Персиковый сад

      С улицы донесся громкий хлопок, заставивший меня вздрогнуть. Я медленно разлепила заспанные зенки, не шевелясь, а в голове у меня промелькнула мысль о том, что я не заметила, как уснула. Мне совершенно не хотелось двигаться, но мотивирующий внутренний голос заставил одну из моих рук медленно подняться на уровень лица и потереть ладонью глаза, окончательно смахнув с себя оковы сна.       На меня ласково падали теплые лучи заходящего летнего солнца — опять кое-кто забыл задвинуть шторы — и я поняла, что пробыла в одном положении довольно длительное время. Я сидела в мягком и очень удобном кресле, заботливо подстроенного под мой невысокий рост. На моих коленях лежала книга, открытая на той странице, на которой я прервалась, пока читала ее. То ли пригрелась на солнышке, то ли содержание повествования было настолько интересным, что мой мозг решил вырубиться, лишь бы не терпеть эту нудятину. Я закрепила цветастую закладку у корешка, нацепила очки на нос и закрыла книгу, посмотрев на ее обложку. «Основы архитектурных зданий и строительных конструкций» — гласило большими буквами название чтива без картинок. За исключением схем и чертежей сомнительного качества печати, разумеется. С каких пор я интересуюсь старыми учебниками оставалось загадкой, однако теперь все вопросы о моем и по сей день не самом здоровом режиме сна отпали сами собой.       Я неспешно встала с кресла и потянулась, чувствуя, как приятно хрустят один за другой суставы в позвоночнике. Вальяжно пройдя к большому стеклянному шкафу, хранящему в себе еще кучу всяких скучных и не особо книжек, поставила учебник на место и поправила забившийся подол платья. Никогда не умела носить их «как леди» и следить за отдельной жизнью своих ног, вечно норовивших согнуться для более удобной позы. Теперь меня начинало раздражать, что я спросонья заостряю внимание на деталях, не стоящих акцентов. Машинально поправив выбившуюся прядь светло-русых волос из общей густой копны обратно за ухо, я посмотрела в высокое окно.       За его стеклом виднелся горизонт, выходящий на зеленый персиковый сад с красиво оформленной дорожкой из каменной кладки на заднем дворе большого частного дома, на секундочку, собственной разработки, и я, несомненно, гордилась проделанной работой. Недалеко были видны небольшие постройки, служащие складом или сараем с разными подручными средствами и инструментами для садоводства. Если всмотреться в горизонт, можно разглядеть, как ярко сияет вода в последних лучах сегодняшнего дня. Представить, как в волнах блещет рыба, которую ты наловишь, если захочется устроить небольшой поход к реке с палатками и песнями у костра. Небо было невероятно красивым, собравшим в себе розовый, желтый, оранжевый и голубой цвета, будто выдающийся художник расписал его после смерти, обратив на себя последнее внимание природным шедевром. Я любила лето за особую атмосферу беззаботности, а ведь был только конец июня. Предавшись воспоминаниям о детстве и старых друзьях, с которыми я больше никогда не смогу поддерживать связь, как раньше, мой затуманенный ранее меланхоличный взор сфокусировался на промелькнувшей огненно-рыжей макушке, сильно выделяющейся в этом изумрудном море, дарующим нам вкуснейшие плоды.       А потом я услышала его мелодичный голос и мое сердце, словно в первый раз, растаяло от звучания, насколько он был теплым. Все грустные мысли сразу же исчезли — их совершенно бесцеремонно захватил обладатель моей души в одно мгновение. В прочем, так всегда происходило, стоило Каллисто заявить о себе даже на секунду. Наглости этого молодого человека (к слову, он был младше меня лишь на год) не было предела, но я никогда бы не призналась в том, что такая его сторона мне очень нравится.       Комната, больше похожая на кабинет, в которой я проснулась, была на первом этаже, а потому в свои двадцать с хвостиком (она совсем не хотела признавать, что будет отмечать свое тридцатилетие в этом году), я решила немного пошалить и выбраться из объятий дома через окно, однако попала в объятия другого человека. Сильные руки ласково и осторожно подхватили меня до того, как мои ноги в белых босоножках коснулись бы влажной после тщательного полива клумб с бело-розовыми пионами почвы. Я почувствовала, как мое лицо краснеет от стыда. Ну, конечно, ведь меня только что так быстро обнаружили! Поймали, как девочку за косичку. Я не смогла даже и слова произнести, а как посмотрела в лицо своего похитителя, совсем онемела. Мой рот сам собой открывался и закрывался, словно у выброшенной на берег рыбы, а руки обвились вокруг крепкой шеи. И опять я залипла на его красоту. Моему смущению не было предела, когда меня прижали ближе к груди, а я уже не могла разобрать, чье сердце так бешено колотилось — мое или его. Или они бились в унисон?       Из спутанных мыслей меня вырвало внезапно веселое обращение:       — Пытаетесь сбежать из заточения, синьора?       Ох, конечно. Я могла ожидать чего-то иного? Смешная.       Мои губы растянулись в неконтролируемой улыбке. Я заражалась его оптимизмом и не могла оторвать взгляда от ласковых лазурных глаз, смотрящих в мои с такой любовью, что я в нее верила и утопала без остатка в собственных ответных чувствах. Кажется, если бы я расплавилась в его руках, он бы растаял вслед за мной, и мы слились бы в одно целое.       — Увы и ах, мой побег быстро обнаружили и пресекли. Признайся, ты поджидал меня?       Мы тронулись с места. Каллисто сделал два широких шага и вылез из клумбы со мной на руках, оглядываясь, словно нашкодивший школьник. Он усмехнулся и направился вглубь сада, даже не думая опускать меня на землю.       — Нет, я очень удачно мимо проходил. Почему-то так и думал, что ты уже проснулась, захотелось проведать. Я соскучился. — Мое сердце почти болезненно сжалось, и я ощутила, как от груди разливается приятный жар по всему телу.       Совсем не хотелось, чтобы он видел мое заалевшее от стеснения лицо, и я отвернулась к его плечу, прячась. В таком положении его запах стал настолько ощутим, что хотелось раствориться в нем. Он пах так сладко, что я с трудом подавляла желание откусить от него кусочек, вдыхая полной грудью. Я опомнилась, что задержалась с ответом, только тогда, когда его рука нежно перебралась от поясницы к спине, чтобы было удобней меня держать. Наверняка он все уже понял и тайно умилялся мне.       — Так ты знал, что я спала? — Не нашла я лучше, что ответить.       — Мг-м, и решил не тревожить. Ты много работала над планом от заказчика в последнее время по ночам. Я рад, что ты, наконец, отдохнула. Как себя чувствуешь, дама моего сердца?       — Я в порядке, спасибо, — снова смутилась и сжала его рубашку в пальцах, — отпустишь меня?       — Когда дойдем — обязательно. — Я услышала в голосе Каллисто нотки недовольства. — Поможешь мне?       — С чем?       Но вместо ответа он кивнул вперед, подбородком будто указывая, с чем мне придется столкнуться. Не думая, я повернула голову, проследив за направлением взгляда того. Совсем не ожидая подвоха, я получила крепкий поцелуй в щеку. Вдали, разумеется, ничего, кроме деревьев, не было и в помине, а я повелась и попалась. Снова!       — Ах, ты! Хитрец! — Я почти закричала и уставилась на него с возмущенным видом. Он совершенно точно не жалел о своем маленьком обмане. В разы повеселел, смеясь и откровенно забавляясь моей реакцией. Стоило мне театрально закатить глаза и скрестить руки на груди, изображая из себя вредную принцессу, задетую за живое, мой дорогой супруг все-таки удосужился мягко поставить меня на землю, и я повернулась к нему лицом. Моих стоп коснулась мокрая трава и защекотала, от чего я потерла одну ногу о другую.       В это время левой рукой Каллисто убрал всю ту же вечно выбивающуюся прядь волос с лица, после кладя на мою контрастно горячую порозовевшую щеку ладонь, нежно оглаживая кожу под большим пальцем. Мое внимание сразу переключилось на него, и я обомлела от ласки, придерживая его руку своей, чувствуя под собственной ладонью прохладу кольца на его безымянном пальце. Я сделала небольшой шаг к нему и прижалась вплотную, вновь оказываясь в объятиях, в которых я чувствовала домашний уют и безопасность. Каллисто обвел меня руками за плечи и спину, наклонившись, чтобы обнять меня крепче, а я почти вцепилась в одежду между его лопаток, упершись подбородком в плечо.       Так было приятно осознание, что у нас получилось. Что мы преодолели расстояние, пережили трудности, справились со всем вместе. Что наши отношения сквозь года стали только крепче и расцвели. Было приятно понимать, что мы есть друг у друга. Что, как бы это заезжено не звучало, он — мой, а я — его. И у нас все впереди, даже если в нас никто никогда не верил.       А еще…       — Настасья, как поживает наш цветочек? — Каллисто прервал тишину полушепотом, осторожно кладя свободную руку на мой живот, словно боялся спугнуть воцарившуюся атмосферу, которую мы сами же и создали тем, что прятались в саду от домработников. Словно дети, не желающие возвращаться домой поздно вечером на ужин.       И ведь действительно — глянув на небо, уже появлялись ранние звезды на все еще светлом полотне, а солнце зашло за горизонт. Постепенно становилось прохладно и только сейчас я поняла, почему мой муж не отходил от меня ни на шаг — согревал. Я стояла в одном легком платьице на петельках и от влажности в воздухе из-за реки недалеко от сада легко могла бы замерзнуть, но меня это не пугало. Нежно улыбнувшись, я прикрыла глаза и прижалась щекой к груди возлюбленного — он помнил даже такую мелочь и незаметно заботился, ведь от открытого беспокойства я бы отмахнулась. Постояв так в недолгом молчании еще чуть-чуть, я немного отстранилась, взяла прекрасное лицо Каллисто в свои аккуратные руки, наклонила его к себе совсем близко и мягко коснулась дрогнувших в улыбке губ своими. Мы неспешно сминали губы друг друга в невинных поцелуях, и никто не был в силах остановить эту тягуче сладкую пытку. Мои руки сцепились на его шее, зарываясь в рыжие кудри, а его — крепко прижали меня еще ближе за талию, хотя ближе уже было некуда. Но прервать поцелуй через несколько минут, все же, пришлось, когда мы услышали шорох позади, который заставил нас почти отпрянуть друг от друга от испуга. Это оказалась всего лишь заблудшая кошка, и я звонко рассмеялась — неужели мне было бы неловко, если бы нас застукали в таком положении? И вправду смешная. Заразив заливистым хохотом Каллисто, мы чуть не согнулись в три погибели, а виновница торжества — такая же рыжая, как и синьор Беллори — равнодушно прошла мимо, подняв хвост трубой и потеряв к нам всякий интерес. И только потом я вспомнила про заданный вопрос.       — Наша дочка ждет не дождется появиться на свет и порадовать папу своим цветением. — Я широко улыбнулась, закрыла зеленые зенки, прижавшись лбом ко лбу Каллисто и ощущая на себе влюбленный взгляд, в котором готова была потеряться навсегда, не жалея о последствиях.       — Тогда мне стоит продолжать радовать маму, чтобы малышка родилась здоровой и счастливой. — Казалось, его лучезарной улыбкой можно было запросто осветить весь мир.       — Ты всегда меня радуешь, солнышко. Всегда.       — Это мое самое ценное достижение за всю жизнь. Я люблю тебя, душа моя, очень сильно люблю.       На моих глазах навернулись слезы, услышав такую искренность в родном голосе, но я быстро их сморгнула и выровняла сбившееся дыхание, нежно поглаживая Каллисто по голове, убирая отросшую челку с глаз. Я быстро придвинулась ближе к горячо любимому мужу, прошептав в ответ: «я тоже тебя очень-очень сильно люблю». Вновь его целуя, но в этот раз не стала задерживаться, также быстро отстраняясь. Заметила, как он немного расстроился, но не стал ничего говорить, взяв меня за руку, поднеся ее к своим губам и прижавшись ими к тыльной стороне ладони.       Уже стемнело достаточно сильно и вдоль дорожки зажглись фонари, частично освещая сад. Заметно похолодало и мы неспешно двинулись к дому. В этот раз я взяла Каллисто под руку и почти положила голову на его плечо, а он учтиво подстроился под мой темп, заметив, что я хочу немного прогуляться. Хоть мы и шли вдоль дороги, некоторые ветки с сочными плодами наклонялись достаточно близко к ней, поэтому моему милому не составило труда сорвать персик прямо у своего лица, протереть его о собственную одежду и заботливо вручить мне.       — Угощаешь? — Усмехнулась я, принимая подарок.       — Разумеется. — Каллисто улыбнулся в ответ, посмотрев на меня, а после поднял голову, высматривая еще персик по пути. Но, не найдя ни одного такого же ближайшего, махнул рукой на это дело.       Персики я любила, но моего дражайшего итальянца любила куда больше. Я ловко разломила пополам фрукт, выставив руки перед собой, чтобы брызнувший сок не заляпал мою одежду, слизала несколько капель с рук, преступно выбросила косточку в траву и передала половину парню. Он покачал головой с улыбкой, но принял часть от персика с робким «спасибо», ведь я оставалась бы тогда упрямой еще прилично долго. Так мы и шли, разговаривая ни о чем и одновременно обо всем на свете, поедая персики, пока не дошли до дома. В этот раз я решила не шалить и зашла в здание через заднюю дверь и нас вскоре встретила дама-экономка с фразой: «еда готова, прошу к столу». После ужина, где я чуть было не подавилась карбонарой от забавнейших историй на работе Каллисто (я не ожидала, что даже в больнице он найдет себе приключений на одно место, а стоило бы), мы отправились в душ, откуда долго не выходили, поглощенные друг другом целиком и полностью, а после — на второй этаж, в нашу спальню. Когда свет погас во всем доме, и мы легли в постель, а работники разъехались по домам, кроме дамы-экономки, даже тогда я не смогла отлипнуть от желанных губ возлюбленного, сгорая в его руках также ярко, как и сам Каллисто в моих.       Мы с огромным трудом и далеко не сразу улеглись, готовясь ко сну. Я слушала размеренное сердцебиение и ровное дыхание, успокаивающее меня и снимающее все тревоги и беды. Закрывала глаза и постепенно засыпала, мой муж перебирал мои волосы в полудреме, шепча разные нежности, на которые я отвечала до тех пор, пока в ощущении обоюдного доверия совсем не провалилась вслед за Каллисто в сладкий сон.