помяукай

В студии Субона, как всегда, шумно и царит полный бардак. Слишком громкое дыхание звезды, удары по столу, нервное постукивание ногой об колёсики кресла – даже злость здесь звучит слишком громко. Листы бумаги разбросаны по всей комнате, несколько пар беспроводных наушников валяются около маленькой тумбы, а сам Субон буквально растёкся по удобному креслу. Глаза усталые, поза отчаянная – будто он проиграл всё состояние в детское конги нори. Рэппер медленно ведёт руками по лицу, пытаясь взбодриться и снова вернуться к работе. – Что делаешь? – Раздаётся тихий голос среди беспорядочного шума. Субон поворачивает голову и, как и ожидал, сталкивается с заинтересованным взглядом Намгю. Хмыкает и снова отворачивается к экрану, клацая по клавиатуре. – Работаю, как видишь. – Сухо произносит рэппер, нервно дёргая ногой. Альбом почти готов, но заглавный трек упрямо не складывается. Чего-то не хватает. То сухо, то мокро: то мало, то много. Намгю, конечно, в этом ни черта не понимает. Музыку он любит – засыпает под одни песни, под другие его качает, а под некоторые бесится или даже плачет. Но больше всего он любит треки Субона. Грязные, о ебле и только, а может, где-то и о деньгах – но, чёрт возьми, как же они ему нравятся. Особенно когда Танос целует его шею, иногда кусает, прижимает крепко, а где-то на фоне играет одна из его демок. В такие моменты Гю завидует сам себе. Хочет продлить всё это на часика два – и не выбираться из-под сильного тела, ощущая, как правильно всё это. – Ты ещё долго тут торчать будешь? Я начинаю забывать, как ты выглядишь! – Голос Намгю теряет остатки спокойствия. Он уже в который раз поправляет прядь волос за ухо – просто потому, что не знает, куда деть руки. Субон даже не поворачивается. Только цокает, барабаня пальцами по столу. Напевает что-то под нос, пытаясь собрать этот пазл из слов. Получается неплохо, но всё так же сухо и примитивно. Намгю закатывает глаза, но звука не издаёт. Лишь молча подходит к Таносу и кладёт ладони на напряжённые плечи, медленно ведя вверх и вниз. Субон вздрагивает от холода чужих рук, но потом расслабляется, словно тает в кресле, текучий и мягкий, как мороженое в тёплых ладонях. Мысли и переживания по очереди покидают нагружённую голову, оставляя приятную пустоту. – I’m sorry, kitty, I’m just so fucked up. – Субон в конце концов полностью расслабляется, позволяя себе даже закрыть глаза на длительное время. Намгю пробегает глазами по уже знакомому декору, минимальной мебели и столу перед ним. На нём – блокнот, ручка, чашки с пустым содержанием, не считая самого компьютера и аппаратуры. Парень медленно убирает руки с тела Таноса, с любопытством заглядывая в большой экран. Рука скользит по пыльному столу – Субон, скорее всего, давно тут не убирался. В отличие от остальных комнат, здесь нет огромных панорамных окон, которые были главным шармом апартаментов, где они живут вместе уже не первый месяц. Гю в любом случае никак не может свыкнуться с тем, что просыпается не от звонка будильника в девять утра, в своей однушке, чтобы с недовольным ебалом направиться на работу. А глаза открывает в двенадцать, а иногда и в два – наслаждаясь мягким, не приторным солнечным светом, красивой картиной, что прямо перед носом, за окном. В тёплой, уютной постели, а самое главное – в объятиях любимого человека. Мысль о том, что они живут в одном из самых престижных зданий, в одном из самых дорогих комплексов, просто взрывает мозг. Кто бы мог подумать, что обычный наркоман, колящий себя в углах бара, мог бы оказаться здесь – в шикарном пентхаусе, на девяносто седьмом этаже? Субону самому это всё далось тяжело. Принимал, пил, шатался не пойми где. А потом появился он – Намгю с дрожащими руками, роющийся в карманах в поиске двадцати тысяч вон (1 352,55 руб.) у кассы супермаркета. Тогда вдохновение с новой силой нахлынуло на рэпера, и он без раздумий оплатил покупку парня, а потом засверкал пятками, направляясь в свою квартиру. Там он просидел у ноутбука целых два дня, и – о чудо – трек, что вернул ему былую известность, засверкал на экране. И Субон снова поверил в Бога и судьбу – в тот момент, когда после подписания контракта с крупным лейблом прямо у выхода заметил того самого парня. Чо Намгю, гласило имя на бейдже. Тот, скорее всего, направлялся на работу, но что делал у здания, Танос тогда даже представить не мог. Намгю перепутал автобус, сел не в тот, попал сюда и заблудился. И с этого дня завертелось то, что длится уже два года. Первые три месяца оба принимали, Намгю редко, но кололся. Но в один момент Танос просто пришёл в себя, взвесил все плюсы и минусы и с чистой головой решил, что наркотикам он говорит твёрдое «нет». И потащил в свою авантюру ноющего Гю, которого каждый раз трясло от ломки или даже от простого упоминания нелегальных веществ. Спустя два месяца дела у Таноса пошли вверх – прибыль, слава и неожиданная, но совершенно трепетная любовь к своему «другу». Такая чистая, о которой он даже подозревать раньше не смел, да и прочувствовать все тонкости глубокой любви не входило в его планы ещё пару месяцев назад. Он признался. Долго плакал и умолял Нама нормально к этому отнестись и не бросать его. Ведь этот неуклюжий студент, с вечно пустыми карманами, волосами, что часто загораживали зрение, с таким полюбившимся угрюмым взглядом и резким характером, стал единственной ниточкой спасения. Проводником в новую жизнь и новые ощущения. Намгю ушёл. Молча, без объяснений, кинув лишь: «Мне нужно подумать.» Месяц он не появлялся, не отвечал на звонки и не открывал двери никому. На работу не ходил, почти весь месяц жил у подруги – за её счёт. Танос был достоин лучшего. Не такого проблемного паренька, как он. А потом та самая подруга, узнав причину всей этой херни, дала Гю такой сильный подзатыльник, что тот впервые за долгое время перевзглянул на ситуацию. Он переосмыслил свои решения, свои слова и поступки, а потом три дня без остановки бился в истерике, называя себя последними словами. Как оказалось, Танос тоже заперся. В своей уже получше квартире. Ни с кем не выходил на связь, взял перерыв и не появлялся нигде. Пропал в своей домашней студии, записывая треки о неразделённой любви, которые позже тоже взорвали чарты. А потом Намгю появился снова. Словно гром среди ясного неба. Словно снег летом. Словно дождь в ясную погоду зимой, когда всё уже давно покрыто снегом. Неожиданно. Но Чо знал одно – его ждали. Такого кретина, как он, ждали. И, возможно, ещё любили. Спустя месяц всё стало лучше некуда. Парни съехались сразу после пятичасового разговора обо всём, что происходило между ними. В первый же день совместной жизни повалились на кровать с горящими телами, поцелуями и неистовым, диким желанием. А спустя ещё три месяца они переехали. В этот огромный пентхаус. И теперь Намгю понимает, как долго они к этому шли. Как долго добирались друг до друга. Его взгляд случайно падает на одну вещицу из аппаратуры. Микрофон. Гю аккуратно касается его рукой и приближается, опустив голову чуть ниже. Дует в него, но не получает никакой отдачи. Но всё равно прикольно.  Субон сзади усмехается, приоткрыв глаза. Наблюдать за нелепыми и местами глупыми действиями Гю – что-то тёплое, приятное в груди. Но как же интимно это выглядит. Как же интимно выглядит Намгю с этим микрофоном. – А как это работает? – Шепчет Чо, всё так же заинтересованно разглядывая вещь перед собой, ведя рукой по грубой металлической поверхности. Субон взглядом скользит по фигуре Гю, облизывая губы. Он совсем потерялся в своих текстах. Забывает хотя бы раз в день поесть. Хотя бы раз обратить внимание на Намгю, а не на эту душную студию. Брюнет пару раз просто выдыхает в микрофон, а потом начинает еле слышно мяукать. Танос сзади тихо хохочет, стараясь не смутить такого откровенного Намгю, который входит в азарт. Спустя пару таких имитаций кота, парень издаёт уже характерное для себя «skrr», даже не подозревая, что микрофон включён. А всеми этими записями Субон в дальнейшем воспользуется. И не раз. – Fuck, Namgyu, come up, sweetie. – С той же издевательской улыбкой шепчет Танос, подзывая парня пальцем к себе. Чо, оторвавшись от микрофона, поворачивается к рэперу. Тот облизывает губы, проходя взглядом по фигуре парня. Намгю хлопает глазами, внимательно изучая каждую эмоцию на лице рэпера. Руки вжимаются в спортивные штаны, сжимая их в кулак. Хочется обнять Субона, затискать руками и гладить его волосы. Пальцы будто током прошибает, и парень содрогается. Ему жизненно необходимо касаться Таноса. Намгю заводит руки за спину, тормошит пальцы друг об друга. Он так долго не видел и не чувствовал старшего рядом. Тот будто пропал. Исчез в своей студии, вовсе позабыв о Гю. –Обнимешь меня?…