ненависть к себе. Они вновь и вновь сливались в нежных поцелуях, позволяя себе более развязные ласки. Мокрые и горячие после купания, они накинули на себя легкое одеяло, в надежде, что это спасет их от холода, согревая друг друга прикосновениями. Ладони изучали тела партнеров, создавая все больше вздохов, вызывая дрожь и стоны. Они и не думали скрывать это, они и так разделили очень многое, а такие мелочи не особо смущали мужчин, но такого рода близость все равно будоражила в некотором роде, пик волнения настал, когда Шэнь Ланьчжоу прошелся пальцами вдоль паха Юаньчжоу, обхватывая оба члена сразу, в то время как советник прильнул к его груди, вбирая в рот один сосок, обсасывая и надавливая языком на него. Ноги облих людей переплелись между собой, не оставляя между ними практически никакого расстояния. Яо Вэньюй не мог позволить себе оставлять Императора без дополнительных ласк, поэтому он положил ладонь поверх крепко сжатых на обоих органов пальцев, проводя несколько раз вверх и вниз, заводя руку ниже, надавливая одни пальцем на узкое кольцо мышц. За месяц отсутствия Сяо Цэаня, тело Цзэчуаня успело немного отвыкнуть от проникновения, так что палец встретил некоторое сопротивление, но, все же достиг простаты, аккуратно массируя её, побуждая Императора активнее работать рукой. — Юаньчжо...Цяо Тянья так развратил тебя, ты от него этому научился...ах...как хорошо с тобой, да...да, здесь, прошу. Яо Вэньюй ничего не говорил, лишь толкался бедрами навстречу ладони, позволяя сжимать член у основания, массировать головку и надавливать на нее, чтобы выходило побольше липкой жидкости. Он стонал прямо в грудь Ланьчжоу, параллельно лаская языком уже другой сосок, позволяя прижимать свою голову вплотную к ореоле. Жар распространялся по телам с невероятной скоростью, Яо Вэньюй вздрогнул как минимум дважды, ощущая приближающийся оргазм. Сейчас они не думали ни о чем, позволяя этому порыву накрыть их с головой. Ланьчжоу и Юаньчжо растворялись в этих взаимных ласках. Они оба не отличались особой выносливостью, так что, слившись в очередном поцелуе, они ощутили, как оба члена излились прямо в ладонь императора, а немного спермы все же выплеснулось им на животы, оставляя подтеки. У Ланьчжоу даже не было сил, чтобы что-то сделать со всем этим, он просто взял полотенце с пола, вытер им животы и свою ладонь. Грязное полотенце снова оказалось на полу и, пока Яо Вэньюй разбирался с нижними одеждами, запахивая их, Цзэчуань уснул. Впервые за этот месяц он уснул так быстро, да еще и так крепко, что даже не заметил, как Юаньчжоу надевает на него нижнюю рубаху и штаны. С сожалением смотря на лицо своего друга, убирая с него волосы, до его ушей донесся тихий стук в дверь, а затем она так же тихо приоткрылась. — Извини, я тебя не предупредил, что не ночую сегодня в комнате. Ланьчжоу... — Уже уснул? — Да, в этот раз он спит крепко. — Вы устроили тут такой беспорядок, я немного приберусь и пойду спать, дежурство тяжелым вышло. Цяо Тянья не ощущал какой-то злости от того, что его возлюбленный вот так лежит в одной кровати с Императором. Ланьчжоу плохо спит, только присутствие Второго Молодого Господина позволяет Сыну Неба спать спокойнее. И, раз Юаньчжо помог ему справиться с этим, то все в порядке. Тем более общение с Ланьчжоу идет на пользу обоим. Сунъюэ осознавал, что есть то, что эти двое могли разделить между собой и разделять их, все равно что отнять одного близнеца у второго. Мужчина быстро прибрался и накрыл обоих вторым одеялом, более теплым. — Я зайду утром, чтобы забрать тебя. Доброй ночи вам обоим. Цяо Тянья ушел так же тихо, как и пришел. Юаньчжо не знал, что такое ждать месяцами возлюбленного, Сунъюэ всегда был рядом и помогал, он молчалив, но действиями показывает свою любовь намного лучше, нежели словесно. Поэтому он мог заполнить недостаток в тепле и близости в душе Ланьчжоу. И он был готов делать это снова и снова, чтобы лечить душевные раны друг друга. Им еще жить всю жизнь со своими возлюбленными.