Тебе ведь нравятся кремовые пирожные?

Даже на большой космической станции, где работает уйма людей, всегда есть место для тишины. Герта сидела в небольшой переговорной комнате на верхнем этаже. Сама девушка редко бывала на этой станции: Аста и роботизированные мини-Герты хорошо справлялись с управлением. Но сегодня она была здесь. Она ждала одну единственную гостью, но ради этой встречи старалась подготовиться как можно лучше: попробовала приготовить торт, красиво оделась и заварила самый любимый чай своей подруги. Герта прекрасно знала, что та привезет свои гостинцы, которые окажутся гораздо вкуснее, но всё равно хотела показать Жуань Мей, что она, Великая Герта, тоже не безнадёжна. Дверь в маленькую переговорную тихо приоткрылась, и создалось впечатление, что подул прохладный ветерок и запахло цветущими сливами. Жуань, не видя причин стучать, прошла и закрыла за собой дверь. В руках у неё была полная коробка домашних пирожных, а маленькая робо-Герта, забытая за дверью, держала торт, чемодан и лютню. Конечно, Герте было хорошо известно, что её подруга любит время от времени добавить что-нибудь интересное в свои пирожные. Она неоднократно становилась подопытным кроликом для всяких порошков, которые, например, заставляют человека произносить слова только с уменьшительно-ласкательными суффиксами. Или заменять все слова на антонимы. Или говорить только «мяу» на протяжении суток, а ведь тогда Герте надо было на следующий день выступать на собрании общества Гениев… Но на этот раз Герта считала, что готова. Она специально добавила своим роботизированным версиям функцию распознавания подобного рода приколов. Мини-Герта, которая всё-таки сумела открыть дверь, протестировала небольшой кусок пирожного. — Никаких веществ, искажающих речевые возможности, не обнаруженно, — заключила она. — Не бойся, дорогая, там только пара усилителей вкуса, больше ничего, — почему-то, сказав это, Жуань Мей как-то двусмысленно улыбнулась, — если не веришь, что с ними всё в порядке, я могу съесть одно. Любое, которое ты выберешь. Герта задумалась. С одной стороны, Жуань не стала бы так рисковать, если бы в пирожных что-то было. С другой, она легко могла ввести себе антидот заранее. Однако мысли Герты и попытки в уме прикинуть вероятность были прерваны тем, что Жуань достала ложечку и попробовала кремовое пирожное с голубым желейным покрытием. — Вот видишь, со мной всё в полном порядке, — Жуань всё больше улыбалась, а Герте почему-то стало страшно это пробовать. Её подруга этой же ложечкой взяла ещё кусочек того же пирожного и поднесла к губам Герты. Стоило Герте их приоткрыть, как сладкий крем со вкусом, напоминающим бабл гам начал таять на её языке. Он был настолько нежным, что захотелось закрыть глаза и простонать от удовольствия. Герта потянулась, чтобы взять ложку из рук Жуань, но та быстрым движением убрала её из зоны досягаемости коллеги. — Позволь мне, дорогая, а то ты опять его съешь за один укус и совершенно не почувствуешь вкуса и текстуры. Герта села обратно, и ещё одна ложка направилась ей в рот. Голубая желейная оболочка пирожного по вкусу напоминала малину, а внутри, под слоем нежнейшего крема, был ещё один слой желе, на этот раз с более ярким ягодным вкусом. Ванильный корж снизу помогал пирожному держаться, а небольшая ягодка малины сверху украшала этот шедевр кулинарии. От такого разнообразия вкусов Герта начала машинально обсасывать ложку, пытаясь собрать с неё все сладкие остатки. — Дорогая, ты не против, если я последний кусочек доем? Герта, конечно, была очень против, но в коробке было ещё 11 пирожных только для неё, Великой Герты, поскольку Жуань не могла есть много сладкого за раз. — Окей, можешь доесть… Кусочек пирожного свалился с ложки прямо перед самым ртом Мей и теперь был размазан по её лицу, шее и груди. Вдруг Герта почувствовала что-то странное. А именно желание подойти и слизать. А главное то, как она это представила, почему… Это начало ее возбуждать? Она раньше часто попадала с Мей в необычные ситуации, но таких странных потребностей никогда в себе не ощущала. Мей совершенно не спешила вытирать крем. Она знала, чего хочет. И она ждала. Она знала, что её методы для достижения желаемого, может, не очень хороши с моральной точки зрения, но всегда работают идеально. Она видела, как Герте трудно держаться, и слышала, как та начинала дышать всё тяжелее. Осталось совсем немного. Язык Герты коснулся чужой щеки, слизывая оттуда нежно-розовый крем. Несколько медленных движений, и кожа снова была чистой. За исключением небольшого количества слюны. Губы как будто случайно коснулись уголка губ Жуань, но тут же отстранились. Герта и не заметила, как оказалась на диване на коленях у подруги. Причём эти самые колени теперь покоились у неё между ног. Не заметила и того, что Жуань начала расстёгивать своё платье. Её язык и губы, ведомые непонятным желанием, уже собирали кусочки желейной начинки с шеи Мей. Слизать их как крем не получалось — приходилось брать их губами, оставляя множество лёгких «поцелуев». Хотелось случайно зацепить кусочек нежной белой кожи и оставить на нём пару красных отметин, но на чужом теле ещё был вкусный крем, а это оставалось пока что первоочередной целью. На груди был лишь небольшой комочек крема, который можно было взять за одно движение языком, но когда Герта потянулась к нему, Жуань взяла его пальцами, приспустила с груди платье и намазала крем на собственные соски тонким слоем, а пальцы с остатками крема запустила Герте в рот. Сладкий крем будоражил воображение. Не важно, откуда надо было его слизывать. Это того стоило. Шершавый язык коснулся чувствительной кожи на ареоле, облизывая его, а после губы взялись за вставший сосочек и обсосали, стараясь получить хотя бы ещё чуть-чуть райски вкусного крема. Жуань тоже начала тяжело дышать. Её рука легла на спину Герты, и её платье тоже было быстро расстёгнуто, а шляпа сброшена на пол. Второй сосок тоже был облизан, но Герте казалось, что вкус ещё сохранился, хоть крема она больше и не видела. Её слюна растекалась по груди подруги, на которую тоже начинало действовать собственное средство. Ей становилось мало. Жуань взяла рукой кусочек другого пирожного и дала Герте попробовать. Это казалось даже вкуснее предыдущего, хоть было уже тяжело распознать какой-то вкус кроме сладости и нежной текстуры. Герта выглядела невероятно пошло: облизывала пальчики даже от самых маленьких капель крема, полностью высунув язычок и оставляя много слюны. Такой вид возбуждал сильнее любых афродизиаков. Мей полностью сняла с себя платье. Она полностью откинулась на спинку дивана и жестом показала Герте, чтобы та слезла с её колен. Она взяла ещё кусок пирожного, самую кремовую его часть, и одним движением размазала его по собственной киске, руку же снова дала облизать Герте. Та уже давно не понимала, что происходит, хотелось только продолжать слизывать крем и возбуждаться от него. Язык аккуратно коснулся паха чуть выше клитора, ибо именно там начинался кремовый след. Слюнки продолжали течь, а Мей начало становится жарко. Она уже давно была влажная внизу, но язык, вылизывающий каждый милиметр её чувствительной части тела, заставлял выгибаться в спине и тихо постанывать. Он движениями снизу вверх поглаживал клитор, после чего на коже оказались чужие губы. Стало ещё более влажно и приятно. Вдруг, очевидно пытаясь найти ещё сладостей, чужой язык проник внутрь. Он быстро двигался там, и это оказалось настолько приятно, что Мей захотелось сжать коленки со всей силы, но оставить подругу без головы в физическом смысле не хотелось. Похоже, ей удалось всё слизать, поскольку Герта снова поднялась и вернулась в прежнее положение на коленях Жуань. Их губы слились в поцелуе, а соски случайно соприкоснулись. Они обе были уже полностью под действием этого самого «усилителя вкуса», и чем это кончится можно только гадать…