Прости меня за слабость и за то, что я так странно и отчаянно люблю.

Голубоволосый стоял у зеркала и застирывал кофту. «Черт, лишь бы отстиралось» До уроков оставалось около часа, и Сал сомневался, что одежда успеет высохнуть. Стоило есть пиццу осторожнее. Он остановился. Взглянул на свое отражение. «Надо же, волосы прилично отросли» Голубые непослушные локоны каскадом спадали на плечи. Да и сам он весь вытянулся, отчего худоба стала еще заметнее. Недавно Сал ходил к врачу, где впоследствии его обозвали анарексиком. Отец стал переживать за его вес. «Странно, раньше ему было всё равно…» Ключицы были столь характерны, что Салли даже на минуту испугался. Ребра торчали. Однако плечи стали шире. Чтож, чего привирать – картина открывалась привлекательная. Девочки на него частенько поглядывали, особенно, когда он одевал тонкую водолазку. Параллельно улавливая звуки сериала, доносившиеся из гостиной, он продолжал шоркать ткань. Становилось холодно, ему было не по себе, что он без верха, слишком непривычно. Он всегда чувствовал себя скованно в чуть открытой одежде, что уж говорить об её отсутствии. «Вроде бы всё…» — подумал он и отложил лонгслив на край раковины. На стиральной машине стояло маленькое зеркальце. Сал наклонился, приподнял маску, намереваясь подвести глаза, хоть этого почти и не видно под протезом. Но в отражении Салли увидел кого-то ещё. Смотрящий пронзал взглядом. Он был неподвижен, не моргал, и даже, казалось, не дышал. Салливан резко обернулся, ошеломленный. Перед ним, опершийся на унитаз, стоял Трэвис. Трэвис Фелпс. Сал отчетливо помнил, что закрывался. Бесконечный поток мыслей пронесся в голове. «Как долго он тут стоит?» «Откуда он знает мой адрес?» «Неужели он все это время был тут?» «Что ему нужно?» Блондин заметил переживания объекта обожания и мимолетно улыбнулся уголками рта. Голубоволосый запаниковал. Он резко обернулся и впился в мокрую водолазку, с целью поскорее прикрыться. Но тут цепкие руки взяли его под подмышки со спины и сомкнулись. Блондин прижался вплотную. — Тише-тише. Не сопротивляйся. —Ч-что ты делаешь? За последний месяц Фелпс стал неузнаваем. Его холодный цыркающий взгляд и глупые насмешки куда-то испарились. Канули в лету. Трэвис с головой погрузился в учебу. Эшли считала, что это затишье перед бурей, и что стоит проверять замки на ночь. Возможно, она была права. Сам же блондин действительно многое переосмыслил, после того как Сал нашел его записку. После их разговора. Которому не последовало логического продолжения, и они просто избегали друг друга. Все это время Трэвис думал. Много думал. И очень много страдал. — Давай, — сказал он голубоволосому. «Разве подобает служителю бога быть геем? НЕТ! Ты, жалкое отродье! Ты попадешь в ад!» — всякий раз убеждал себя блондин. Но была и другая сторона. Та, что отчаянно любила Сала. Та, что ни разу не отступала. Трэвис слишком много плакал от осознания того, насколько он слаб. От осознания того, сколько гадостей он наговорил Салу. "Прости меня за слабость и за то, что я так странно и отчаянно люблю…" «Я не причиню тебе вреда, Салли-Кромсалли. Я буду осторожен» — так поклялся Фелпс и навсегда отрекся от веры. Ему не хотелось делать больно Фишеру, и уж тем более отомстить. За что? — Успокойся, — горячий шепот лился в уши Сала. Салли тяжело задышал. —Что т-ты хочешь сделать?… Блондин вдохнул аромат волос Фишера. —Ммм… — Трэвис, — Салли хотел выкарабкаться из его рук и повернуться к нему лицом, — ты меня напугал до чертиков. Я не соображаю! — голос выдавал волнение, дрожал. Казалось бы — Феплсу хотелось как следует им распорядиться. Но Трэвис сам пребывал в шоке от своих мыслей. Определено, он испытывал к Фишеру и сексуальное влечение. Но ему хотелось быть нежным. — Но ты ждал меня? — не то вопрос, не то утверждение поставили Сала в тупик. Черт возьми. А этот парень знает, за какую струну дернуть. Трэвис читал Салли, как открытую книгу. Блондин развернул Фишера к себе. — Салли, я ведь видел, как ты смотришь на меня, — голос заставлял дрожать с головы до ног, в висках отдавало. Блондин приподнял уже расстегнутую маску. —Н-нет! Трэ… Фелпс смотрел в эти бездонные голубые глаза, придерживая маску над его головой. Они источали все эмоции разом: испуг, желание и сомнения. — Зачем… Блондин легонько толкнул Фишера к стене. Холодный кафель обдал морозом оголенное тело. —Ты… Ждал меня? — теперь это был вопрос. На сей раз Салу некуда было прятать глаза, теперь не скрыться за толщей протеза. Фелпс съедал его взглядом. Сал закрыл глаза, готовый разрыдаться. —Да,— навзрыд сказал он. Трэвис приблизился к его щеке. Сал широко распахнул глаза, и Фелпс успел рассмотреть, что у него, оказывается, изящные длинные ресницы. Блондин чмокнул изысканную скулу, горячо дыша. Он приблизился к его губам, а Сал вжался в стенку. Фелпс стиснул его руку. Он удивлялся самому себе. Ранее ему хотелось грубости, насилия, беспощадности. Но с каким же непередаваемым возбуждением ему хотелось делать всё медленно. Чувствовать каждое мгновение. С этим садистским наслаждением прожигать его взглядом, не оставляя ни шанса. Трэвис посмотрел в глаза Салли. — Можно? — спросил он, едва не оторопев от своей вежливости. Скорее, беспокойства за Сала. Голубоволосый приблизился, а… Звонок будильника разбудил Салли Фишера. Утренние лучи пробивалась в комнату. «Ты приходил ко мне, Трэвис Фелпс?»