Друзья
27 января 2025 г., 22:35
Лукас осторожно переступил через куски льда на лестнице, сжимая камеру в руке. Он уже привык делать это быстро и бесшумно — иначе мать заметит, что он снова сбежал. Сегодня было особенно холодно.
Поднявшись на крышу, он увидел знакомую фигуру — Кирилл сидел у стены, кутаясь в свою потрёпанную куртку, которая когда-то, наверное, была чёрной, но теперь больше напоминала серую тряпку. Он едва заметно кивнул Лукасу, но не улыбнулся.
— Чё снимаешь? — буркнул он, кидая взгляд на камеру.
Лукас ухмыльнулся, поправляя очки.
— Всё подряд. Могу тебя запечатлеть для истории.
Кирилл фыркнул.
— Какой ещё истории?
— Ну, типа… Жизнь на крыше. Как выжить зимой в бомжамнике. Как не сдохнуть от холода.
— Ну и названия у тебя, конечно, — Кирилл покачал головой, но, несмотря на ворчание, сел ровнее. Он терпеть не мог камеры, но ради Лукаса мог потерпеть.
Лукас включил запись.
— Ну, Кирилл, расскажи нам, каково это — жить на крыше зимой?
Кирилл зевнул.
— Холодно, жрать нечего, крыша иногда трещит так, будто рухнет. Нормально.
Лукас засмеялся.
— Окей, а если серьёзно?
Кирилл посмотрел на него, потом в сторону города. Внизу горели фонари, машины проносились по дорогам, люди спешили по своим делам.
— Если серьёзно… то мне тут лучше, чем дома.
Лукас опустил камеру.
— Да, понимаю.
Они помолчали. Лукас смотрел в объектив, но на самом деле — на Кирилла. Блондин с карими глазами, в этой старой, потрёпанной одежде, которую его родители не собирались менять. У него были шрамы на руках — откуда-то с детства, может, от того, что отец психанул в очередной пьяной драке.
Лукас знал, что дома Кириллу делать нечего. Как и ему самому.
— Может, поживём тут? — вдруг сказал он.
Кирилл поднял на него взгляд.
— Ты серьёзно?
Лукас пожал плечами.
— Почему нет? Мать вечно кричит, отец мне вообще не нужен… У нас есть крыша.
Кирилл усмехнулся.
— И что будем жрать? Снег?
Лукас поднёс камеру ближе к его лицу.
— Выживание 100 из 10! Как думаешь, зрители оценят?
Кирилл толкнул его в бок.
— Бред.
Лукас засмеялся.
Потом выключил камеру и просто сел рядом.
— Ну, не знаю, мне тут нравится.
Кирилл хмыкнул.
— Да. Мне тоже.
И пока город жил своей жизнью, пока родители напивались, а внизу светились окна чужих квартир, здесь, на крыше, они были не одни.
