Integrity

- Пожалуйста, вернись к работе, - менторским тоном отчитывает его Виктор, отворачиваясь к верстаку. - Не могу, - Джейс сардонически усмехается и покаянно разводит руками, паясничая, - слишком много отвлекающих факторов. Это невыносимо – знать, что желанный человек испытывает нечто, отдаленно напоминающее взаимность, но не собирается ничего с этим делать. Не позволяет ничего с этим делать. Идиотский принцип Виктора – один из многих. «Никаких отношений с коллегами, Джейс» - как серпом по яйцам. - О, так я не единственный обласкан твоим вниманием? – ядом в голосе партнера можно довести экологическую ситуацию в Пилтовере до состояния Зауна за пару минут. – Вероятно, им так же лестно. Джейс сжимает челюсти так резко, что скрип зубов отчетливо слышен в тишине лаборатории. Виктор понятия не имеет, что играет с огнем. Он не замалчивает тему, поднятую неловким признанием не имеющего никаких сил продолжать скрывать свою тягу Талисом, о нет. «Я также нахожу тебя невероятно привлекательным, Джейс. Мне лестно узнать, что это взаимно» - ограничься заунит только этими словами, он уже преуспел бы во втаптывании Джейса в грязь, но ему, очевидно, было мало. Были ли его колючие замечания способом возвыситься над более привилегированным партнером или проявлением феноменальной бесчувственности, но в любом случае они злили. Тонкий силуэт у верстака притягивает взгляд – Виктора можно было принять за танцора, когда он откладывал свою пижонскую трость в сторону. Изящная ручка, витееватый узор по шафту, узнаваемая расцветка, характерная одновременно Академии и дому Талис. Джейс сделал ее в первую же неделю работы, проводил ночи в кузнице и за верстаком, еще не подозревая, что реципиент выходящего из-под рук дара сведет его с ума в ближайшие месяцы. - Вернись к работе, Джейс, - сухо говорит Виктор. Талис с полным показной горечи вздохом обрушивается на столешницу, внося еще больший беспорядок в записи – работать в его состоянии решительно невозможно. Если бы Виктор просто бесил и был привлекателен – но нет. Очевидно, Джейс окончательно и бесповоротно сошел с ума, раз это сочетание его заводит. - Не могу, - упрямо повторяет он, сам не зная, зачем так упорно выводит партнера на конфликт. «Посмотри на меня!» - хотелось проорать Виктору в лицо. Увидеть, что и самого невозмутимого ученого будоражит присутствие партнера, что он не один заперт в этом аду из смеси ярости и желания прикоснуться. Но Виктор только бросил ему несколько слов и отвернулся, будто для него подавлять собственные желания – которые, по его собственным словам, присутствуют – было обычным, рутинным даже делом. - Мне посоветовать тебе приличный бордель? – продолжает капать ядом заунит. – Выбирай любой на Променаде, не ошибешься. - В Пилтовере тоже есть бордели, - замечает Джейс, закипая. Виктор замирает, потом оборачивается и внимательно смотрит в его лицо. - Не знал, - коротко бросает он и возвращается к работе. Виктор бесит. Бесит настолько, что, возможно, именно это становится причиной, по которой в мозгу Джейса срывает пломбу, запечатывающую его бешеные и наглые порывы, абсолютно неуместные в приличном обществе Академии в целом и на рабочем месте в частности. У него, говоря человеческим языком, срывает резьбу. - Знаешь, - вкрадчиво говорит он, дурея от впрыскиваемого в кровь адреналина и граничащей с идиотизмом гениальности пришедшей в голову идеи, - чем тратить деньги в борделе, я могу справиться с проблемой по-другому. - Твои сеансы мастурбации мне неинтересны, - отвечает Виктор. От внимательного взгляда Талиса не укрывается то, как деревянно выпрямляется фигура заунита, замирают его руки. Он разворачивается на стуле лицом к партнеру, расставляет колени шире, чуть подаваясь бедрами вверх. Виктор этого пока не видит – он пялится в стол перед собой, будто предчувствуя грядущее – но этот элемент добавляет атмосферы. - Я могу просто, - ладонь скользит по внутренней стороне бедра, оглаживая, приближаясь к промежности, - м-м, справиться с этим сам. Думаю, объект моих воздыханий перед глазами поможет существенно... усилить эффект. - Даже не смей, - рассерженным уличным котом шипит ученый. – Найди себе шлюху и избавь меня от подобного зрелища! - О, ну ты, - Джейс напоказ вздыхает, проводя ребром ладони по паху, - необязательно должен смотреть. Хотя... я был бы, бесспорно, благодарен. - Какого хуя ты творишь?! – взрывается Виктор, оборачиваясь и тут же застывая, глядя на его бесстыдные действия. - Никакого хуя мне не светит, - повторяет скабрезность Талис и, не отрывая глаз от лица партнера, снова потирает выпуклость в брюках, - в этом-то и проблема. - Мы на работе, Джейс, - Виктор старательно нагоняет в голос металла, но в нем все равно проскальзывает растерянность, - прекрати это. Немедленно. - Но что если, - теперь он вздыхает по-настоящему, надавливая основанием ладони на вполне оформившуюся эрекцию, - это займет не так уж много времени? Думаю, с тобой перед глазами я справлюсь куда быстрее обычного. - Выйди в уборную, - начинает сдавать позиции Виктор, сам не замечая, как включается в игру. - Только если ты пойдешь со мной, - он снова вздыхает, не переставая лениво поглаживать себя через одежду, шаря взглядом по замершему у верстака партнеру, пристально отслеживая каждый изгиб желанного тела. – Возможно, это будет даже лучше. Там куда более тесно. - Я... – Виктор теряется снова, замирает, смотрит ему между ног одну долгую секунду и отворачивается, подхватывая трость. – Поздравляю, ты нашел отличный способ заставить меня покинуть лабораторию. Джейс нагоняет заунита, когда до двери остается всего несколько шагов. Он перехватывает Виктора за предплечья, отталкивает ногой уже начавшую замах металлическую трость и вжимает его в голую, свободную от полок и ящиков стену – редкая деталь в их интерьере. Виктор дергается, шипит, удивительно метко пинает его в коленную чашечку, выворачивается из рук, но Джейс сильнее и держит крепко. Он нависает над злым, как демон, партнером, наклоняется к его лицу, заглядывает в желтые глаза. - Ты правда хочешь уйти, Вик? – спрашивает он, притираясь бедрами. В ту же секунду он чувствует одновременно три вещи. Первое – несмотря на срезанные почти под корень ногти Виктор удивительно больно царапается. Второе – удар лбом в подбородок куда менее болезненен, чем в переносицу, но все же весьма чувствителен. Третье – у Виктора стоит. Пожалуй, именно последнее не дает ему отпустить вырывающегося партнера. Он отдирает Виктора от себя, шипя от боли в порезах, переворачивает его лицом к стене и тут же вжимается в него всем своим весом, стараясь завалиться скорее на левую сторону: он, в отличие от заунита, не собирается причинять боль. - Отпусти меня, гребаный извращенец, - пыхтит Виктор, пытаясь ткнуть его локтем в ребра. - Еще какой, - выдыхает ему в волосы Джейс. Он ловит запястья мужчины, сжимает их в ладони и притягивает к его груди, не позволяя вырваться. Вторая рука ловит левое бедро, чувствительно дергает, предупреждая, и тянется дальше. Когда он опускает ладонь на эрегированный член Виктора, тот шипит, но дергаться перестает. - Нас тут двое, - удовлетворенно тянет Талис, потираясь бедрами о низ спины партнера, - извращенцев. - И что дальше? – пыхтит Виктор, ерзая лопатками по его груди. – Насиловать будешь, Талис? - Ну что ты, - Джейс трется щекой о мягкие волосы на макушке, поглаживая член Виктора поверх брюк, - у нас ведь нет смазки... - Как учтиво с твоей стороны, - зло отзывается Виктор. – Тогда отпусти. - Нет. Джейс улыбается, когда в ответ на его поглаживания Виктор пару раз дергает бедрами в поисках лучшего давления. Он отпускает руку, вдавливая Виктора бедрами в стену, и тянется к пуговицам жилета – слава богам, он достаточно хорошо знаком с униформой Академии, чтобы быстро и не глядя расстегнуть полы на пытающемся избежать его прикосновений мужчине. - Упрямый, - довольно сообщает он Виктору, оглаживая худой живот через ткань оказавшейся неожиданно широкой рубашки, - отзывчивый, такой хороший... - Заткнись, - в голосе Виктора отчетливо слышно смущение. Джейс только фыркает в его волосы и тянет полы рубашки вверх, постепенно вытаскивая ее из брюк, успевает расстегнуть пару пуговиц у ворота и стянуть шейный платок прежде, чем Виктор особенно рьяно дергается и клацает зубами совсем близко к его пальцам. Он понятливо хмыкает и тянется рукой вниз, снова накрывая ладонью эрекцию партнера, отслеживает контур и надавливает на кончик. - Б-блядь, - вздыхает Виктор, замирая в его руках, слабо изгибаясь настолько, насколько позволяют ему стена и тело Талиса. - Давай, Вик, я сделаю тебе хорошо, - Джейс наклоняется, шепча почти в самую раковину уха, - просто позволь мне. - Нет, - сквозь тяжелые глубокие вдохи отвечает Виктор. Но Джейс Талис не дурак: он видит, как его партнер напряжен, как подрагивают его бедра. Виктор больше не дергается, не вырывается, он занят попытками контролировать себя. Провальными – ведь Джейс собирается сделать все правильно. - Вот так, - он осторожно разжимает сковывающую запястья Виктора руку и укладывает его ладони на стену на уровне груди, - держись. Свободная теперь рука накрывает бедро, придерживая оставленного без опоры мужчину. Джейс надавливает на его член сильнее, пару раз проходясь по всей длине, и улыбается, замечая реакцию даже со спины. - Джейс... – мужчина задыхается, вцепляется пальцами в его запястье, но больше не царапает. Тело Виктора мелко дрожит, так же, как и его голос. Он упирается ладонью в стену, будто отталкиваясь. Смешно: если бы Талис хотел вжать его щекой в побелку, у него бы это легко получилось. - Не отталкивай меня, - шепчет Джейс в прикрытое волнистыми прядями ухо и грустно усмехается, когда Виктор дергает головой, пытаясь отстраниться, сбежать, - ну же, мы оба этого хотим. - Н-нет, - возражает Виктор и тихо стонет сквозь сцепленные зубы. Джейс ухмыляется и аккуратно гладит кончиками пальцев зажатое в руке бедро, притираясь ближе, толкаясь в ягодицы Виктора через одежду. В брюках тесно и некомфортно, но его терпение того стоит – Виктор должен понять. Должен сдаться. Он оглаживает рукой очертания чужого члена под одеждой, такого же крепкого и жаждущего, как и его собственный. Дыхание Виктора сбивается еще сильнее, он почти стонет, мелко толкается бедрами в его ладонь и тут же вздрагивает, пытается отстраниться, прижимаясь ягодицами к эрекции Джейса. Он зло и голодно шипит, и Талис улыбается, наклоняясь и мягко целуя загривок партнера. Он наконец поймал этого дикого заунского кота, и уже точно не позволит ему сбежать – теперь Виктор принадлежит ему, хоть и продолжает противиться. - Отпусти меня, - и тон этих слов такой неподходящий, такой жадный и нуждающийся. - Отпусти себя, - шепчет в тонкую бледную кожу Талис, обводя языком проступающий рисунок вен. Виктор тонкий, злой, непокорный и бесконечно сладкий, желанный настолько, что думать с ним рядом – невозможно. И Джейс не думает, только обводит с нажимом контур члена в брюках, позволяет вжаться в крепкую ладонь и тут же отпускает, улыбаясь в ответ на разочарованный стон. Как жаль, что он не может быть к нему лицом к лицу, смотреть в эти расширенные от похоти и бешенства зрачки, целовать влажные губы – Виктор зол, он вцепится, прокусит до крови, и остается только наваливаться сзади, толкаться бедрами и гладить руками, выдыхая в горячую шею. Мечтать о следующем разе, когда Виктор уже не будет так яростен. Виктор перемещает опорную руку, упирается всем предплечьем в стену на уровне лица и прислоняется к нему лбом, тяжело дыша, сглатывая стоны. Джейс ведь далеко не святой, и терпение – не одна из его сильных сторон: руки лезут под рубашку, не замечая сопротивления тонких сильных пальцев, обхватывающих крупное запястье, тянущих вниз, не позволяющих – и проваливающихся в своих попытках. - Ну же, Вик, - он облизывает мочку уха и сжимает пальцы на эрекции, вырывая из партнера короткое «ах!» - позволь мне. Ты ведь так этого хочешь, такой твердый в моих руках... - З-заткнись, - шипит на него заунит. Он тяжело дышит, лицо с боков скрыто волосами, но Джейс слышит – Виктор приоткрыл рот, он постанывает с каждым выдохом, дрожит и зажимается, пытается уйти от его объятий и прикосновений, но рука на запястье слабая, у него дрожат даже пальцы. Виктор вздыхает и охает от неожиданности, когда Джейс прижимает его ближе к стене, почти вдавливает его бедра своими в твердую поверхность. Виктор ерзает в его руках, выгибается, пытаясь сбежать из тесноты прикосновений, но он не позволяет – ему нужно, чтобы что-то держало партнера, пока обе его руки будут заняты. Джейс пробирается в расстегнутый ворот широкой рубашки, оглаживает шею, прижимает едва заметно гортань и, насладившись задушенным вздохом, возвращает обе руки под ткань, на грудь, оглаживает слабые мышцы и ребра Виктора и трет загрубевшими пальцами соски. Виктор вздыхает и тонко постанывает, трясет головой, толкается бедрами назад то ли в тщетных попытках оттолкнуть, то ли в поисках давления. Джейс предпочитает второй вариант и с удовольствием вжимает Виктора бедрами в стену, потираясь о небольшую крепкую задницу требующим внимания членом, одновременно усиливая трение на сосках. Виктор давится вздохом, стонет, слепо хватается за его бедро и тянет от себя. Как и прежде – без какого-либо эффекта. - Н-не надо, Джейс, - тянет он, продолжая тереться об него задницей. - О, ну как я могу остановиться, - Талис пытается добавить покровительственные и самодовольные нотки в тон, но только сбивается на судорожный, одержимый шепот, - ведь тебе так хорошо. Он круговыми движениями массирует грудь, оглаживает выступающие ребра и вновь и вновь возвращается к восхитительно чувствительным соскам партнера. Его отзывчивость – обещание рая на земле, а что до попыток сопротивления... ну, это даже добавляет некоторой перчинки. - Хва-атит, - умоляюще стонет Виктор. Джейс не согласен: партнер в его руках стонет и трется о него всем телом, хнычет, тычется набухшими возбужденными сосками прямо в ладонь. Виктор провоцирует – и должен сполна осознать последствия. Джейс обязан увидеть, как Виктор рыдает от удовольствия. Он продолжает, трется о партнера, стимулирует везде, где может дотянуться, расстегивает рубашку, возится с пряжкой брюк. Виктор теряется в ощущениях – мотает головой, пытается зацепиться дрожащими пальцами за стену, его трясет. - Нет-нет-нет-нет-нет, - безостановочно шепчет заунит и крутит бедрами, потираясь о разгоряченное тело Джейса. - Чувствительный, - с удовольствием шепчет ему Джейс, вылизывая и покусывая загривок. – Ты уже так завелся, Вик, а мы ведь толком и не начали. Он и сам слишком возбужден – с Виктором не может быть иначе. Но мужчина в его руках – произведение искусства для единственного зрителя, картина, которой хочется наслаждаться, трогать... изводить. Джейс усилием воли отводит свои бедра назад, прогибает Виктора в пояснице, поддерживая рукой справа, чтобы не увеличивать нагрузку на больное колено, и тянется рукой к брюкам, проскальзывает ладонью в белье. Внутри горячо и до умопомрачения влажно, он с восторгом вылизывает шею Виктора, проводя пальцами по стволу члена. Мужчина всхлипывает и стонет, когда смуглая рука обхватывает ствол кольцом из пальцев и двигается, лаская. Джейсу даже не приходится думать о слюне и смазке – Виктор не просто влажный, он по-настоящему мокрый, и Талис закусывает губу, выстанывая гимн этой возбудимости. - Ты течешь для меня, Вик, - они всхлипывают в унисон от того, как это грязно и сладко, - такой возбужденный, тонкий, красивый... Он отпускает руку с бедра, стягивает брюки и белье партнера до колен и наклоняется вперед, чтобы увидеть. Член Виктора гладкий, влажный, глянцевый из-за смазки и прилившей крови, с красной блестящей головкой, из которой в ответ на каждое движение кулаком по стволу выступает новая прозрачная капля. Подол наполовину расстегнутой рубашки уже испачкан, и Джейс впивается губами в оголенное плечо партнера, прикусывает, стараясь сдержать по-настоящему громкий стон – увиденное заводит до звезд перед глазами. - Джейс... – стонет Виктор, который тоже не сдержался, опустил глаза, впился взглядом в то, как хорошо смуглый большой кулак оглаживает его возбужденную плоть. Он уже не просит остановиться – слишком глупо, слишком поздно. Талис не уверен, что, даже начни партнер по-настоящему вырываться, ему бы хватило самоконтроля его отпустить. Не таким, такого Виктора было невозможно перестать касаться. - Вот так, мой хороший, - любовно шепчет Джейс ему в затылок, обнимая второй рукой поперек груди, позволяя опереться, поглаживая, - не зажимайся, почувствуй. - Джейс, - хнычет Виктор, и в его тоне сквозит желание. - Прими это, Вик, так хорошо... – он захлебывается слюной, жалея, что не может дотянуться до влажных губ. – Говори со мной, сладкий, скажи, как тебе нравится. Он усиливает нажим, проводит основанием ладони по головке плашмя, надавливает. Виктор судорожно вздыхает, гортанно стонет, дергая бедрами, пытаясь сбежать от чувствительной ласки – тщетно. Джейс крепко обхватывает его ствол, гладит шершавой подушечкой большого пальца текущую головку, толкается в него бедрами. - Слишком сильно, Джейс, - хнычет Виктор в его руках. - Неправда, - мягко возражает Талис, поглаживая пальцами другой руки сосок, слушая сдавленные стоны. – Тебе ведь так хорошо, Вик, так сладко, правда? Виктор только задушенно стонет короткими, сладкими вздохами, и дрожит в его руках. Джейс прикусывает основание его шеи, сжимает пальцами сосок и сворачивает пальцы вокруг головки члена в кулак, надавливая, проходясь круговыми движениями. Виктора приходится сжать сильнее: он рвется из рук, гортанно вскрикивает, вжимается задницей в его бедра, снова пытаясь сбежать от всего, что Талис желает ему подарить. - Нет, Джейс, пожалуйста, не надо, хватит, - умоляет он сквозь стоны, - слишком жестко, пожалуйста, пожалуйста, остановись, нет... Он поворачивает голову, открывает взгляду лицо, и Джейс на секунду замирает от того, как он прекрасен. Губы партнера искусаны, красные от прилившей крови, на бледном лице цветет лихорадочный яркий румянец, а глаза блестят от влаги. Джейс тянет шею и умудряется оставить короткий поцелуй на кончике носа Виктора. Тот недоуменно моргает и тут же вскрикивает, распахивая губы, показывая, как от верхней до нижней тянется блестящая нить слюны, а за острыми зубами подрагивает напряженный язык. Талису почти жаль, что он не получит этот рот. - Посмотри туда, - вместо этого доверительно шепчет он Виктору, который бездумно пялится на него из-под дрожащих ресниц, все еще не закрывая свой отвлекающе соблазнительный рот, - посмотри, как тебе хорошо в моих руках, как тебе сладко... Я не могу прекратить, Вик. Обопрись лучше на меня. Неизвестно почему, но Виктор подчиняется, послушно закидывая обе руки за голову и обнимая Талиса за шею, подтягиваясь на нем. Джейс довольно жмурится и перемещает руку с его груди в пах, одной ладонью обхватывая у основания, а вторую оставляя на головке. - Держись, мой хороший, - шепчет он Виктору в ухо. Он сдавливает член у основания, жестко и грубо – так, как нравится ему самому. Ладонь на головку тоже ложится плотнее, особо грубые мозоли в основании пальцев – напротив непрестанно текущей щели уретры. Джейс прижимает Виктора к себе за бедра, вдавливая собственный стояк ему в ягодицы, и начинает двигаться, одновременно жестко проходясь по стволу и массируя чувствительную головку. Он знал – это жестко, это сладко, это вышибает дух. Виктор должен оценить. Мужчина в его руках моментально вскрикивает, зажимается, почти повисая на нем, утыкается головой в собственное плечо, насколько может, и бьется, как пойманная птица. Стоны и крики Виктора громкие, почти болезненные, но Джейс не обманывается – плоть в его руках пульсирует и истекает смазкой, пачкая его руки, белье и полы так и не снятой рубашки. - Вот так, Вик, давай, покажи мне себя, - сбивчиво стонет он в волосы партнера, не отрывая взгляда от дел рук своих. – Блядь, ты такой горячий, такой хороший для меня... Виктор только громче стонет и вцепляется пальцами в его шею, будто пытаясь сломать позвоночник. Его член в руках Талиса дергается несколько раз, пульсирует, и это – очевидный сигнал. Джейс останавливается, резко пережимая член у основания и перемещает вторую руку на безволосую мошонку, легко оттягивая вниз. Виктор кричит, пинает его в голень здоровой ногой, вцепляется короткими ногтями в кожу, снова оставляя царапины. Джейс убирает руки и перехватывает его поперек груди и за правое бедро, удерживает, поглаживая кожу, шепчет что-то упокаивающее. - Какая же ты тварь, - сквозь всхлипы цедит Виктор. - Прости меня, мой хороший, прости, - заполошно шепчет ему в волосы Джейс, смиренно принимающий все щипки и пинки, но не давая партнеру вывернуться из объятий, - я все исправлю, Вик, сладкий... - Сволочь, - всхлипывает Виктор, - да ты хоть представляшь... - Знаю, мой хороший, знаю, - покаянно шепчет Талис, поглаживая кожу бедра, подбираясь все ближе к паху. - ...как это... ох-х... – Виктор болезненно, но с нотками довольства вздыхает, когда рука Джейса снова оглаживает его член. – Нельзя так, Джейс. Я давно не... ох... давно не... о да, вот так... Джейс... - Да, сладкий, сейчас, - отзывается Талис, нежно поглаживая перевозбужденную плоть, аккуратно толкаясь бедрами в зад партнера. Он снова оглаживает его, сводит пальцы в кольцо, двигаясь только по стволу, избегая чувствительной головки. Виктор постанывает сначала болезненно, а потом с все большим удовольствием, зовет его по имени, и Джейс усиливает нажим, но не скорость – это медленно, плотно и чувственно, Виктор в его руках разгоряченный и расслабленный, глубоко дышит и выстанывает что-то подбадривающее. Еще немного, и он будет готов вернуться к прежнему темпу – Талис судит по себе, и пока не ошибался. - Да, Джейс... – сладко мурлычет мужчина, - так хорошо... Тем не менее, после нескольких минут сладкой размеренной ласки Виктор начинает чуть неудовлетворенно хныкать, дергать бедрами, толкаясь в его кулак резче, быстрее, сбиваясь с ритма. Джейс использует вторую руку, прижатую к худой груди, чтобы нежно оглаживать чувствительные соски, но Виктор не выглядит так, будто ему хорошо. Он выглядит так, будто ему мало, и Джейс довольно усмехается во влажные волнистые волосы. - Что такое, мой хороший? – спрашивает он, давя самодовольные нотки. - Джейс... - Да, Вик, вот так, тебе же хорошо? Собственное возбуждение давно забыто за пеленой восхищения и предвкушения. Виктор почти готов принять удовольствие таким, почти готов сдаться – он это знает. - Еще, Джейс... – неудовольствие собственными нуждами отчетливо слышно в его голосе. - Как ты хочешь? – он почти замирает, прикусывает губу в ожидании заветных слов. - Жестче... – едва слышно, недовольно выдыхает Виктор. – Сделай так еще раз. Несмотря на жгущее вены желание переспросить, заставить партнера описывать желаемое, умолять, он подчиняется. Сейчас не время, еще рано. - Я сделаю так, как ты просишь, - покорно отвечает он, поднимаясь ладонью к головке, кружа вокруг сжатыми пальцами, наслаждаясь почти жалкими звуками, срывающимися с влажных губ, - только говори со мной, Вик. - Д-джейс, я... – стонет Виктор, сам толкаясь в его шершавую ладонь, - о боги, так грубо... - Да, сладкий, да, - Джейс выцеловывает открытую шею, добавляя вторую руку, обхватывая подрагивающий член партнера, - но ведь тебе нравится, правда? - Да, - хнычет Виктор, снова начиная подрагивать в его руках, цепляясь за шею слабыми пальцами. - Такой возбужденный, такой мокрый, - соленая от испарины кожа партнера божественна на вкус, - такой нуждающийся, нежный, чувствительный... - Джейс, - за всхлипом и его именем следует длинный, болезненно-сладкий стон. - Не смущайся, мой хороший, - он на минуту отрывает руку от головки члена, чтобы ласково погладить бедро и тут же чувствительно ущипнуть оба соска, вырывая несколько удивленных стонов, и возвращается к прерванному занятию, - таким ты особенно прекрасен. - Пожалуйста, - хнычет Виктор в его руках, снова пытаясь сбежать, вывернуться, избавиться от интенсивной стимуляции, но ни на миг не отцепляя руки, - пожалуйста, Джейс, дай мне... О, он снова близко. Все в его паху липкое, следует за каждым движением, рисуя нити влаги между кожей и пальцами Талиса, грязно и бесстыдно хлюпает, заполняя паузы между их нежными словами и страстными стонами. Джейс вдавливает подушечку пальца в щель уретры, коротко и аккуратно царапает, тут же удерживая забившегося в его руках Виктора, не позволяя сбежать, и смотрит на непрерывный ручеек смазки, тянущийся за его пальцем. - Ты восхитителен, - хвалит он, возвращая ладонь на место, жестко надавливая на головку. - Джейс, мне нужно, - просит Виктор между вздохами и стонами, - пожалуйста... Он двигается жестко и быстро, грубо оглаживая восхитительно нежную плоть. Это почти насилие, наслаждение на грани боли, и Виктор бьется в его руках, подтверждая. Ему хорошо, до криков хорошо доверяться рукам Талиса, и последнему почти совестно. - Да, Джейс, да, так хорошо, - вскрикивает Виктор, выгибаясь, надавливая на его шею и плечи, - я уже почти, да, о боги... да... Джейсу Талису почти совестно, когда он вновь обрывает оргазм партнера в последнюю секунду. Виктор кричит, грязно ругается и пытается драться, но он только снова обнимает его и прижимает к себе, не давая упасть без сил. Когда Виктор затихает в его руках, отпуская плечи, свешиваясь из объятий, Джейс осторожно переворачивает его лицом к себе, нежно обхватывая руками и приподнимая над полом, прислоняет их обоих к стене и утыкается в голую шею, чувствуя, как рубашка внизу живота пропитывается влагой. - За что ты так со мной? Виктор все еще болезненно возбужден, его трясет от двух сорвавшихся оргазмов и излишней стимуляции. Он испытал слишком много, он ужасно устал и обижен. Он плачет. - Прости меня, - Джейс тянется к уворачивающемуся партнеру, но все же умудряется оставить несколько поцелуев на его лбу и щеках, - прости. - Почему? – Виктор поднимает на него раскрасневшееся лицо с дорожками от слез. - Ты такой красивый, когда тебе хорошо, - Джейс выцеловывает гладкую шею, аккуратно прикусывая кожу, не оставляя следов, - нежный, сладкий. От этого невозможно отказаться. Он опускает Виктора на ноги, но не убирает поддерживающих рук – тот, скорее всего, просто сполз бы по стене от усталости. Он аккуратно поглаживает узкие бедра, чертит пальцами узоры на груди, тянет пальцы к соскам... - Нет, - слабо отпихивает его Виктор, - нет, я не смогу еще раз. - Прости, мой хороший, - шепчет Джейс, - прости, я больше не буду так делать, клянусь... Он все же добирается до сосков, и Виктор позволяет. Слабо вздыхает, прислоняясь лопатками к прохладной стене, отнимает его голову от своей шеи и просто смотрит в лицо, пока смуглая большая рука продолжает поглаживать его чувствительную грудь. Джейс чувствует себя неожиданно обнаженным под этим взглядом. Виктор смотрит устало, обиженно, а потом вдруг тянется руками к его брюкам. Талис позволяет – чуть отстраняется, чтобы партнер мог дотянуться до пряжки, дернуть за нее подрагивающими пальцами, огладить его собственный член через удерживающую его ткань. - Что еще ты хотел со мной сделать, Джейс? – неожиданно ровно спрашивает его Виктор, поднимая глаза. Он отводит руки Виктора, обнимает его, притягивая к себе. Мокрый член партнера оставляет след на ткани брюк у его бедра, его собственная эрекция прижимается к плоскому животу сквозь всю одежду. Сладко, боги, как же это сладко... Джейс тянется к лицу Виктора, обнимает его рукой и тянет чуть наверх, склоняясь. Губы Виктора мягкие и теплые, влажные от слюны и слез, чуть соленые. Он тихо выдыхает в поцелуй и раскрывает рот, позволяя себя целовать, не отворачивается и не кусается. Джейс нежен, он обхватывает губы по очереди, касается нижней языком и проводит по ней кончиком, едва заходя внутрь и вновь отступая. Целовать Виктора после всего, через что он заставил партнера пройти, неожиданная и чудесная награда – он не ожидал большего, чем пощечина. Виктор встречает очередное движение его языка своим, углубляя поцелуй, зарываясь пальцами в его короткие волосы, поглаживая. Джейс стонет, когда чувствует движение бедер напротив – партнер притирается, все еще возбужденный, нуждающийся, тихо стонет прямо в его губы. Он еще углубляет поцелуй, ласкает Виктора развязно, мокро и бесстыдно, дурея от того, что ему это позволено. Его руки повсюду, гладят тонкое тело, старательно избавляются от последних пуговиц дурацкой рубашки, прижимают торчащие соски, обхватывают ребра, поглаживают тонкую нежную кожу голого живота. Виктор мычит что-то в поцелуй, но разорвать его выше сил Талиса. Он опускает ладони на нежные ягодицы, вжимает Виктора в себя, оглаживает их и разводит, притягивая его к себе еще теснее, толкается бедрами ему в живот. Он не планировал ничего, весь этот день был абсолютной спонтанностью, и им так повезло, что Виктор... - Джейс, - стонет партнер в поцелуй. Виктор тянется руками вниз, проходя короткими ногтями по его груди, цепляясь за фурнитуру жилета. Тонкие пальцы еще раз оглаживают его член сквозь брюки, и Талис шипит: неудивительно, что после всего, что творил мечущийся в его руках Виктор, он сам был слишком близко. - Помоги мне, - говорит Виктор и оборачивает руку вокруг его ствола, тычась своим членом ему в бедро. - Не смогу, если ты будешь меня отвлекать, - признает Талис, аккуратно убирая его руки и укладывая себе на плечи. Он вновь оборачивает пальцы вокруг ствола Виктора, снова нежно поглаживает – он больше не будет делать ему больно. - Ты снова не дашь мне... – Виктор всхлипывает и дрожит от первого же движения, - не дашь... - Прости меня, Вик, мой сладкий, прости, - Джейс наклоняется, аккуратно целует мягкие губы, - ты кончишь, я обещаю. Он оттягивает крайнюю плоть, отводит большой палец и аккуратно трет уздечку – когда он прижимался к Виктору со спины, у него не получалось дотянуться, но теперь... - О, боги! – вскрикивает Виктор, дернувшись, и вцепляется в его плечи. Джейс улыбается и, убрав вторую руку Виктору за спину, обхватывая, продолжает двигаться. Если он так ярко реагирует на простое касание, то много времени ему не понадобится. Джейс старательно запихивает вглубь сознания собственнические порывы, требующие довести Виктора до мольбы и истерики прежде, чем позволить ему кончить, и аккуратно и нежно ласкает партнера, в этот раз подводя его к грани как можно медленнее, разрешая себе насладиться его стонами и вздохами прямо в свою грудь. - Джейс, ох... – Виктор не дотягивается губами до его шеи, утыкается лбом в его плечо, обхватывая руками, и непрерывно стонет, все наращивая громкость, - да, так хорошо... не отпускай, Джейс, да, вот так... Талис все-таки не удерживается и проводит пару раз пальцем по головке, довольно жмурясь на громкие на грани болезненности стоны и только крепче прижимая к себе дрожащего партнера. Виктор прекрасен, его удовольствие – разрушительно. - Джейс, пожалуйста... ох, я не... я не выдержу больше, пожалуйста, дай мне... ох, да, блядь, пожалуйста, дай мне... а-ах, так хорошо, я больше не могу... - Держись, мой хороший, - уговаривает его Талис, запрещая себе замедлять темп несмотря на жгущее вены желание помучить сладко стонущего партнера подольше, - вот так, еще немного... Виктора трясет в его руках, пальцы на обернутых вокруг шеи руках судорожно вжимаются в кожу, он, кажется, кусает ткань его жилета. Это – потрясающая награда за все те дни, когда ученый выводил его из себя. Личная месть Талиса, пытка удовольствием. Только так он согласен мстить партнеру. - Пожалуйста, - хнычет Виктор сквозь стоны, - пожалуйста, я не могу больше... Джейс, ну же, мне так нужно... пожалуйста... Он слушал бы это вечно. Виктор и представить себе не может, что эти влажные хлюпающие звуки вкупе с умоляющими стонами делают с мозгом Талиса. - Джейс, пожалуйста... – в голосе Виктора начинают появляться рыдания, - я не могу больше, я этого не выдержу, пожалуйста... Палец снова оглаживает головку, и Виктор срывается, всхлипывая, прижимаясь еще ближе, еще теснее, так, что двигать рукой уже совсем неудобно, тянется губами и накрывает ими кожу шеи над кромкой воротника рубашки, прикусывая, и тут же роняет голову обратно на его плечо, вытирая слезы о ткань. Джейс рвано вздыхает и все же ускоряет темп, едва увеличивая нажим, проходится по уздечке. - А-ах, Джейс, блядь... ох... Джейс... я не могу, сжалься, блядь, ох... да... У Талиса чуть не подгибаются колени – он и не мечтал услышать это. Не сегодня, не так, не таким тоном. Ладонь сильнее стискивает напряженную, получившую слишком сильную стимуляцию плоть и двигается, все быстрее и быстрее, отвечая на рыдания и скулеж в плечо. - Можно, мой хороший, - он позволяет себе мечтать о том, что это далеко не последний раз, - давай, Вик, отпусти себя. - Я... ох, боги, я... я сейчас... м-м... Виктору хватает нескольких движений: он вскрикивает, вжимается в него, дергает бедрами и скулит на одной ноте, пока Джейс выжимает из него долгожданный оргазм, выдаивая пульсирующий член до капли, позволяя заливать слезами и спермой уже и без того безнадежно испорченную форму Академии. Он гладит Виктора еще несколько секунд, когда тот затихает, и убирает руку только после того, как тот начинает недовольно хныкать и изворачиваться в его руках. - Ты в порядке? – он обнимает Виктора испачканной в сперме и смазке рукой и использует другую, чтобы приподнять его за подбородок и заглянуть в лицо. Предстающая перед глазами картина вышибает дух – Виктор весь красный, его губы искусаны, веки припухли, а щеки мокрые от слез. Джейс не сдерживается, втягивает его в мягкий поцелуй, успокаивая. Когда он, не сдерживаясь, углубляет поцелуй, Виктор отталкивает его рукой, отстраняясь. - Убить тебя мало за такое, - угрюмо говорит он. – Ты хоть представляешь, как это жестоко? - Ты прекрасен, - вместо ответа говорит Талис. Конечно, он представляет: сколько раз он обрывал так самого себя, не желая отпускать фантазии о Викторе? Но, возможно, будет куда лучше, если сам Виктор сделает это с ним... Но не сегодня – сегодня он уже достаточно терпел. Виктор, очевидно, считает так же: несмотря на претензии, он снова тянется пальцами к его брюкам, не встречая сопротивления – Джейс только перехватывает его поудобнее, прижимая к себе чуть боком, чтобы дать им обоим больше пространства – расстегивает и сразу стягивает их вместе с бельем ему на бедра, обнажая твердый и подрагивающий от длительного отсутствия внимания член. - Давай, - Виктор неожиданно холодно кивает ему и опускает руки. - Что? - Твоя очередь, Джейс. И я даже прикасаться к тебе не буду. - Мстишь? – Талис не может понять, разочарован он или возбужден этим отказом. - Ты заслужил, - даже с заплаканным лицом, полуголый и растрепанный Виктор сохраняет холод во взгляде. Он заводит руки за спину, всем видом демонстрируя отчуждение, но все же образ трескается – острые зубы прикусывают припухшую нижнюю губу, а глаза неотрывно следят за испачканной рукой Джейса, которая несмело обводит его собственный член. - Вик, я... – он тянется губами к бледной шее, но партнер отворачивается. - Трогать не можешь, - фыркает он, облокачиваясь на стену, но не отказываясь от все еще поддерживающей его руки. – Только смотреть. Из горла Талиса вырывается короткий, голодный стон, и он уверенней обхватывает член, делая пару рваных движений на пробу. Даже от этого поджимаются пальцы на ногах и прошибает током позвоночник: он слишком долго ждал, слишком многое видел... - Быстрее, Джейс, - с наигранной невозмутимостью подгоняет его Виктор, облизывая губы, - я устал. Ему хватает пары минут, и это почти позор. Но смотреть на собственную руку, размазывающую смазку и сперму Виктора по своему члену, почти невозможно, а ответить на пытливый взгляд желтых глаз не получается из-за внезапного смущения. Он сдавленно стонет сквозь зубы, пачкая побелку стены и пол, крепко прижимая к себе безучастного человека, который и был причиной его эрекции. В этом много нездорового, но Джейсу плевать, ведь Виктор позволяет притянуть себя в полноценные объятия и зарыться пылающим лицом в волосы. - Нахуй твои правила, - фыркает Джейс ему в макушку. - Что? – Виктор непонимающе моргает, отстраняясь и фокусируя взгляд на его лице. - Нахуй твои правила с «никаких отношений на работе», - его руки заняты, и он выделяет фразу тонной презрения в голосе, после мгновенно становясь серьезным. – Ты теперь мой, ясно? Виктор удивленно смотрит на него, будто ожидая шутки или издевки, но не дожидается. Никогда не дождется. - Борзеешь на глазах, - немного беспомощно отвечает он. - Не ты ли мне говорил что-то про «не спрашивай разрешения»? – Джейс поднимает бровь. - Это, - Виктор обводит рукой тесное пространство между их телами, - не изменит мир. - Точно изменит мой, - Джейс целует его скулу, выражая всю нежность, которую держал под замком внутри грудной клетки. - Спешите видеть, Джейс Талис и его новый мир, - саркастично, но беззлобно фыркает Виктор, подставляя лицо под нежные короткие поцелуи. - Джейс Талис и его партнер, - он целует Виктора в переносицу и отстраняется, заглядывая в необычно блестящие робостью глаза, - наконец-то во всех возможных смыслах. - Джейс, я... – Виктор запинается, бегает глазами по его лицу и, видимо, обнаружив искомое, вздыхает, сдаваясь вновь, - Да, хорошо. Джейс сияет улыбкой победителя всю следующую неделю, и даже новое правило Виктора про «никакого секса на рабочем месте» не портит его настроения. Он уже знает, что способен заставить Виктора сдаться.