Звезда дракона

Клочок футболки на пальце развязался и остался позади. Шаг за шагом, ступень за ступенью. Лёгкая усталость прибавляла интереса. Лёгкий страх и волнение разливало будоражащий кровь адреналин. Чёткий план, новая обойма в пулемёте – чрезвычайно приятный бонус. Выстрелы, приближающиеся отчаянные перекрикивания – музыка для ушей. Она шла. Шла и не чувствовала ничего, кроме лёгкости и небольшого удовольствия. Тэян и тяжёлый выбор позади, дальше лишь пряник. Даже если её сегодня убьют, даже если это сделает Ин Хо, умрёт она с улыбкой. Потому что в последний день она принесла и принесёт немало страданий. Потому что привкус крови, слизанной с разошедшейся ранки на среднем пальце, будоражил сознание. Совон сменила режимы стрельбы. Решила попробовать что-то новое. Очередью она ещё  не стреляла, считала это пустой тратой патронов. Стоило проверить. В любом случае, лучше уж так, чем стоять и целиться в каждого по отдельности, стоять и ждать пули. Коридор был пройден. Кан облизнулась и упёрла язык в левый уголок губ. Даже особо не целилась, держа оружие, слегка прошла вперёд, чтобы никто никого не заслонял. Удивлённые лица и голоса её не интересовали. Вопросы «Где остальные?», «Ты принесла обоймы?», «Что ты так стоишь?» не долетали до сознания. Она нажала. Зажала курок, вцепившись в пулемёт, который слегка подрагивал в её руках, повернула оружие, чтобы зацепило каждого. Кровь брызнула из новых ран, стены теперь окрашены в горошек. Они лежат на земле, ещё дышат, шевелятся. Глаза выпучены, в них видна боль. В том числе и боль душевная. Предательство. Забава для Совон. Девушка смотрит на распростёртые тела. Возвращает язык в рот, губы потихоньку сохнут. Она не улыбается. Ещё смотрит так грозно, с жаждой, но внутри будто расцвели ромашки. Ей не гадко. Совон не мучает совесть. Та давно покинула её, может, краткосрочно и появилась, вселившись в Тэяна, но теперь, без сосуда, она вновь затаилась где-то очень глубоко. Кан сорвала с себя номер и сжала в левой вытянутой руке так, чтобы солдатам, оставшимся на противоположной стороне, было его видно. Совон смело пошла вперёд. Вроде быстрым шагом, но заметно без старания укрыться от пуль. Те не летели. Солдаты стали пробираться к коридору. В голове 002 не звучала никакая музыка. В ушах лишь звенело. Оттого, что всё так быстро и неожиданно стихло, казалось, будто она оглохла. Совон переступила через чью-то ногу. Кто-то застонал сзади. Но всё это позади. Лишь лужа крови, в которую ступила её нога, была с ней сейчас. Но и та осталась в прошлом, стоило Кан сделать ещё один шаг. Злосчастный коридор. Столько в нём пережито, столько крови пролито, столько жизней отнято, пуль вонзено в фасад. Совон идёт по нему так просто, так безмятежно, будто не она здесь полчаса назад отбивалась от тех, кто пытался её убить. Будто это не поле боя, а обычный коридор. Будто Кан – победитель, пишущий победу, для которого не существует ни костей, ни тел. Совон глянула на пулемёт и сменила режим. Коридор остался позади, стоило девушке свернуть за угол. Кан бросила в сторону манжет, уже ей совершенно не нужный, и уверенными шагами направилась к двери, подпёртой оружием. Сколько раз здесь ходил Ин Хо? Что испытывал, когда ему пришлось, по крайней мере, притвориться, что он пришёл сюда с войной? Совон не знала. Но очень хотела знать. Кан всегда одна. Подобная мысль почему-то озарила, пока она шла на звуки стрельбы. Может, у девушки не было единомышленников. Может, они все просто в какой-то момент погибали. Краткосрочно присутствовали в её жизни, а затем уходили. Нет, она не одна. Совон нередко думала, что её не любят. Иногда ей даже это нравилось, но в глубокие бессонные ночи она не могла не задуматься, так ли это хорошо. Но сейчас Кан видела: она просто не всегда умела любить в ответ. В детстве с ней всегда была Халида. У Бин заботился о ней, как бы сурово не было воспитание. Тэян предоставил адвоката, слал посылки в тюрьму. Кто-то из её сокамерников следил за её сном, когда другая сокамерница желала ей зла. Её мама всегда её любила, даже когда услышала новости. Правда, Кан не успела об этом узнать… Ван Ын, Уго, та девчонка Мэй. Да даже Вербовщик, с которым она, правда, знакома была недолго, но от одиночества он спасал. Но каждый из них мёртв. Кроме Ван Ына, правда, тот почему-то уцелел. А сейчас… У Совон, кажется, есть Ин Хо. Она не хочет, чтобы и он умирал. Чтобы её ураган засосал и его. Ей лучше одной. Так, чтобы она могла разойтись, но при этом не задеть близкого. Нет близких – нет пострадавших близких. - Ки Хун, - позвала Совон, заворачивая за угол и подходя к двум мужчинам со стороны Сона. У них заметно кончались патроны, они даже практически перестали предпринимать попытки отбиться. Жалкое зрелище, но Кан могла их понять. - Совон? – 456 обернулся, глядя на  девушку, сосредоточенно сжимавшую пулемёт. Голова её норовила закипеть от сотней основных и запасных планов, однако пока разум оставался трезвым и холодным. Лишь страшно хотелось курить. Жаль, что Совон не курит, - Вы принесли патроны? Что с остальными? - Неправильный вопрос, Ки Хун, - с раздражением пробурчала Кан и резко дёрнула пулемётом, направляя дуло на Чжон Бэ. Тяжёлый вздох, явная угроза. Ки Хун с недоумением посмотрел на девушку. Но быстро всё понял. И едва сдерживал ярость, - Оружие на землю. Без резких движений. Реакция у меня хорошая, одна уже допроверялась. - Ты стреляла в 120? – прорычал Сон, выполняя указания, но не отрывая взгляда от Совон. Та не ответила, - Предатель. Ты убила остальных, да? Стоило догадаться, что ты на их стороне. Да ты же убила их всех. А как же Ён Иль? А Тэян что? - Ты слегка ошибся, Ки Хун, - совершенно не глядя на двух мужчин, произнесла Совон. К их троице приблизились солдаты, Кан без возмущений убрала оружие и, вслед за Чжон Бэ и Соном, опустилась на колени, ощущая затылком недалёкое присутствие дула, - Я не с ними, - в десятке метров показался силуэт. Теперь Совон никак не могла не узнать его, скрытого под чёрным костюмом, великолепной маской и кожаными перчатками. Всё кричало в нём: походка та же, быстрая, с покачиванием плеч, ширина корпуса, рост, левая рука, держащая пистолет. Кан смотрела на него почти заворожённо, как бы ни старалась отвести взгляд, - Я с ним. Каблуки лакированных туфлей стукнули по полу не раз. Ки Хун смотрел вниз, но, осознав, кто перед ним, поднял голову. Ин Хо поймал его взгляд. Полный ненависти, горящий, метающий искры, готовый уничтожить. Впервые лично встретил от него подобный. Как же иначе Сон смотрел на него теперь. Пару минут назад он кричал в рацию, едва не рыдал, узнав о смерти Ён Иля. Может, Ин Хо и Ён Иль всё же имели одинаковый характер, по крайней мере, он нередко проявлялся. И Ки Хун же дорожил Ён Илем. А теперь… Перед ним враг лишь потому, что Ин Хо – Ведущий. Ки Хун не знает его мыслей, его личности, но всё равно ненавидит. - Игрок 456, - позвал Ведущий, - Вам понравилось играть в героя? Это всё, что он сказал. А затем всё произошло быстро. Резкое движение, Ин Хо направил пистолет на Ки Хуна. Тот был готов. Умереть даже сейчас, но с прежней яростью, успев сделать хоть мелкий шаг, зажечь искру в сердцах игроков. Он тяжело дышал. Он готовился к пуле. Но Ведущий не стрелял. Нет, смерть – слишком лёгкое наказание. Сама жизнь заставит Ки Хуна страдать. Когда он останется наедине с мыслями. Стоит его подтолкнуть. Если Сону мало смертей, мало Ён Иля, остальных хороших ребят, стоит забрать ещё одного. Самого дорогого. - Вы, похоже, ещё не поняли последствия вашей игры в героя, - послышался изменённый голос. Пистолет был перенаправлен. Совон, оказавшаяся между мужчинами и слегка позади, лишь шевельнула глазами. Последствия… Кан поняла ход Ин Хо. Выстрел не был для неё сюрпризом, она не дрогнула, лишь слегка опустила глаза в пол. Она не видела предсметрных, наполненных ужасом глаз Чжон Бэ. Но отчётливо слышала крик Ки Хуна. Тот бросился к другу. Совон резко схватили за плечи и дёрнули вверх. Ки Хуну вдавили голову в пол. Крик был душераздерающим. Последняя капля. Почему он потерпел неудачу? Почему от этого страдают люди? Ин Хо был прав – в этом Кан не сомневалась. В его взгляде, когда Ведущий собирался стрелять в его голову, не было раскаяния, было недостаточно боли. Лишь сущая ненависть, злость лишь на обстоятельства и проигрыш. Он не задумался - может, не успел? – об остальных погибших. Его не рвало на куски осознание вины. Хван ему помог, натолкнул, скажем так. И, кажется, урок усвоен. Ин Хо развернулся, стал уходить, ступая между выстроенными солдатами. Его заслонил заменяющий. Ки Хуна держали. Но Совон знала, что сейчас мужчина по-прежнему ненавидит систему, Ведущего, но никак не себя. Он кричал, не вкладывая в крик слов, но Кан в какой-то момент поняла, что этот крик направлен был и на неё. Девушку ткнули пулемётом, один солдат встал впереди, указывая путь. Совон ожидала, что после Чжон Бэ пуля окажется в её черепе или груди, но вот её ведут, живую. То, что она выжила, даже немного радовало, поднимало настроение. Смерть 390 никак на неё не повлияла. Люди приходят и уходят. Даже приятные люди. Совон сунула бы руки в карманы, но поняла, что это будет выглядеть совершенно неуважительно. Так она поднималась по лестнице, проходила мимо выстроенных солдат, ощущала на себе их заинтересованные провожающие взгляды. Уходила, зная, что она не предавала. Она просто выбрала. Выбрала то, что нужно именно ей. Да, эгоистично. Но, если Совон никем более не дорожит, почему бы и не думать только о себе? Да, она разрывалась между Ин Хо и Тэяном, единственными людьми, которые ей небезразличны. О них она думала. Старалась. Однако учесть все интересы противоборствующих сторон невозможно. Совон выбрала. Даже если глубоко в душе она понимала, что это всё же было предательство. Кан выбрала предательство тех добрых людей, что зачем-то доверились убийце. Комната у Ин Хо, кажется, была интересной. Солдаты оставили их наедине, видимо, исполняя какой-то из приказов. Заместителю было сказано подождать пять минут, пока не разберутся с Совон. И вот она стояла в дверях, пялясь в спину Ин Хо, только теперь позволив себе запустить уставшие висеть руки в карманы. Тишина тянулась долго. Хван, кажется, прогонял в голове какой-то диалог и ворох мыслей, и Совон старалась его не торопить. У неё был один свой вопрос, но она не стала задавать его сразу. Сначала ей хотелось просто насладиться молчанием. Видом спины, которую ей очень хотелось обнять и прижать к себе, отданного самодельного браслета, сползшего теперь вниз, на правой руке. Всё же надел. Кан позволила себе тепло улыбнуться. Странный у неё видок: глаза как у зверя, вид абсолютно уставший и слегка дерзкий, а на губах лёгкая улыбка. - Почему ты меня не убил? – спросила наконец Совон. Лицо тотчас приобрело более серьзный вид, - Я же тоже приняла участие, и немалое, в данном действии… Из-за меня полегло немало солдат, а на мне лишь одна царапинка. Она знала два возможных варианта ответа. И хотела лично услышать от Ин Хо, какой из них верен. Совон была практически уверена в том, что это из-за работы. Из-за того, что она – кажется, ценный сотрудник. Хвану, наверное, стоило бы её убить из-за недоверия. А оно наверняка должно было проявиться, особенно после столь уверенных шагов против его армии. О втором варианте ей и думать не хотелось. Кан в него не верила. Ин Хо, что-то про себя решив, положил пистолет в какой-то карман и повернулся. Он снял маску быстро, но аккуратно, и швырнул её в сторону. Взгляд Совон впился в его глаза. Уставшие, злые, но сейчас такие тёплые. В них проглядывалось сомнение и волнение. Ин Хо не скрывал от Кан своих глаз, не скрывал сейчас от него лица. И девушка не скрывала. Смотрела открыто, с интересом и лёгкой благодарностью. Он снял маску. Он не прятался. Он хотел говорить честно, чтобы она и подумать не могла, что он лжёт. Столько почему. Ин Хо давно уже задал себе все эти вопросы. Почему ему так хочется, чтобы она улыбалась, хотя бы глазами? Почему ему достаточно просто сидеть рядом в полном молчании, чтобы насладиться моментом? Почему он ищет её фигуру в толпе? Почему едва отрывает от неё взгляд, когда стреляет в Чжон Бэ? Почему раскрывается? Почему не боится? Почему сердце так отчаянно билось, когда она призналась в своих чувствах? Он знал ответ. - Я люблю тебя, - произнёс Ин Хо низко, но мягко. Совон неверующе переводила взгляд с одного глаза мужчины на другой. Искала признаки лжи, но не находила. Тогда-то сердце и застучало с необузданной силой. Она не верила. Вернее, верила Ин Хо, но не верила в реальность происходящего. - Что? – переспросила она. Так же, как это сделал Хван час назад. Но Ведущий не отмахивался от своих слов. Он сделал быстрый шаг, Совон – второй, и ладонь Ин Хо поймала затылок Кан, притягивая её лицо к своему. Его губы накрыли её в осторожном, но голодном поцелуе. Совон приоткрыла рот навстречу ему, обвила желанную спину руками, прижимаясь ближе. Спина и плечи казались мягкими и приятными, Кан с жадностью сжала мужчину сильнее, а тот в ответ притянул её за талию. Когда воздух кончался, они открывались, смотрели в любимые глаза, а затем продолжали, неспособные насытиться с одного раза. Время было забыто. Лишь эти двое и первый поцелуй. Они были как молния в ясный день. Не вовремя и не по понятной причине. Как два одиноких котёнка, они жались друг к другу, найдя нужного им человека во тьме. Злодеи никогда не заканчивают хорошо. У людей с тяжёлой судьбой тяжёлый конец. Но им в этот миг хотелось верить. В то, что всё будет хорошо. Что их ждёт светлое будущее, полное любви, друг друга. Что они умрут от старости, держась за руки, где-то в живописном месте. И весь поцелуй был наполнен верой. И лишь солёные слёзы обоих, понимавших, что риск потерять друг друга слишком велик, мешали этой вере проникнуть глубже в сердца, возвращал в реальность. Не бывает у злодеев счастливого конца. Но хотелось верить, что они не злодеи.