А кот пришел (я ему не рад)

Сугимото проснулся. Только что спал крепко, хоть пушками греми над ухом, а теперь — сна ни в одном глазу. Странно. Оглядеться — и обстановка вокруг все та же: тишина, мрачный лес, звездное небо, свет костра (только огонь уже догорает, вспыхивая искрами на последнем издыхании, а часовой Усияма бессовестно дрыхнет и не спешит ворошить угли палкой). Все та же твердая земля, от которой затекла поясница, и все тот же свежий ночной воздух, пробирающий до костей… с правой стороны. Как ни привыкай спать на голой земле, всегда страшно холодно, даже летом, а потому игнорировать внезапный и крайне подозрительный источник тепла слева не получается. Слева — значит, не костер. Асирпа спит рядом с Усиямой — выходит, ей не до Сугимото. Голая красотка, разумеется, могла обнять его разве что во сне, поэтому вместо нее, свернувшись калачиком, ему греет бок кто? Бродячий кот? Огата? Огата?! Резко повернув голову, Сугимото едва не стукнулся носом об чужой нос. Рефлекторное желание отхватить, как дикое животное, этот нос зубами — пришлось подавить. Асирпа бы не поняла. Наивная, не разбирающаяся в людях девочка… На штык бы этого мутного типа да выстрелить — и дело с концом. Но держи друзей близко, а врагов еще ближе, да? Мутный тип, он же — нарушитель личного пространства, он же — грелка — что-то промурлыкал, поворочался, прижимаясь сильнее, и продолжил тихо-мирно спать как ни в чем не бывало. Выражение лица при этом состроил какое-то совершенно кошачье. До чего странный мужик все-таки. О нет, не надо на него смотреть. И думать, что от его присутствия рядом теплее — тоже не надо. Должен быть мороз по коже, ведь, в конце концов, это же Огата из Седьмой дивизии. Предатель и просто подозрительный тип. Да еще и «ситатап» не приговаривал, обижая Асирпу, а это же вообще непростительно! Нет, ему доверять нельзя, с него нельзя глаз сводить, пусть тот и сам постоянно следит за всеми из какого-нибудь темного угла своим кошачьим взглядом. Нет, правда, точно кот. Вот и лапу закинул на грудь, мешая дышать ровно. Сугимото возмущенно скрипит зубами: лапа предателя предательски теплая. И держит на удивление крепко, так что аккуратно выползти из-под нее никак. Спихнуть кото-извращенца в костер, чтобы сгорел там всем им на удачу? Все еще, к сожалению, нельзя (Асирпа расстроится). Просто оттолкнуть грубо — так все проснутся от шума (Асирпа очень расстроится). Ну и что теперь? Смириться? На самом деле, сопящий на ухо Огата не представляет угрозы и даже выглядит безобидно, к тому же делает доброе дело — накрывает теплым плащом, — но все равно раздражает. Потому что какого хрена? Конечно, если выбирать между, допустим, каким-нибудь чокнутым каннибалом в юбке и предателем из Седьмой дивизии, то уж лучше Огата, да хоть тоже голый (а Иэнага — это к Усияме, пожалуйста). Но, серьезно, что этот мужик тут делает? Вообще не понятно, как так получилось. Точно же засыпал на противоположной стороне от костра. Может, ходил отлить, а потом спросонья упал на первом попавшемся месте? Чушь! Со снайперами так не бывает, особенно на войне (а они на войне). Или тот не спит вообще, а только придуривается зачем-то? И тогда Сугимото зря все это терпит. Ну, судя по ритму дыхания, Огата все-таки спит (или хорошо притворяется). Да только тут не успеешь облегченно выдохнуть от этого факта, как тот закидывает на тебя еще и ногу, и так, что теперь даже вырваться не получается — держат цепко, как любимую винтовку. Вдруг действительно со своей ненаглядной перепутал, вот и обнимает? Ладно, пусть обнимает дальше, все-таки с ним и правда намного теплее. И этот его плащ еще. Как одеяло. По одеялу Сугимото скучает. Обреченно вздохнув, он старается устроиться поудобнее в обнимку с новым соседом по спальному месту. Желания спать, правда, не прибавляется. Раздражение хоть и ушло, но какое-то волнение все еще осталось. Так, а это что такое?! Куда лезет этот недо-кот?! Сугимото морщится: Огата уткнулся ему куда-то в ворот и тихонько замурчал сквозь сон. Теплый, мурчащий, своевольно обнимающий его среди ночи гребаный кот. Спасибо, хоть не вылизывающий, а то Сугимото и так краснеть начал от обжигающего шею дыхания. Хотя от котов не краснеют, вроде как? Ох, а ведь только настроился поспасть. Попробуй усни теперь, когда рядом этот, хрен бы знал что во сне видящий, кот! Может, если его погладить, то отстанет, наконец? С котами так бывает: упрямо липнут, пока не приласкаешь. На всякий случай оглядевшись — не смотрит ли кто? — Сугимото гладит Огату по вечно прилизанным, а теперь растрепанным волосам. Странное ощущение. И как-то непривычно гладить того, кто обычно сам себя напоказ обхаживает лапами — свою модную прическу, за которой, судя по всему, тщательно следит в любых условиях, будто от этого зависит его жизнь. А еще у него вечно прядка выбивается, как он ни старается вправить ее обратно. Хороший котик, хороший, спи и не гадь где попало… Сугимото, о чем ты только думаешь?! Руки убери и перестань наглаживать спящего и прижавшегося к тебе мужика! Это все потому, что тебя тысячу лет так не тискали? Сделай доброе дело: сходи к девкам как только так сразу, а? Как назло, в ответ на поглаживание Огата мурчит громче и принимается по-кошачьи наминать его грудь лапой. Сугимото смущенно ерзает на месте, пытаясь прекратить это непотребство. Безуспешно, конечно же. Зато становится почти жарко, что не может быть минусом в лесу-то ночью, а потом и вовсе как-то умиротворяюще, будто и в самом деле на груди кошка мурлычет. Огата точно человек? И Сугимото это все не снится? О том, что подумают остальные, когда застанут их наутро в таком положении, он подумал уже слишком поздно, когда проваливался в сон. Снились кошки.