Crazy and fair

Полицейский по имени Глеб смотрел на Славу через стекло одностороннего зеркала. Тот, как всегда, ухмылялся, размахивая картами, словно это был цирковой номер. "Холодный клоун", — прошептал Глеб, сжимая кулаки. Но что-то внутри него дрогнуло. Этот идиот, этот безумец, который всегда ускользал, всегда смеялся ему в лицо… Почему он не мог выбросить его из головы? Слава поднял голову, будто почувствовал его взгляд. "Эй, человек справедливость, — крикнул он, — ты там? Или опять прячешься, как трусливый щенок?" Глеб вошел в комнату. "Заткнись, чокнутый клоун!." Но голос дрогнул. Слава ухмыльнулся. "О, я знаю этот тон. Ты скучал по мне, да?" Глеб не ответил. Он подошел ближе, глядя в эти безумные глаза. "Почему ты всегда так делаешь?" — прошептал он. Слава наклонился вперед, его дыхание коснулось щеки полицейского. "Потому что это весело. И потому что ты… ты особенный." Глеб закрыл глаза. Он знал, что это безумие. Но, черт возьми, он больше не мог сопротивляться.... После всего этих событий, Глеб стоял перед зеркалом, вглядываясь в свои усталые глаза. Слава Редфид.... Это имя преследовало его, как навязчивый мотив. Он видел его повсюду: в тенях переулков, в отблесках фонарей, даже в собственных снах. Этот клоун, этот джокер, этот… харизматичный ублюдок. Он помнил, как этот идиот улыбался, размахивая пистолетом, как его смех разносился по улицам, словно вызов всему миру. И Глеб ненавидел его. Ненавидел за то, что тот делал. Но больше всего он ненавидел себя за то, что не мог выкинуть его из головы. "Почему ты?" — прошептал он, сжимая кулаки. — "Почему именно ты?" Вячеслав был преступником, убийцей, но в его глазах была какая-то магия, которая заставляла Глеба сомневаться в себе. Он ловил себя на мысли, что ищет его не только ради справедливости, но и ради… чего-то большего. "Сходишь с ума, Гекс," — пробормотал он, закрывая глаза. — "Сходишь с ума из-за клоуна." Но остановиться было уже невозможно....