Одно(?) лицо с субтитрами.

      Он не мог сказать точно, когда это началось. Месяц назад? Нет, нет, точно позже. Может две недели назад? Но в целом это было не важно. Настолько не важно, что Тони попросил Пятницу фотографировать особенно яркие моменты.       Старку правда нравилось смотреть на него, на то как меняется его лицо вместе с эмоциями. Нравилось то, что каждая его мысль отражалась на его лице. Это было мило и очень забавно.       Честно говоря он сомневался, что кто-либо ещё заметил это. Потому что все видели только то как Барнс хмурится и сжимает рот в тонкую полоску. Но Тони знал, что если присмотреться, то Барнса можно будет прочитать как открытую книгу. Возможно сам Баки знал об этом, поэтому и продолжал ходить с длинными волосами, которые часто перекрывали его лицо. Возможно он даже не мог этого контролировать. Но Тони даже так не чувствовал себя виноватым за то, что каждый раз оставаясь наедине с ним он выводил его на эмоции. Не чувствовал стыд за то, что любовался и обожал моменты, когда скулы и кончики ушей Барнса заливало краской. Повторюсь, это было забавно.       Иногда это становилось проблемой, а точнее то, что Тони достаточно сильно смеялся с многих его выражение лица. Это «забавно» мешало на общих заданиях, когда Старку приходилось отключаться от общей связи, чтобы хорошенько посмеятся. Ну он не мог сдерживаться, когда замечал очередной ярко выраженный комплекс эмоций на лице у бывшего Зимнего Солдата, Кулака Гидры, Призрака. Смешнее всего, как считал сам гений, миллиардер, филантроп и далее по списку, было его выражение лица во время удивления.       Тони было пиздец как смешно от того как глаза Барнса широко открывались, а рот образовывал почти идеальную букву «о». Такие моменты он хранил в воспоминаниях с особым трепетом. Эти моменты были не только смешными, но и милый, полные доверия и позволения увидеть уязвимость. Тони любил лицо и мимику Баки. Он любил его в принципе, но его лицо с субтитрами было на первом месте в том, что Тони любил в нём.       Он не знал, когда он начал внимательно следить за выражением лица Баки, но зато он отлично помнил моменты, когда осознал, что влюбился. В его лицо, в его мимику, в то какао, что он сделал лишь единожды, в него самого в целом. Каждая частичка этого до ужаса поломанного мужчины.       В момент осознания он был в мастерской, что не удивительно, он вообще много времени проводит там. Он сидел и ждал, когда Пятница закончит расчёт, вертел какой-то болтик между пальцем. Это был один из тех дней, когда работы были минимум, редкие дни, но такие хорошие и спокойные. Дни, когда не горят дедлайны, нет встречи с советом директоров или с покупателями, или с спонсорами. В этом момент Тони поймал себя на мысли о Баки, а том, что он давно не заходил. Они в целом на той неделе мало общались. Теперь, когда ничего не горит и можно сделать маленький перерыв, можно и с Баки повидаться. И на осознание натолкнуло не это, а то, что он думал о том, что скажет ему. Какую шутку скажет, чтобы вновь увидеть румянец на щеках, что скажет после, чтобы увеличить количество красноты на лице Баки.       Стоп. А если... А если он, Тони, ну, влюблён в... Баки.       Черт.       Старк привык быть честным с самим собой. Это привязанность, желание всегда быть рядом, вечные мысли о нём. Он начинал чувствовать себя семиклассницей, которая влюбилась в крутого старшеклассника, когда задумывался об этом. Одно осознание и одно лицо с субтитрами, что может пойти не так, верно? Хотя, скорее всего, вообще всё может пойти не так.

***

      На удивление «не так» не пошло. Всё было так, как нужно. Они продолжали болтать на кухне, Баки продолжал заходить в мастерскую, когда уставал от остальных жителей башни. Тони продолжал выводить его на эмоции, при чем совершенно безнаказанно. —Можно вопрос? — Тони любит загадки, любит читать эмоции по лицу Баки, но это нельзя прочитать или понять, просто смотря на Баки. —Что такое? — Барнс поднимает на него глаза, планшет, на котором тот что-то активно печатал, ушёл на второй план и отложился в сторону. —Почему ты позволяешь мне так легко выводить тебя из равновесия? — Вопрос прямой, настолько прямой, что истолковать его не правильно просто не возможно. Тони выжидательно смотрит на Баки перед собой, и, скорее по привычке, анализирует его лицо.       Сначла непонимание, потом шок, задумчивость и, наконец, решимости. При чем вид у Барнса был такой, словно он решился на прыжок с, или без, парашюта. —Я доверяю тебе, — Джеймс звучит уверенно и убедительно. Но Тони всё равно этого не хватает, он выгибает бровь и всём своим видом показывает сомнения. —Я доверяю тебе, — Повторяет он, но после добавляет. —Я знаю, что ты не будешь делать мне больно. Знаю, что с тобой я могу быть расслабленым. Я прячусь у тебя, потому что знаю, что могу, что не выгонишь. В остальных, кроме Стива, я так не уверен, как в тебе.       Это звучит как признание. И Тони озвучивает эту мысль. —Звучит как признание, — Он ухмыляется, ждет, когда Баки снова зальется краской, снова будет выглядеть мило и обезоружено. Теперь он точно знает, что можно. —Может это оно и было, — Ему отвечают незамедлительно. Всё так же уверенно. И теперь уже обезоружен Тони. —Что? — Старк чувствует, когда лицо начинает гореть. Черт, теперь кажется его лицо включило субтитры.