Первая осечка

Золотые звёзды раскинулись на волшебном, тёмно-синем полотне. Над Запретным лесом нависла тишина. Её прерывал треск кузнечиков и успокаивающий храп кентавров. Арагог со своим паучьим семейством плёл во сне паутину. Гиппогриф сладко фыркал, отгоняя комаров хвостом. Седобородый Хагрид спал в своей хижине. Рядом с ним, на полу, устроился слюнявый, морщинистый Бивень — сын покинувшего свет Клыка. Пёс все никак не унимался и не мог уснуть. Он мотал мордой из стороны в сторону, посматривая на ночное небо. — Ну что с тобой, Бивушка? — закряхтел Хагрид. — Приснилось что? Пес залаял, повернув морду в сторону окна. — Чего ты там разглядел? Хагрид подошёл к окну и уставился в небо. То, что увидел Хагрид, повергло его в шок. Страх приближающейся беды пробежался мурашками по всему телу великана. — Огородничий… Огородничий… Надо предупредить Огородничего! Гигант заспешил в одной пижаме и тапочках к спящим башням Хогвартса. *** Грозная Эскадрилья оливковых вертолётов разрезала ночное небо. Они были похожи на смертоносных акул, взмывших в воздух на поиски новой крови. Лопасти крутились с дьявольской скоростью, оглашая пространство устрашающим звуком. На бортах вертолётов красовались эмблемы с нарисованным на них черепом, застрявшим в прицеле винтовки. Над черепом была выведена надпись Wagner Group. Свинцовая вода зарябила, когда вертолёты пролетели над Чёрным озером. Казалось, даже ей было страшно смотреть на этих вестников смерти. На земле, лязгая гусеницами, двигались монструозные танки. Эти бронированные сорокатонные черепахи пробирались вперёд, равнодушно подминая под себя траву, волшебные деревья и крошечных лесных обитателей. Кентавры, заслышав тарахтение моторов и мат танкистов, высунувших головы из люков, бросились в бегство. Арагог высунул своё мохнатое туловище из норы. Доселе невиданные существа вызвали у него страх и панику. Огромный паук задрожал на своих тоненьких лапках, как деревенский паучок сенокосец, спрятавшись в своей норе. Пока Клювокрыл безмятежно дремал на опушке, его заметили танкисты. Высунув голову из люка Т-90, зелёная каска выкрикнула: — Эй, гляди сюда! — обратился он к отряду гранатомётчиков, шедшему рядом. — Чего тебе? — Гляди, какая дура. — усмехнулся щетинистый танкист, попыхивая «Беломором». Белоснежный Клювокрыл спал, поджав под себя мускулистые ноги мустанга. Грациозное животное не обращало внимания на бойцов и шум военной техники. Клювик продолжал дремать. — А пальни-ка по нему! — хохотнул гранатометчик, скривив рот. — Да не слушай ты его, — вмешался в разговор шедший мимо солдат. — Пускай спит. В это время, в одной из «вертушек», у открытого люка, сидел он — тот, чьё имя нельзя называть в мире людей. Его лысина блестела под светом приборной панели, а в глазах плясали язычки пламени. Одетый в песочно-зеленый бомбер, он с гордостью посматривал на своих бойцов, как Александр Македонский. Ему давно хотелось осуществить этот план и пройтись «маршем справедливости» по всей волшебной нечисти, которую он ненавидел всей душой и сердцем. От предвкушения предстоящего боя, на его лице показалась улыбка. Стройные ряды зубов блестели в свете луны. Он знал, что в эту ночь удача будет на его стороне. Рядом с ним, сжимая рукоять крупнокалиберного пулемёта, пристроился новобранец. В уголках его рта застыла нервозная улыбка. Взгляд прыгал из стороны в сторону, как застигнутый врасплох заяц. За это боевые товарищи прозвали его Косым. Ветер хлестал ему в лицо, и Косой с непривычки жмурился. — Ты когда-нибудь убивал волшебников? — спросил Евгений Пригожин, не отрывая взгляда от приближающихся шпилей Хогвартса. — Не-а… — Косой нервно облизнул губы. — А я их пачками клал, — босс усмехнулся, доставая сигарету. — Пацан, это не Африка, но тут тоже очень жарко. Внизу, среди дымящихся развалин сгоревшего моста, уже шла работа. Пехота продвигалась цепями, прикрывая минёров, закладывавших взрывчатку в коварных местах. Где-то в темноте раздавались ругательства и брань. — Вы думаете, нам удастся разбить их крепость? — спросил Косой. — Думаю? Сынок, я в этом уверен! — сказал Пригожин, злодейски расхохотавшись во весь рот. Когда первые танки упёрлись в ворота, Пригожин махнул рукой — и вертолёт пошёл на снижение. Лопасти взметали пыль, когда он спрыгнул на землю, поправляя бронежилет. В одной руке — громкоговоритель, а в другой… Окровавленная голова Гарри Поттера. Гул стих. Даже свои замерли, глядя на бледное лицо «мальчика, который выжил». Его пустые, закатившиеся глаза походили на глазницы древнегреческих статуй. В этот момент всё стихло. — Нас двадцать пять тысяч, — голос Пригожина раскатился эхом по долине, — и мы идём разбираться!!! Все окрестности огласил боевой клич солдат. Пираньи почувствовали запах крови и теперь их ничто не сможет остановить.