Игра в соблазн

      Красный замок — величественный и горделивый — сегодня купался в роскоши, утопая в мерцающем золоте гобеленов и глубоком, насыщенном бархате драпировок. Приглушенный свет сотен свечей, дрожащий в хрустальных подвесках люстр, придавал всему вокруг налёт таинственности и волшебства. Затейливые звуки лютни, извлекаемые ловкими пальцами менестреля, нежно переплетались с мелодичным женским смехом и тонким, хрустальным звоном бокалов, наполненных искрящимся вином. Эта симфония звуков, обычно создававшая атмосферу беззаботного веселья и праздности, сегодня почему-то вызывала у Рейниры лишь глухое раздражение, от которого сводило скулы.       Она сидела, отгородившись от шумного сборища, на мягком пуфе, обтянутом бордовым бархатом, у высокого окна, выходящего на темнеющий внутренний двор. Лениво, с напускным равнодушием, Рейнира наблюдала за танцующими парами, кружащимися в пёстром вихре шелков и драгоценностей. Но беззаботное веселье придворных казалось ей сейчас фальшивым и наигранным, а плавные движения танцоров — вымученными и неестественными.       Её цепкий, пронзительный взгляд то и дело возвращался к фигуре Деймона, который, как и всегда, был окружен плотным, колышущимся кольцом придворных дам, похожих на стайку ярких экзотических птиц, слетевшихся на блеск драгоценного камня. Он, как истинный мастер своего дела, щедро одаривал их своими фирменными, обворожительными улыбками, от которых у любой женщины подкашивались колени и перехватывало дыхание. Его низкий, бархатный голос звучал для них словно заклинание, и они, как загипнотизированные, ловили каждое его слово, жест и взгляд, отвечая тихим, сдавленным хихиканьем, прикрывая рты тонкими, изящными пальцами, сплошь усыпанными сверкающими перстнями.       «Как же всё это предсказуемо…» — с горечью подумала Рейнира, невольно отмечая, насколько искусно её дядя играет на слабостях этих доверчивых женщин. Она сделала большой глоток терпкого дорнийского вина из тяжёлого серебряного кубка, украшенного красивой чеканкой, и слегка поморщилась — то ли от крепости напитка, то ли от внезапно нахлынувшего отвращения.       В этот самый момент к ней бесшумной походкой приблизился сам виновник её столь неуместно скверного настроения. Деймон, как всегда, являл собой образец безупречного стиля и вкуса, доведенного до совершенства: плотно облегающий фигуру камзол из дорогого чёрного бархата, расшитый золотой нитью, подчеркивал его движения и усиливал сияние серебристых волос, небрежно откинутых назад. В глубине его лиловых, с фиолетовым отливом глаз плясали озорные, лукавые искры, в которых, однако, при желании можно было различить и холодный, стальной блеск, не предвещавший ничего хорошего.       — Непривычно видеть тебя одну, племянница, — начал он с неприкрытым сарказмом в голосе. — Неужели сегодня никто не удостоился чести быть осчастливленным твоим обществом? Или, быть может, ты решила дать нам, простым смертным, шанс насладиться обществом друг друга, пока ты снисходительно наблюдаешь с высоты своего величия?       Рейнира фыркнула.       — Тебе лишь бы язвить, дядя. Просто сегодня мне не хочется тратить время на пустую болтовню.       — Пустую болтовню? — Деймон изогнул бровь. — Ты называешь пустой болтовнёй изящные беседы о поэзии, политике и последних веяниях моды? Какая жестокость! Боюсь, некоторые дамы будут крайне разочарованы, узнав, что их остроумие и эрудиция не находят отклика в твоей тонкой душе, — драматично изобразил принц.       — О, я уверена, что они найдут утешение в твоих речах, — Рейнира скрестила руки на груди. — Ты мастер говорить комплименты, особенно тем, кто готов слушать тебя, разинув рот.       — Неужели ты ревнуешь, племянница? — в голосе Деймона прозвучало притворное удивление. — Не бойся, моих чар хватит на всех. Могу и тебя одарить парой-тройкой изысканных фраз, если пожелаешь.       — Не утруждай себя, — отрезала Рейнира. — В отличие от некоторых, мне не нужно чужое внимание, чтобы чувствовать себя уверенно.       — Правда? — Деймон усмехнулся. — Тогда почему ты выглядишь такой угрюмой? Или, быть может, тебя огорчает, что сегодня ты не ты купаешься во внимании?       — Внимание мне доступно в любой момент, — с вызовом заявила Рейнира. — И мне не требуется окружать себя толпой восторженных обожателей, чтобы его получить.       — О, неужели? — Деймон с интересом приподнял бровь. В его взгляде промелькнул озорной огонек. — И что же тебе мешает, дорогая племянница? Очаруй этот зал. Докажи, что можешь привлечь любого мужчину одной лишь силой своего неотразимого обаяния. Или мне стоит научить тебя, как обходиться с мужчинами? — в голосе Деймона звучала откровенная насмешка, а глаза хищно сверкнули.       — Я не нуждаюсь в твоих грязных уроках, — Рейнира гордо расправила плечи, стараясь не обращать внимания на его провокацию. — Я и без тебя прекрасно знаю, как управлять мужчинами, и осознаю, какое впечатление произвожу.       Деймон искренне рассмеялся.       — Знать и уметь — разные вещи, — принц опасно сузил глаза, склоняясь ближе. — Или ты боишься, что твоя самоуверенность разобьется о суровую реальность?       — Я ничего не боюсь! — Рейнира резко вскинула голову. В её голосе звенела сталь, а в глазах вспыхнул гнев. Слова Деймона задели за живое, затронули струны гордости, которая пульсировала в жилах, как горячая кровь дракона. — И я докажу тебе, что могу заинтересовать любого мужчину в этом зале, стоит мне только захотеть!       — Любого? — Деймон изогнул бровь, в его взгляде плясал азарт, оттенённый едва уловимой насмешкой. Он подался вперед, сокращая расстояние между ними. — Это весьма… амбициозное заявление, моя дорогая. Ты уверена, что сможешь оправдать столь громкие слова? Что ж, я люблю азартные игры. Давай заключим пари. Проверим твою… уверенность на прочность.       — На что спорим? — в голосе Рейниры прозвучало нетерпение. Идея пари разожгла в ней огонь соперничества, желание доказать свою правоту и поставить этого самоуверенного мужчину на место. Она была готова рискнуть.       — Если ты сумеешь очаровать любого мужчину в этом зале, заставить его потерять голову, выполнять твои капризы, как дрессированный пёс… — Деймон выдержал паузу, лениво скользнув взглядом по залу, словно выбирая жертву. Его губы тронула едва заметная улыбка предвкушения. — Если ты справишься, то…       Он снова умолк, будто взвешивая свои слова. Глаза Рейниры, полные вызова и предвкушения, опасно блеснули в полумраке зала.       — Если выиграю я, то сегодня ночью ты выведешь меня за пределы замка, — выпалила она. В её голосе звучала едва скрываемая жажда свободы, желание вырваться из золотой клетки дворцовых стен, вдохнуть полной грудью воздух, не пропитанный ложью и придворными интригами. — Ты покажешь мне настоящий город — без фальши и притворства.       — Хм… любопытное условие. Ну хорошо, — Деймон усмехнулся. Его взгляд стал тягучим, как мед, и опасным, как лезвие кинжала. Он наклонился ближе, почти касаясь её уха своим дыханием. Голос стал тише, превратился в бархатный шепот, обволакивающий, словно туман. — Но если выиграю я… — он сделал многозначительную паузу, — ты должна будешь выполнить любую мою прихоть. Абсолютно любую. Без возражений и пререканий. Будешь моей послушной… племянницей, — он выделил последнее слово, вложив в него особый подтекст, — готовой на всё, чтобы угодить своему любимому дядюшке. Ты согласна, Рейнира? Подумай хорошенько — ведь на кону твоя… свобода.       Принцесса почувствовала, как по спине пробежал предательский холодок, словно кто-то коснулся её оголённой кожи ледяной ладонью. В глубине лиловых глаз Деймона, обычно озорных и смеющихся, теперь плескалось нечто тёмное, опасное, хищное, но в то же время завораживающее, как бездонный омут, в который хочется броситься, забыв обо всем на свете.       Сердце сбилось с ритма, стуча в висках, заглушая музыку и шум голосов.       — Идёт, — выдохнула Рейнира почти беззвучно, но твёрдо. Она приняла его вызов, от которого кружилась голова и перехватывало дыхание.       — Прекрасно, — Деймон улыбнулся, но в этой хищной, торжествующей ухмылке не было ни тени веселья или добродушия. Она скорее напоминала оскал дикого зверя, почуявшего запах крови. — Тогда начнём.       Он медленно, с показной небрежностью, поднялся со своего места, всем видом демонстрируя, что происходящее для него — всего лишь забавная игра, не стоящая его драгоценного внимания. Он откинул со лба непослушную прядь белокурых волос, и, небрежно нахмурившись, кинул короткий, оценивающий взгляд на Рейниру. Взгляд, полный превосходства и… жалости?       — А теперь извини, дорогая племянница, — произнёс он с изысканной вежливостью, которая резала слух, как фальшивая нота в хорошо отрепетированной мелодии, — меня, кажется, ждёт более признательная аудитория.       Он отвесил ей насмешливый, идеально выверенный поклон, от которого у Рейниры вспыхнули щёки.       — Уверен, ты найдешь, чем себя развлечь. В конце концов, ты же такая соблазнительница.       В его глазах, обращенных к новой цели, мелькнула тень вызова — зловещая и неотвратимая, после чего он, не удостаивая Рейниру больше ни единым взглядом, устремился к новой даме, одиноко и скучающе сидевшей в дальнем конце зала, словно выброшенная на берег прекрасная жемчужина.       Рейнира проследила за его движением, и внутри неё кольнуло знакомое раздражение.       «Очередная партия очарованных дурочек. Неужели они и вправду думают, что хоть что-то для него значат? Печальное зрелище. Им бы поскорее протрезветь, пока совсем не растеряли остатки достоинства», — подумала она, наблюдая, как одна из дам — молодая леди из какого-то восточного дома — не могла унять румянец на щеках, когда Деймон наклонился к ней и что-то прошептал.       Принцесса отвернулась, не желая видеть этот спектакль, разыгрывавшийся из раза в раз на каждом балу. Деймон был в своей стихии, он умел заставить любую женщину почувствовать себя желанной — и каждая верила, что именно она стала его избранной.       Рейнира выпрямилась, оглядывая зал. «Если уж я вынуждена искать себе жертву, то, возможно, стоит найти более… достойную».       Её взгляд остановился на группе мужчин у каминной полки — пожилые лорды с пышными животами и тяжёлыми золотыми цепями, неторопливо перебирающие бокалы с вином. Их разговоры, скорее всего, крутились вокруг урожая и новых налогов. Рейнира скривилась — уж лучше проиграть, чем слушать их унылую болтовню.       Чуть дальше, у длинного стола, собралась компания молодых рыцарей. Их лица были румяны от вина, а в голосах звучала хвастливая бравада. Они украдкой бросали взгляды на юных девиц, стоящих у колонн, переговаривались и громко смеялись. «Слишком шумные, слишком простые», — отметила про себя Рейнира. Её не интересовали мальчишки, играющие в мужчин.       Ещё дальше, почти у самого выхода, она заметила лорда Харвина Стронга. Он, как обычно, держался чуть поодаль, наблюдая за толпой с лёгкой полуулыбкой. Харвин был интересен, это Рейнира признала. Но слишком… знаком. Принцесса знала его как надёжного, доброго человека, и использовать его не хотелось. Сейчас ей нужно было нечто другое — более рискованное, более дерзкое. Чтобы её дорогой дядя уж точно оценил.       И тут её взгляд остановился на лорде из Долины. Осмунд Аррен стоял у столика, держа в одной руке бокал с вином, а другой поправляя перстень с изображением сокола. Высокий, с правильными чертами лица — он выглядел так, словно сошёл с картины. Его волосы были тёмными, глаза — глубокого синего цвета. Он излучал какую-то сдержанную уверенность, которая отличала его от остальных.       «Молодой. Красивый. И, похоже, не слишком пьян», — с лёгкой усмешкой подумала Рейнира, невольно задержав взгляд на Осмунде. Её губы слегка дрогнули в улыбке, когда она представила, как отреагирует Деймон на её выбор. Лорд из Долины был фигурой заметной — не только из-за внешности, но и благодаря высокому титулу.       Рейнира украдкой взглянула на Деймона, окружённого очередной стайкой охотниц за его вниманием. Он вёл себя так непринужденно и самодовольно, что это начинало раздражать. «Как же он любит быть в центре внимания», — подумала она, чувствуя, как внутри закипает злость.       «Пусть наслаждается, — наконец решила принцесса, поднимаясь со своего места. — Посмотрим, как он отреагирует», — с этими словами она уверенно направилась к Осмунду, ощущая на себе взгляды окружающих. Сердце билось чаще, но она старалась сохранять спокойствие. «А это должно быть интересно», — подумала она, улыбаясь про себя.       Рейнира приблизилась к лорду — плавно, легко. Её шаги были мягкими, но полными уверенности. Она знала, что привлекает внимание, и это играло ей на руку. Осмунд заметил её сразу. Его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем принято, прежде чем он поставил бокал на столик и слегка поклонился.       — Лорд Аррен, — начала она, её голос звучал мягко, с лёгким оттенком кокетства. — Я заметила, вы стоите здесь один. Неужели наш бал не соответствует вашим ожиданиям и показался вам скучным?       Осмунд чуть приподнял бровь, его улыбка была лёгкой, но сдержанной. Он явно не ожидал, что Рейнира обратится к нему первой.       — Скучным? — переспросил он с лёгкой усмешкой. — Принцесса, боюсь, это я слишком скучен для вашего бала.       — Что вы, милорд, — Рейнира кокетливо склонила голову. Её волосы, словно шёлк, скользнули по плечу, и она заметила, как его взгляд невольно задержался на этом движении. — Вы слишком строги к себе. Думаю, вы просто недооцениваете свои достоинства.       Он рассмеялся — тихо, но искренне, и это, пожалуй, заинтриговало её ещё больше. В этом смехе не было ни тени высокомерия, ни попытки произвести впечатление. Он был естественным.       — Если вы продолжите говорить такие вещи, принцесса, — сказал он, понижая голос, — я начну верить, что вы настроены меня соблазнить.       Рейнира улыбнулась, и в её взгляде появилась игривая, почти дерзкая искра. Она сделала шаг ближе, сокращая расстояние между ними. В её осанке была уверенность женщины, которая точно знает, как привлечь внимание.       — А если я и правда настроена? — произнесла она почти шёпотом, но каждое слово прозвучало отчётливо.       Она увидела, как его улыбка едва заметно дрогнула, а взгляд стал чуть более настороженным. Мужчины всегда терялись, когда женщина начинала вести игру — и это доставляло ей искреннее удовольствие. Осмунд был уверен в себе, но даже он, казалось, не ожидал такой прямоты. Его рука на мгновение замерла в воздухе, прежде чем он чуть склонил голову.       — В таком случае, полагаю, мне остаётся лишь подчиниться вашей воле, принцесса, — ответил он с лёгкой улыбкой. Но в его глазах мелькнуло нечто большее — смесь интереса и осторожности. Он явно ещё не решил, говорит ли она всерьёз или играет в свою излюбленную королевскую игру.       Рейнира сделала вид, что задумалась, её пальцы легко коснулись подбородка. Она наблюдала за ним, наслаждаясь тем, как он пытается скрыть замешательство за маской лёгкой учтивости. Но ещё больше она наслаждалась тем, что чувствовала на своей спине тяжёлый, прожигающий взгляд Деймона. Оборачиваться не было нужды. Каждое её слово, каждая улыбка, обращённая к лорду Аррену, были словно ножом, который она вонзала в сердце дяди всё глубже.       — Лорд Аррен, — мягко произнесла она, снова обращаясь к нему. — Вы не возражаете составить мне компанию? Бал, как вы верно заметили, слишком оживлён, чтобы наслаждаться им в одиночестве.       Он кивнул, предлагая ей руку, и она, не раздумывая, приняла её.       Когда они плавно двинулись в сторону танцевальной площадки, Рейнира не удержалась и оглянулась через плечо. Их взгляды встретились. Принц стоял чуть в стороне, его бокал был наполовину пуст, а улыбка — едва заметной. Он не сделал ни шага, не произнёс ни слова, но Рейнира знала — внутри он кипел.       Губы принцессы дрогнули в лёгкой, насмешливой улыбке, и она вновь повернулась к Осмунду.

***

      Взгляд Рейниры был прикован к лицу Аррена, но в её глазах проскальзывала лёгкая тень скуки, умело скрытая за маской притворного интереса. Бокал давно опустел, но пальцы всё ещё крепко сжимали его, словно это была последняя соломинка, удерживающая её на плаву в этом море самодовольного многословия. Лорд ослепительно улыбался, его белоснежные зубы сверкали в бликах свечей, а низкий, самоуверенный голос заполнял пространство. Он рассказывал о своих охотничьих подвигах — очередная история о том, как спас товарища от медведя или как его сокол принёс добычу с невероятной точностью.       Рейнира уже давно потеряла нить рассказа. Мысли её унеслись куда-то далеко, но она продолжала одаривать Осмунда самыми очаровательными улыбками, время от времени кивая и вставляя дежурные реплики: «О, как интересно!» или «Вы просто невероятны, милорд!».       Она бросила быстрый взгляд в сторону зала, как будто искала кого-то — или что-то, — способное вырвать её из этого разговора. В этот момент Осмунд сделал паузу в своей истории, ожидая её реакции, и принцесса, быстро сообразив, вновь одарила его улыбкой, чуть склонив голову.       — …И в этот момент, представьте себе, кабан, словно из-под земли, вынырнул прямо передо мной! — Его голос дрогнул от волнения. — Сердце замерло, кровь застучала в висках, а в глазах — только дикий ужас. Но я, клянусь, не дрогнул! — лорд выпрямился, рука сжалась в кулак, словно он всё ещё держал пику. — Я схватил копьё и метнул с такой силой, что зверь, словно подкошенный, рухнул у моих ног — без единого звука!       Он засмеялся, но смех его был напряжённым, полным адреналина, который, казалось, ещё не успел покинуть его тело. В глазах пылал огонь триумфа.       Рейнира, затаив дыхание, смотрела на него как завороженная. В её взгляде сияло восхищение, губы были слегка приоткрыты в одобрительной улыбке.       — Удивительно, — прошептала она. — Настоящий герой!       Она неестественно рассмеялась — звонко, заливисто, словно серебряные колокольчики, прорезавшие тишину. Тонкие, холодные пальцы коснулись его руки, задержались на мгновение, а затем скользнули вниз, оставляя на его коже лёгкое прикосновение холода.       — Но скажите, лорд Аррен, — прошептала она обволакивающе, — а что вы сделали с кабаном? Отпраздновали свою победу, надеюсь? — её глаза, ясные и блестящие, смотрели на него словно она знала тайну, которую он ещё не решился озвучить.       Осмунд, ослеплённый её вниманием, словно мотылёк, тянущийся к свету, продолжил с жаром:       — Конечно! Мы устроили пир, принцесса! Его мясо подавали с лучшими винами Долины. Это был один из самых пышных пиров в Соколином Гнезде за последние годы.       — Ах, как жаль, что мне не довелось там быть, — сказала она, склонив голову, и её шелковистые волосы мягко скользнули по плечам.       — Если вы когда-нибудь посетите Долину, принцесса, — его голос стал тише, почти шёпотом, словно он боялся спугнуть её, — я обещаю устроить пир в вашу честь.       В глазах Аррена вспыхнул огонёк надежды, а сердце билось в бешеном ритме. Он был готов на всё, лишь бы завоевать её внимание и улыбку.       Рейнира с трудом сдержала вздох, который грозил вырваться из её груди в виде нетерпеливого выдоха. Вместо этого она вновь коснулась его руки, на этот раз задержав прикосновение чуть дольше. И, словно невзначай, бросила взгляд через плечо — туда, где у противоположной стены стоял Деймон.       Принц напоминал статую, высеченную из мрамора: мощная, грациозная фигура резко выделялась на фоне светлых стен. Поза его была расслабленной — руки скрещены на груди, — но взгляд, направленный прямо на неё, был острым, как клинок, пронзающим насквозь. Он, конечно же, видел её маленькую игру, видел, как умело она манипулирует Осмундом, — и в его глазах читалось предвкушение: он уже готов был вмешаться и сорвать эту хрупкую паутину притворства.       Рейнира вновь повернулась к лорду, который, словно опьянённый её вниманием, продолжал плести свою историю. Слова лились из его уст потоком, насыщенным самодовольством.       — …И тогда я подумал, что было бы неплохо научить моего младшего брата стрелять из лука. Но представьте себе, принцесса, этот глупец не смог даже натянуть тетиву! — он вновь рассмеялся, громко и заразительно, будто эта история действительно была самой забавной из всех.       Рейнира с трудом подавила скучающее выражение, рвавшееся сквозь маску вежливости, и рассмеялась вместе с ним.       — Ах, лорд Аррен, вы такой забавный! — произнесла она, её голос был сладок, как мёд, но в нём проскользнула нотка иронии, которую Осмунд, ослеплённый её вниманием, не заметил.       Принцесса вновь взглянула через плечо — Деймон всё так же стоял неподвижно, но его тёмные глаза, будто два раскалённых угля, неотрывно следили за каждым движением. Уголки его губ изогнулись в насмешливой полуулыбке, но в этом выражении скрывалась угроза, словно он говорил: «Игра окончена». Он сделал шаг вперёд, и Рейнира почувствовала, как внутри всё дрогнуло и сердце забилось быстрее.       Принц подошёл к ним с особой грацией, присущей только ему: лёгкой и уверенной. Он окинул Осмунда взглядом, словно оценивая, просчитывая его слабые места. Затем слегка поклонился, только ради приличия, но в этом поклоне чувствовалось снисхождение, будто он даровал Осмунду честь своим вниманием.       — Лорд Аррен, — начал принц с вежливой холодностью. Он коротко кивнул, будто благословляя его своим присутствием. — Простите, что прерываю столь увлекательную беседу. Я просто не мог не подойти, услышав, с каким энтузиазмом вы рассказываете свою историю.       Осмунд, польщённый вниманием столь высокого гостя, поклонился, словно перед могущественным владыкой.       — Ваше высочество, — его голос дрожал от волнения. — Я лишь делился с принцессой своими охотничьими подвигами.       В его глазах плескалось восторженное восхищение, а в голосе — неуверенность. Он был словно маленький мальчик, попавший во дворец, и не знал, как себя вести.       — Охотничьими подвигами? — Деймон приподнял бровь, губы изогнулись в лёгкой, но ядовитой усмешке. — Как интересно. И что же вы обсуждали? Размер кабанов или количество копий, которые понадобились, чтобы их укротить?       Лорд, не уловив сарказма, словно глухой к тонким ноткам насмешки, улыбнулся, довольный собой.       — Я рассказывал принцессе о кабане, которого убил этим летом. Зверь был огромен! Его клыки…       — …были больше, чем у дракона? — перебил его Деймон, изображая искреннее удивление.       Осмунд запнулся, и его уверенность пошатнулась.       — Ну… конечно, нет. Но он был весьма крупным.       — Конечно, был, — Деймон кивнул с серьёзным видом, словно мудрый наставник, поучающий неопытного ученика. — Кабаны славятся своей свирепостью. Особенно когда… хм… не замечают, что на них охотятся.       Рейнира, стоявшая рядом, не выдержала и тихо фыркнула, прикрыв рот рукой, чтобы скрыть улыбку. Она знала — Деймон наслаждается каждым мгновением, выводя лорда из себя и разрушая его хрупкую уверенность.       — Ваше высочество, — Осмунд, собрав остатки достоинства, попытался выдержать ледяной взгляд напротив. — Вы, должно быть, тоже любите охоту?       В воздухе повисла тишина, звенящая напряжением. Деймон медленно приподнял бровь и слегка склонил голову, будто обдумывая вопрос, как сложную задачу.       — Люблю? — протянул он, и в этом слове звучала вся глубина его загадочной натуры, вся притягательность мрачного великолепия. — Не думаю. Меня, знаете ли, привлекают совершенно иные вещи. Слишком уж скучно гоняться за добычей, которая даже не осознает своей участи, не понимает, что уже обречена… Где же тут истинный азарт? Где вкус победы? Где, в конце концов, игра? — губы Деймона изогнулись в легкой, едва заметной улыбке, когда он перевёл взгляд на Рейниру.       — Кабаны… они могут быть смертельно опасны, — произнес Аррен, и в его голосе, ставшем чуть громче обычного, прозвучала нотка тревоги. В глазах читалось неподдельное беспокойство, а брови сошлись в едва заметную складку, выдавая волнение.       — О, несомненно, — шутливо парировал Деймон. — Особенно, — он сделал театральную паузу, выдержав интригующее мгновение, — если проявить неосторожность и умудриться споткнуться, уронив на себя собственное копьё. Опасность, как говорится, подстерегает на каждом шагу.       Эти слова, полные иронии и едва сдерживаемого озорства, сорвались с его губ легко, как звонкий смех. Рейнира едва не разразилась звонким, неудержимым хохотом. С огромным усилием, словно сдерживая рвущийся наружу вулкан эмоций, ей удалось сохранить невозмутимое выражение, хотя внутри всё буквально трепетало от желания рассмеяться в голос, поддавшись заразительному веселью Деймона.       — Дядя! — укоризненно воскликнула она. В её голосе звучало легкое порицание, но в глазах искрилось неподдельное веселье и удовольствие от происходящего.       — Что? — Деймон вскинул брови в притворном недоумении, изобразив невинность столь мастерски, что мог бы убедить кого угодно в своей полной непричастности. — Я просто пытаюсь понять, как охота на кабанов превратилась в героический подвиг.       Осмунд, в отличие от Рейниры, уже не находил ситуацию забавной. Улыбка, ещё недавно игравшая на его губах, бесследно исчезла, смытая волной внезапного напряжения. Разумеется, он не мог позволить себе ни малейшего проявления дерзости, ни одного слова, которое могло бы быть истолковано как неуважение к принцу.       — Видите ли, ваше высочество, — начал он, тщательно подбирая слова. Его голос звучал натянуто, словно струна, готовая вот-вот лопнуть. В каждой интонации сквозила подчёркнутая, почти болезненная учтивость, за которой скрывались истинные, куда менее благородные эмоции. — Охота… она требует не только сноровки, но и… как бы это сказать… определенной точности и, несомненно, немалого мужества. Кабан — зверь сильный, и встреча с ним может стать последней для неопытного охотника.       — Ах, точности и мужества… — протянул Деймон, словно пробуя слова на вкус. — Простите, лорд Аррен, но вы говорите так, будто сражались с самим Балерионом, — в его взгляде сверкнуло превосходство, граничащее с высокомерием, и едва сдерживаемое желание продолжить эту забаву.       — Вы должны однажды пригласить меня в Долину. Я бы с удовольствием посмотрел, как вы сражаетесь с этими… легендарными кабанами, — произнёс он с неискренней любезностью.       — Быть может, я даже окажу вам честь — приму участие в этой славной охоте и помогу одолеть столь грозных созданий, — в его голосе проскользнула едва заметная насмешка. — Хотя, должен признаться, меня гораздо больше привлекает добыча, способная дать отпор, а не безобидный зверь, загнанный в угол.       Лорд Аррен открыл рот, чтобы ответить, но слов, кажется, не нашёл. Он бросил взгляд на Рейниру, надеясь на её поддержку, но та, к его большому разочарованию, лишь улыбалась, искренне наслаждаясь ситуацией.       — Простите меня, ваше высочество, принцесса, — наконец пробормотал он, явно растерявшись. Его голос дрожал, как бы отдавая дань страха и неловкости, которые охватили его в это мгновение.       — Но я… вспомнил, что должен переговорить с лордом Веларионом. У нас… неотложные дела, — он запнулся, подыскивая более убедительное оправдание для поспешного отступления.       — Конечно, милорд, — ответил Деймон с широкой улыбкой. Его голос звучал легко, совершенно не обеспокоенно. Чуть кивнув, он добавил: — Не смею вас задерживать. Уверен, ваша беседа будет столь же… увлекательной, — принц милостиво, с едва заметным наклоном головы, отпустил Осмунда, даруя ему свободу.       Когда фигура Аррена окончательно скрылась из виду, растворившись в лабиринте дворцовых коридоров, принцесса медленно повернулась к Деймону.       — Это было жестоко, — в её голосе прозвучало лёгкое, почти неуловимое порицание, но глаза… всё ещё смеялись, искрились озорным весельем, выдавая истинные эмоции.       — Жестоко? — Деймон виртуозно изобразил крайнее изумление, будто он был оскорблен до глубины души этим несправедливым обвинением. — Я всего лишь пытался поддержать беседу. Признаюсь, узнал много нового о кабанах. Оказывается, они бывают весьма… своеобразными, — он многозначительно приподнял бровь.       — Ты прекрасно знаешь, что он не мог тебе дерзить, — мягко возразила Рейнира.       — Ну, это не моя вина, что он такой… скучный, — Деймон небрежно пожал плечами, будто это был совершенно незначительный факт. Его губы изогнулись в самодовольной, чуть хищной улыбке, выдающей его полное удовлетворение от произведенного эффекта. — Признай, племянница, ты умирала со скуки, пока я не пришёл.       Рейнира закатила глаза — в этом жесте было больше притворного раздражения, чем настоящего. Но её широкая, искренняя улыбка, расцветшая на губах, выдавала благодарность за этот маленький спектакль.       — Он рассказывал о своих охотничьих подвигах, — пояснила она, пытаясь придать голосу серьезность, но весёлые нотки выдавали её с головой. — Весьма… увлекательно.       — Полагаю, в его изложении даже чистка конюшен звучит как эпическая сага, — хмыкнул Деймон. — Хотя должен признать: в роли восторженной слушательницы ты была весьма убедительна. Я почти поверил, что тебя и впрямь интересуют рассказы о чудищах размером с телёнка.       — Ты невыносим, Деймон, — Рейнира скрестила руки на груди, стараясь выглядеть сердито.       — Согласись, это было забавно, — не дожидаясь ответа, он сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними, и лукаво заглянул ей прямо в глаза. — И потом… ты ведь сама сказала, что можешь очаровать любого мужчину. Осмунд, как видишь, не устоял, — тихий смешок вырвался из его груди.       — Он просто сбежал от тебя, — парировала Рейнира, стараясь сохранить серьезное выражение лица.       — Это уже детали, — усмехнулся Деймон, и его голос стал чуть тише, приобрел бархатистые нотки. — Главное, что я выиграл наш спор.       — Ещё чего! — принцесса шутливо толкнула его в плечо. — Это было нечестно!       — Возможно, — согласился он, глядя на неё с вызовом. — Но ты всё равно не могла отвести от меня глаз, — принц наклонился ближе, его голос стал тише, — но зато теперь ты свободна. Для более… интересных занятий.       Рейнира на мгновение замерла, а после отвела взгляд, сделав вид, будто поправляет складку на платье.       — Ты слишком много себе позволяешь, дядя, — в её голосе не было прежней уверенности.       — Лишь столько, сколько ты мне позволяешь, — почти шёпотом ответил Деймон и сделал ещё один шаг, сокращая расстояние до опасно малого. — Мы могли бы продолжить наш спор, — принц слегка склонился к ней, и его дыхание коснулось её щеки, — но уже на моих условиях…