Кошмары

Всё чаще и чаще Джостена посещал в ночи один сон. Хотя правильнее будет назвать это явление кошмаром, ведь сон это нечто приятное, а не то, от чего ты просыпаешься в холодном поту, будто вынырнул из ледяной проруби, и твое настроение портится на весь последующий день. И посещает Нила в кошмарах Балтимор. Ему снится отец, который был его самым главным страхом в жизни огромное количество лет. Ему снится Лола, что смотрела на него с лисьей ухмылкой, в преддверии ожидавших его мучений. Ему снится топор, оставлявший на его теле мучительно огромное количество кровавых засечек. Он будто на яву ощущал острое и горячее лезвие на своей коже, что заставляло его тело биться в конвульсиях от боли. Нил отчётливо чувствовал, как пытался закричать, но горло обжигало болью, не давая произнести ни слова. Реальные события не повторяются лишь в самом их лучшем моменте – дядя не накрывает дом мясника, полиция не приезжает. Его пыткам нет прекращения. До одного момента. Пока не появляется странное ощущение, будто душа отделяется от тела. Картинка меняется. Расплывается, будто мираж. И он видит Эндрю - того человека, который стал всем миром для него сейчас. Слышит, как ему сообщают о смерти Нила. На лице его не дрогнуло и мышцы, будто ему сообщили что-то незначительное, а не гибель человека, с которым у него была особая связь, пусть и не особо долгое время. После ему рассказывают о личности Натаниэля, обо всем, в чем Нил ему так и не успел признаться. И лицо вздрагивает, приобретая эмоцию раздражения. Из его рта вырывается "ненавижу", но не обычное. Не такое, какое Нил уже привык слышать от него. А такое, будто Веснински перерезал всю его семью и испортил ему жизнь, заставляя страдать каждый день. Почему-то от этого сердце сжимается будто в тисках. Такие сны Джостен видит сейчас, но они были такого содержания не всегда. После событий в Балтиморе ему первое время снились просто небольшие кошмары, где над ним издеваются. Потом к издевательствам добавляются пытки. После этого дополняет картину смерть. Только около месяца назад в этом кошмаре начал появляться Эндрю. Сначала с безразличием к смерти Нила, а потом с ненавистью в сторону умершего Натаниэля. Покидая мучительную негу сна, Нил понимал, что такого бы не было в реальности. Он знал, знал лучше чем кто-либо другой, что Эндрю не отреагировал бы на его смерть так. В памяти были еще достаточно свежи воспоминания о том, как ему сообщили, что Эндрю чуть не задушил Кевина, в панике пытаясь понять, куда исчез Нил. Он помнил взгляд Миньярда, которым тот изучал его израненное лицо после кошмарной встречи с отцом. Это был не взгляд безразличия, не взгляд равнодушия. Но, несмотря на доводы рассудка, кошмарные сны будто травили ядом его душу. Джостен ощущал, как постепенно затухает. Конечно, это все было связано не только с ними. Приближающаяся сессия, вице-капитанство... Казалось, будто нагрузки с каждым днём становилось все больше, а сил разгребать это всё - меньше. На фоне стресса и сильной измотанности, кошмары посещали его чаще, чем раньше. Казалось, будто они пытаются добить Джостена, что и без того едва держится на плаву. И конечно же он не может об этом сказать никому. Да и что ему сказать? Он же не маленький мальчик, чтобы жаловаться на то, что ему снятся кошмары. Но эти кошмары были чем-то более серьезным, чем просто плохие сны. Нил начал отдаляться от Эндрю. Когда он видел его медовые глаза, то сразу же в памяти всплывал взгляд, полный безразличия, а иногда и ненависти, что настигал в кошмарных снах. Появлялся неоправданный страх, что Миньярд оттолкнет его от себя. И подсознательно Нил сам начал отдаляться от него. Это было не особо сложно, ведь его график был забит максимально. Ему часов на сон нормальный часто не хватало, что даже радовало в ситуации с кошмарами. Вот только они все равно приходили. Кошмары уже начали смыкать тяжёлую ладонь на горле Джостена, лишая его кислорода. Нил сам уже терялся в том, что ему стоило делать. Может все же обратиться за помощью будет не таким уж и чем-то жалким? Взрослый парень будет жаловаться на кошмары... • И от Эндрю не могло укрыться ухудшение в его состоянии. Миньярд видел то, что с его особенным человеком что-то не так. Парень не хотел лезть в это против воли Нила, но в ответ на свои вопросы получал "я в порядке", что Джостен будто поставил на репит с самого вступления в команду лисов какая бы херня с ним не творилась. Когда Нил за весь день ни разу к нему не подошёл и, кажется, даже не поздоровался, терпение Миньярда начало иссякать. Блондина серьезно напрягал факт такого отдаления. Ему было действительно тошно от мысли, что он может снова его потерять. Эндрю не знал, что стало причиной изменений в Джостене и вполне себе, опираясь на прошлые события их жизни, это могла быть какая-то очередная заварушка, в которую тот никого не хотел посвящать для "всеобщей безопасности". Что с ним творится – только бог знает. Потому что Эндрю, при всей своей внимательности, причин происходящему не находил. На фоне всех этих событий ему начали периодически приходить во снах не самые приятные образы. Будто Эндрю снова терял его. Его Нила. Миньярд безостановочно искал, но взгляд не находил среди людей рыжеватой макушки сколько бы не старался. Будто Эндрю попал в временную петлю, из которой не было никого выхода и находить Нила никогда не удавалось. Парня начало выводить по нескольку раз в неделю просыпаться в холодном поту с одной лишь мыслью в голове: "Где он?" После этого ещё весь день проходимость бороться с желанием почувствовать под своими пальцами кожу Нила, чтобы убедиться, что вот он — настоящий, живой, здоровый. Вот только сам Джостен будто не горел желания помогать ему, а Миньярд не был тем, кто мог нормально попросить. Даже их единственные встречи ночами на крыше, которые они всегда тратили на отдых в компании друг друга, — прекратились. Нил говорил, что ему нужно закрыть долги по учебе, но под кожей Эндрю отзывалось ощущение, будто ему врут. Будто причина была далеко не в этом. Явно было что-то ещё. В то же время кости Миньярда уже начало ломать от нестерпимого желания прикоснуться к человеку, что не удавалось заглушить ни сигаретным дымом, ни чем-либо другим. С Эндрю произошло то, чего тот больше всего желал избежать — он привязался. Нил стал неотъемлимой частью его жизни. Нил стал для него кем-то важным. Нил стал частью его семьи — не кровной, а душевной. И то, что кто-то стал настолько важным для Эндрю — играло с ним злую шутку. Миньярд слишком привык к своему Нилу. К своему, пускай часто достаточно дурашливому, но такому родному Нилу. Казалось, что эти недомолвки между ними ложатся тяжёлым грузом на душу. Эндрю не хотел лезть ему в душу через силу — то, что ему не рассказали о чем-то самостоятельно, говорило о том, что это явное "нет". Игнорировать подобное было не в стиле Миньярда, но сейчас была иная ситуация. Пока это касалось их двоих, с этим невесомым, но таким необходимым "это" между ними — Эндрю не желает этих недомолвок. Нил уже слишком много умолчал слишком важного за время их знакомства. Он уже не мог оставлять это все без внимания. Делать вид, что все так, как должно быть. Стоило завести серьезный разговор вне зависимости от того, хочет ли того Джостен или нет — Эндрю не хочет оставаться в неведении. Если Нилу просто надоел Миньярд, то ему стоит так и сказать напрямую, а если какие-то проблемы, то поделиться этим. Он уже слишком много скрывал. Пусть Эндрю и не признавал их отношения чем-то серьезным, в большей своей части из-за своих внутренних страхов, все равно осознавал насколько их с Нилом "это" для него важно. Миньярд планировал украсть Джостена на разговор после вечерней тренировкой — до нее тот "крайне сильно занят испанским", что его за уши не оттащишь. Нужно напрямую спросить его обо всём. Эндрю не собирался мучаться в своих догадках и похороненных желаниях из-за того, что кое-кто не может напрямую рассказать о чем-то, похоже, очень важном. Эндрю уже был полностью настроен на то, чтобы пройти докопаться до истины, добиться правды любой ценой, но неожиданно столь проблемная рыжая макушка оказалась рядом с его кроватью с вопросом насчёт того, можно ли присесть. Эндрю лишь согласно кивнул, беззастенчиво рассматривая Джостена. Выглядел парень откровенно плохо: кожа была бледной, под глазами появились небольшие синяки, сами глаза были красными от перенапряжения. Нил выглядел очень уставшим и измученным. И даже, кажется, похудел на несколько килограммов. Миньярд решил дать ему шанс и пока не давить на него, раз уж Нил пришел сам к нему, то парень готов дать ему право самому объясниться. Снова послышался вопрос о разрешении. Миньярд даже не задумываясь дал свое согласие. Как бы то глупо и асбсурдно вместе с его личностью не звучало — он уже был согласен на все, лишь бы разрешить молчание между ними. Если бы Эндрю был кем-то вроде Ники, что доносил до слуха окружающих почти абсолютно всё о чем думал, то парень бы прямо сказал: "делай что хочешь, только говори" — но Эндрю сдержанно молчал, наблюдая за тем, как искалеченное усталостью тело с ощутимой душевной тяжестью легло головой на его колени, поворачиваясь к нему лицом. Теперь Миньярд мог отчётливо чувствовать биение сердца Джостена. Почему-то это успокаивало. Как и сам факт того, что Нил сейчас рядом с ним. Это всё давало какое-то призрачное ощущение спокойствия. Они давно вот так вот просто не сидели вместе. Миньярд действительно скучал по нему. По самому проблемному парню на свете, по его голосу, по, рассматривающим Эндрю сейчас, голубым глазам. Казалось, будто на все то время, что они отдалились друг от друга, парня лишили чего-то жизненно важного. Словно органа, который необходим для жизнедеятельности. Было крайне плохой идеей подпускать кого-то к себе настолько близко, но это был не "кто-то". Это был Нил. Джостен с самого их знакомства в глазах Эндрю отличался от других. И с каждым днём, проведенным вместе, Миньярд все больше привыкал к нему и привязывался. Нил был дразняще особенным. Не такой как все. Ведёт себя по другому, мыслит по другому. И самым цепляющим было то, что Джостен всегда уважал его "нет". Это пьянило и притягивало к себе. Ладонь Эндрю потянулась к волосам парня, перебирая пальцами правой руки рыжеватую шевелюру. Он все ещё сохранял молчание в ожидании того, что Джостен что-то скажет. И парень действительно сделал это, разрывая тишину комнаты своим устало-хриплым голосом. — Знаешь, Эндрю... Мне после Балтимора начали сниться кошмары,- спустя пару минут тишины произнес Нил, расслабляясь от прикосновения рук к своей голове. Глаза устало закрылись, концентрируясь на движениях пальцев, что перебирали рыжие пряди.— Сначала они были достаточно редкими, а сейчас будто душат меня. Мне кажется, что я из-за них не в порядке. В любой другой момент, Эндрю мог бы прокомментировать это чем-нибудь вроде: "Вот это да! Сам Нил Джостен признал, что он не в порядке! Мне стоит попросить остальных заказать торт, чтобы отпраздновать это достижение?" Но Миньярд молчал — не хотел спугнуть этого глупого лиса, что лежал на его коленях. Свободная от перебирания волос ладонь, прикоснулась к коже щеки Нила. Миньярд не гладил по ней или же совершал любой другой ожидаемый жест. Простое касание. Касание, что говорило больше любых слов. "Я рядом" Нил измученно улыбнулся и взял чужую ладонь своей, переплетаясь с ней пальцами. Спокойный взгляд Эндрю выражал довольно очевидное: "я слушаю. Продолжай". Парень не считал слова про кошмары чем-то незначительным, ведь если Нил признал, что ощущает себя из-за них не в порядке — говорит о том, что это явно не какая-то мелочь. — Сначала мне просто снился отец. Как он надо мной издевается и пытает. Потом мне начала сниться смерть от его руки,- эти слова из потрескавшихся сухих губ слетали достаточно безразлично. Так и передавая отчётливое: "меня волнует не это". — А чуть больше месяца назад завершать этот сон стал ты. После этих слов, Джостен снова разорвал зрительный контакт, который восстановил пару мгновений назад. — Мне снится, будто душа выходит из моего трупа и я вижу тебя. Вижу как Ваймак говорит тебе, что я умер. Эндрю становилось тяжело это слушать. В голове зарождалось предоставление сказанных Нилом слов. Парень слишком отчётливо помнил то, что ему пришлось испытать, когда Джостен пропал. Что бы Миньярд почувствовал, если бы ему дали точную информацию о том, что тот мертв? Если бы ему показали мервтое тело Нила? Вероятнее всего, Эндрю бы снова слетел с катушек и его бы запекли в психушку. Миньярд отвлекся на свои мысли настолько, что не заметил как исходя из нежного перебирания волос, пришел к тому, случайно слишком сильно потянул за одну из рыжех прядь, когда в голове крутился страшный обрат. Джостен недовольно зашипел и Эндрю пришел в себя, отпуская схваченные волосы. — И вижу на твоём лице безразличие. Такое холодное... И можно было смириться с этим. Эндрю уже даже не старался предполагать какой бред снится Джостену и как на него влияет. В голове крутились мысли о том, как это может быть связано с молчанием между ними. Может это была лишь одна из причин и есть ещё что-то другое? Конечно Эндрю не мог забраться в мозг Нила, чтобы отыскать в нем ответы на свои вопросы, но казалось бы… равнодушие во сне легко заменялось их реальной близостью. Разве нет? — Но потом, через время в сон добавляется ещё один момент. Тебе рассказывают о том, кто я такой на самом деле. Нил отводит глаза и поднимается с колен парня, садясь рядом с ним. Ладонью касается щеки Миньярда. Эндрю чувствует дрожь, прошедшую по телу от этого действия. Это был не страх и не отвращение. Он скучал. Скучал по своему дурашливому Нилу, по его глупым словам, по прикосновениям пальцев к коже Эндрю. Казалось, что это был единственный человек, к которому Миньярд мог испытать нечто подобное. В голове Нила до сих пор бушуют образы из кошмаров с тем как Эндрю смотрит на него взглядом, полным ненависти. Джостен не знал, как отреагирует, если сейчас с таким встретится в реальности, поэтому не мог поднять взгляд. — И тебе больше не безразлично,- ладонь Нила безнадежно спускается с лица Миньярда на плечо. Парень все ещё не находит в себе сил посмотреть ему в глаза. Несмотря на то, что он отдалился от Эндрю — все равно не предоставляет как переживет, если их не такое уж и долгое “это” завершится. — На твоём лице отражается такая холодная ненависть,- на губах Нила расцвела нервная усмешка.— Будто даже если я умер, ты готов выкопать меня и воскресить, лишь бы убить снова. — А ведь я пока ехал в машине туда действительно допускал мысль о том, что у тебя может быть такая реакция,- болезненная улыбка вновь расплывается по лицу пуще прежнего.— Всё-таки я не успел рассказать тебе правду. Так долго кормил ложью. — Знаешь, я никогда раньше не испытывал такого сильного желания ударить тебя,- Эндрю поднимает лицо парня за подбородок, чтобы заглянуть в голубые глаза. Встретившись с ним взглядом, с души Нила будто камень упал. Пусть слова кому-то могли показаться грубыми, но глаза говорили громче. В них не было ненависти. Скорее можно было прочитать некое беспокойство. По лицу Нила было видно, что он не воспринимает слова Эндрю как серьезную угрозу – он явно ожидал такой реакции. — И каждый раз видя тебя я будто с ума схожу...- Нил смеётся с собственных бредней, разглядывая теплый взгляд Эндрю. Дальше Джостен не тратил времени на лишние слова, которые Миньярду для понимания ситуации явно были не нужны. Эндрю приблизился к нему и уже был в паре сантиметров от лица, смотря в глаза с немым вопросом. Они уже перешли грань, в которой просили разрешения на какие-то незначительные вещи, но казалось, что отдаление Джостена поставило это все под вопрос. Возможно “всегда да” именно сейчас превратится в “нет”. Если Эндрю заметит в выражении лица нежелание этого или получит в словах отказ, то не притронется к нему. Но когда на него смотрят голубые глаза, что впервые за долгое время снова стали яркими и горящими жизнью, осознание ответа приходит само собой и Эндрю втягивает Нила в поцелуй. Миньярд будто желал за одно касание наверстать все упущенное между ними. Всё то, что могло быть за время этих гребанных недомолвок, но они это столь глупо упустили. Напористо и жадно. Его не устраивал их перерыв. — Ты идиотина. *** Джостен впервые за долгое время смог поспать. Тихо, спокойно, без кошмаров и полностью всю ночь — Миньярд поставил перед фактом Нила вместе с Кевином о том, что ночная тренировка сегодня отменяется. Пусть Дэй и кидал возмущенные комментарии в сторону этого, но поделать ничего не мог. Ему не оставалось ничего, кроме как смириться. Джостен же, на удивление, был сам не против прогулять тренировку. Когда пальцы Миньярда нежно перебирали рыжие волосы — не хотелось уже ничего, кроме как растянуть этот момент навечно. Нил никогда не думал, что когда-нибудь в жизни будет настолько ведом на ласку, будто кот. Если бы Мэри была сейчас жива и узнала о том, что её сын стал настолько сильно привязан к какому-то человеку, то наверняка избила его до такой степени, что на нем живого места не было. Почему-то мысль об этом заставила уголки губ Джостена приподняться, будто он вспоминает что-то приятное. Постепенно приходило осознание того, насколько глупо было то, что он отталкивал Эндрю и пытался отдалиться. Будто специально делал себе хуже в бессмысленных попытках оградиться, чтобы не подтвердить своих подозрений. Не зря же говорят, что страху нужно смотреть в лицо. Иначе с ним не справиться. Тело под чужими прикосновениями было расслабленно и со временем Джостен начал ощущать, как его медленно затягивает в негу сна. Тело становится невесомым, мышцы теряют последние остатки напряжения, веки закрываются, не давая ему возможность дальше видеть Миньярда перед собой. Сон приходил постепенно и абсолютно не так, как было во времена, когда Нил спал один. В обычное время он быстро вырубался — будто принудительно. Но сейчас Джостен чувствовал себя так спокойно и умиротворенно, что не мог заставлять себя что-то делать. Всё шло само собой. Руки Эндрю прижимали засыпающее тело к себе, а Нил, уткнувшись в его ключицу, уже был не здесь, а где-то среди облаков и белых сонных овец. Этой ночью Джостен наконец-то спал. Впервые за долгое время, парень проснулся не в панике и холодном поту. Причем даже не от будильника, а сам. И ощущал себя правда выспавшимся. Неужели? *** Нил рассматривал паутину ниток, натянутых на круг. Это только что прилетело в него со стороны вернувшегося откуда-то Миньярда. Уголки губ приподнялись в лёгкой улыбке. Джостен уже видел нечто такое где-то, но не был уверен в том, что правильно помнит. – Это мне?- сорвался вопрос с губ Нила, пока он крутил в руках брошенную рыжую диковинку, внизу которой висели крашенные перья и разные бусины. Это всё выглядело правда интересно. – Ну а кто у нас от кошмаров с ума сходит? Ловец снов, чтобы крышей не ехал. Тон Эндрю то и дело подчеркивал это как шутку, но Нилу было все равно приятно, ведь он понимал, что это забота. – У меня уже есть ловец снов,- произнес Нил, откладывая в сторону подарок и потянул Эндрю за руку, чтобы тот тоже опустится на кровать. Миньярд недовольно фыркнул на это, но это не мешало ему удобнее присоседиться рядом с ним, опираясь головой о плечо Нила. Наконец-то их проблемы с отталкиванием обрели свое завершение. Джостен больше не избегал его. Было приятно осознавать это. Они снова рядом. Их душевное родство не было прервано этими неожиданными трудностями.