pillow

Их отношения были… сложными. Их — это шикарной, неотразимой, гениальнейшей Джинкс и просто Экко. Ладно, это уже слишком преувеличено. Но Экко видел это именно так. С момента последней битвы прошло уже около трех лет, и за это время Экко успел много натерпеться. Она пришла к нему, свалилась как гром с ясного неба, когда он успел похоронить ее в своих мыслях, обвинить во всем себя, и чуть сам не пошел кончать с жизнью. «У меня подушка неудобная, не одолжишь свою?» Эта кошачья улыбка преследовала его, каждый раз догоняла и догоняла, как в мыслях, так и в жизни. Стоит ли говорить, что против он не был? Более глупой просьбы остаться у него Экко еще не слышал, но это ведь Джинкс. Он никогда еще не видел её такой уязвленной, неловкой. Вся чумазая, в крови, словно кошка-ободранка. И как Экко мог ей отказать? Ни сейчас, ни когда либо. Думал ли он, что эта беспризорная и облезлая кошка в тепле и заботе изменится так… сильно. Она знала, какую власть имеет над ним, и бессовестно этим пользовалась постоянно. — Эй, Джинкс, я здесь работаю вообще-то! — девушка в очередной раз покусилась на его личное пространство. Удивлен ли кто-то? Конечно же нет. — Да у тебя тут темно и скучно, как в пещере. Как ты тут вообще сидеть можешь? — Тут так… Это просто мое рабочее место, оно не обязано быть ярким, как тебе нравится, — он несильно хлопнул по столу рукой, но увидев, как Джинкс дернулась, мысленно ударил сам же себя очень сильно. Ему не следует срываться из-за таких мелочей. Она творила что-то и похуже, нервы стоит приберечь. А кричать на девушку — последнее, что ему хотелось бы. — Ну… — она замялась, в глазах промелькнула волна сомнения. — ладно, если ты так хочешь.Нет, ладно, прости. Давай уж закончим вместе, а то оставлять так немного… странно. — Экко оглядел свой стол, подвергшийся деянием синевласой. Он уже начал преображаться, наполовину изрисованный яркими красками. Такими, какие любила Джинкс. Вот и как он мог злиться на неё? Тем более она права — его столу не помешает освежиться. Он уже довольно старый, протертый. Экко не упустит шанса поднять девушке настроение. Джинкс радостно подпрыгнула, перестав чувствовать себя не в своей тарелке. Она крутилась вокруг себя, косички летели следом — она была очаровательной. Светилась от счастья, как ребенок, которому любимую игрушку дали. По сути так и было. Джинкс принесла новых красок и стала увлеченно рассказывать, что бы ей хотелось изобразить. Экко лишь зачарованно смотрел на нее, не в силах отвести взгляд. Она так красива… Вот уже она три года нагло связывает его по рукам и ногам, а тот и не сопротивляется. Ей не хочется сопротивляться, если честно. Ощущение, будто она придет душить его ночью, а он кайфовать будет — это ведь Джинкс его душит, а не кто-то другой. Он сходит с ума, и делать с этим ничего не собирается. А он и не заметил, как Джинкс давно перестала болтать, явно приметив, как он смотрит на нее. Она не могла сказать точно, что это было. Неужели он… да ну, не может быть. Это ведь Джинкс, никто не может испытывать к ней что-то, кроме ненависти. Иронично, как же сильно мысли Экко не совпадают с её. Джинкс осторожно тронула его за руку, но даже это не разбудило Экко. Тогда она взяла кисточку и нарисовала на его груди крест. Огромный, розовый такой. Увидев, что Экко всё-таки отмер и заметил, что она сделала, она весело захихикала, предчувствуя, что сейчас будет. Мозги снова начали работать, Экко перехватил руку Джинкс, второй забрал из нее кисточку и нарисовал рваные полосы на чудесном лице девушки. Та ахнула, вывернулась из захвата и запрыгнула прямо на Экко, обхватывая ногами его пояс. Он инстинктивно поддержал ее, чтобы Джинкс не упала, но сразу же начал уворачиваться от кисточки, летящей ему прямо в глаз. Он посадил её на свободную тумбочку, еще не запачканную краской, и придвинулся ближе. Её дыхание перехватило, она так и застыла — с кисточкой у лица парня. Она думала: «Почему ты так близко? Что ты хочешь?». Он думал: «Как же ты красива». В тот вечер неловкость прошла к счастью, быстро. Они плечом к плечу нарисовали сине-белую розу в половину стола, смотря на которую Экко каждый раз вспоминал ту, что из головы не выходит ни на секунду. Когда Джинкс включала любимые песни, что-то делая и параллельно танцуя, Экко смотрел, запоминая каждый миг. То, как её плечи плавно двигались в такт, голова покачивалась, косички разлетались при каждом повороте крутящегося стула. Она выглядела умиротворенно и так счастливо, что слезы наворачивались. Первые месяцы было очень тяжело. Джинкс была сломлена, разбита. Она ни в какую не шла на контакт, но тогда напрашивается вопрос — зачем она пришла именно к нему, если не доверяет? А не доверяла она лишь себе, ведь не знала, сделает ли больно самому близкому человеку и в этот раз. Сама она уже давно вверила себя в его руки. Доверила свое сердце целиком, без остатка. Ведь видела, что он ей свое отдал так же быстро, без промедления. Как-то раз Экко пришел проведать Джинкс. В очередной раз он не увидел ничего нового, лишь привычный пустой взгляд, безжизненное лицо и прекрасные синие волосы, волнами расплывающимися по полу. Она сидела в углу, в полной темноте, подогнув колени к себе и уткнувшись в них лицом. Каждый раз, видя такую Джинкс, Экко задумывался. Зачем всё это? Ей явно не сдалась его помощь, она прекрасно справится и без него. Но это лишь он так думал. — Привет. Как дела? — спросил так, будто надеялся услышать что-то положительное. Джинкс медленно подняла на него убитый взгляд, и Экко понял всё без слов. Ещё бы. — Слушай, я всё понимаю, но правда, если ты хочешь наложить на себя руки — это не лучшая идея. — он пытался подобрать слова. Честно, пытался… — Почему? — тихо просипела она после долгой паузы. Хоть что-то сказала, уже победа. — Ну… эм, я думаю, ты еще не успела сделать всё, что хотела в этой жизни, — думай, Экко, думай. Только желательно так, чтобы тебя потом не придушили. Но это уже по возможности. Задание со звездочкой. — Есть люди, которые любят тебя, они бы не хотели для тебя такой судьбы. Правда, ты заслужила отдыха. Своего счастья. — Джинкс слушала его, не шевельнувшись ни разу. Она так пристально смотрела на него, что он не мог понять, правильно он всё делает или нет. Ну почему поддерживать всегда так сложно? — Да и кто будет подрывать всё вокруг ради забавы? Я всё ещё помню, как в детстве ты случайно запустила бомбу, и мы все были синие. До сих пор помню, как ты смеялась с моего лица. Говорила, что это надо было видеть. И она вспомнила. Как нелепо выглядел Экко в её блестящей синей краске, испугавшийся неожиданного взрыва. Как ей было хорошо в то светлое беззаботное время, когда всё было на своих местах. Как он смеялся в ответ, согревая своим теплом девочку. Что же сделали с ними, если сейчас они пришли к этому? Джинкс думала. Но посмотрев на этого лучащегося заботой и искренностью парня, она не хотела думать. Она хотела чувствовать. Голова приподнялась, взгляд встретился с его, и с каждой секундой он наполнялся жизнью заново. — Помню, как ты с собаками на улице дрался, — уголки губ слегка дернулись, — достойные противники. Экко счастливо улыбнулся. Она помнит. По глазам видит — в ней ещё остался тот огонек, что способен сжечь целый мир. А он здесь для того, чтобы огонек этот горел лишь для него. Джинкс поддержала разговор, сначала говорила неуверенно и тихо, а после слова лились бесконечным потоком. Улыбка сама появляется на лице, смех прорывается непозволительно часто. Вокруг них будто образовался барьер, внутри которого нет ничего. Только они. Тепло окутывает её, согревает и лечит израненную душу. Экко вновь собирает её по кусочкам, даря всю нежность и заботу, которых ей так не хватало. Когда тем для разговора больше не осталось, он подсел к ней рядом, несильно прижимаясь. У них всегда так — сколько бы ни грызлись, в итоге всегда вместе, плечом к плечу. — Я скучал по этому, — тихо говорит Экко куда-то в сторону, решив оставаться искренним до конца. Ему важно, чтобы она знала. — По чему? — она переводит взгляд на него и не знает, что ожидает услышать. Он глядит в ответ, утопая в необычайной красоты глазах. — По твоей улыбке. По твоему смеху. По тебе. Они смотрят друг на друга долго. Успокаивает. Они общались глазами, и это было куда приятнее, чем любые слова. Им обоим нужна была передышка, и это стало чудесным решением. Веки Джинкс потяжелели. Её энергия быстро иссякла после такого длительного разговора с другом. Она, не соображая, опустилась между ног Экко, обхватив его руками, удобно устроившись у него на груди. Он был теплый, мягкий, и такой родной. Его руки обвили хрупкое тело, слегка поглаживая. Экко удивился, но виду не подал. Он ни за что не смеет её спугнуть, а побыть подушкой для Джинкс он всегда рад. — Я тоже скучала, — шепчет она, прежде чем провалиться в сон. Почему он вообще не ненавидит её? Почему снова и снова позволяет так обходиться с собой? Она не понимала. Но она любит, поэтому она хотела. Хотела, чтобы это длилось вечно. А сейчас, когда Экко видит её такой живой, на душе расцветает что-то прекрасное. Может, это и есть любовь? Для Экко любовь — и есть Джинкс. — Чего стоишь, коротышка? — не оборачиваясь, говорит Джинкс. Всё это время она тебя видела, Экко. Позорище. — Может подойдешь всё-таки? — Э-э… — не зная, что говорить в такой ситуации, Экко осторожно сделал пару шагов вперед и остановился, будучи неуверенным, какая именно будет реакция девушки. Джинкс, смирившись с этим ужасно неловким парнем, встала и сама подтащила его к своему столу. — Смотри, это мои новые бомбы! Я их усовершенствовала, и теперь чека выдергивается легче. — Джинкс, видимо, захотела продемонстрировать, но случайно всё же выдернула чеку. Бомба тут же взорвалась, окрасив их и все пространство вокруг в блестящий розовый цвет. Да, надо бы еще поработать, а то так случайно и все использовать можно. Экко стоял, ничего не понимая, а потом начал смеяться. Искренне смеяться, а Джинкс подхватила его смех. Протянув руку, Экко нарисовал на щеке Джинкс маленькое сердце. Та в ответ мазнула пальцем по его губам, оставляя на нем следы розовой краски и блесток. Они стояли, все перемазанные, и смотрели друг на друга, словно видя впервые. А может так оно и было. Экко впервые увидел такой взгляд от Джинкс. Или Паудер? Да к черту эти имена, ему нужна была она. Он влюбился не в Паудер, не в Джинкс, он влюбился в неё. Раз и навсегда. Кажется, осознал он это только сейчас. Когда она смотрит на него в ответ так преданно, ласково, влюбленно. И никакие слова не нужны — глаза уже всё сказали. Они оба тянутся друг другу, чтобы скрепить свои души навечно. Наверное, они сделали это гораздо раньше, но заметили только сейчас. Девушка млеет в его руках, ладонями проводит по волосам, стряхивая краску. Экко нежно проводит руками по её спине, плечам, затылку — хочет заверить что всё хорошо, ему можно доверять. Но Джинкс отпустила все свои страхи и теперь может дышать свободно. Дышать им, ведь у них на двоих одно лишь дыхание. — В розовом цвете ты выглядишь очень даже мило, — девушка засмеялась, рассматривая «милое» зрелище. Экко пыхтел, явно этим недовольный. — Кто бы говорил, — фыркнул парень, идя к выходу и кинув что-то про душ, скрылся за дверь. А Джинкс еще минут пять приходила в себя, осознавая, что произошло только что. Посмотрев в зеркало, она увидела то самое маленькое сердце, что нарисовал на её щеке Экко. Теплая улыбка сама тронула губы, и этим всё было сказано. Их связывает что-то крепче, чем любовь.