Все хорошо.

—Все хорошо?       Сэм на секунду выпал из реальности. Холодные пальцы коснулись корней волос и мягко массировали кожу головы. Хотелось растаять в этих умелых, родных, до жути и больного живота, руках. Молча откинув голову и посмотрев "глаза-в-глаза" охотник невесело ухмыльнулся. Архангел, стоящий перед ним, такой родной и в тоже время совсем другой, печально, не так, как раньше, осматривал лицо Винчестера. Его синяки под глазами, жёсткую щетину, мелкие ссадины после миссии. Все такое же. Но другое.       Сэма тошнило. Раз за разом, когда он вспоминал того Габриэля, не этого. Он вспоминал того Габриэля по громкому смеху, мягким блестящим волосам, которые словно светились чистой благодатью, озорному взгляду, в котором горел огонь. Этот Габриэль не такой. Он тихий, почти беззвучный. Его волосы жёсткие и бледные, а руки всегда холодные.       У Сэма темнело в глазах, и, кажется, поднималась температура, когда он смотрел на возлюбленного. Хочется подойти и обнять, никогда не отпускать и не бросать. Но уже поздно. Теперь это не его архангел. Это что-то вовсе незнакомое и чужое, только в оболочке бывшего смысла жизни.       Каждый день Сэм надеется. Надеется, что все пройдет, и со временем он привыкнет. Прошло пол года. Ничего не меняется. Ему тошно от самого себя. Это лишь его вина, что он не может принять архангела таким, какой он есть. Он сам ищет в нем недостатки, и сам виноват, что находит. Он не имеет право винить Габриэля в том, что он не такой. Ему никогда не понять, что он пережил.       Сэм всегда умоляет Дина отправиться на очередную миссию, хотя последняя была вчера. Он всегда просит, не смотря на то, что смертельно устал, на то, что мешки под глазами все больше и больше, а раны не успевают затянуться. Брат смотрит с подозрением, но нехотя кидает ключи от машины и идёт к импале. Габриэль желает удачи и аккуратно машет. Сэма тошнит.       Сэм все чаще падает в обмороки от недосыпа. Но все же хорошо? Это же всего-навсего обмороки? Ничего страшно, он поспит, но потом. А пока он поищет информацию о новой жертве в Техасе. Всё-таки на его кровати спит Габриэль, он не хочет мешать. Его снова тошнит, когда он смотрит на, сжавшегося в очередном приступе кошмара, архангела.       Сэм устало вздыхает. Родное Чужое лицо смотрит с непониманием и какой-то грустной гримасой, которая теперь почти всегда присутствует на его лице. Хочется плакать от безысходности и выть от скорби. Того Габриэля больше нет. Он умер в клетке Асмодея в полном одиночестве и разочаровании. Никто не пришел на помощь. Артур Кетч вытащил на Землю пустую оболочку, которая не имела прежнего характера и не умела любить так, как любил Габриэль. А если умер Габриэль,то и Сэм Винчестер закончился для этой вселенной. Сэм умер тут, в своей комнате, сидя рядом с не-Габриэлем.       Удивительно, но его больше не тошнит. —Все хорошо.