Обещай, что увидимся там. Снова.

Спустя пару минут рыжий парень все же начинает диалог: — Че, думал, меня дома не будет? — усмехнулся он. — Я… э… — пытается выдавить из себя хоть слово Илья. — Отмычки — хорошая штука, полезная, но не для грабежа. Ты бы лучше бабку обчистил какую, им то что, старики уже жизнь прожили, а в копилках у них такие накопления, что закачаешься, — смотря прямо в зеленые глаза напротив, парень чувствует странное волнение внизу живота. — Я не вор! — восклицает вдруг Коряков, сделав это громко и тут же заткнувшись. — Тише, не кричи ты так. Не стану я на тебя заяву писать, правда. Иди с Богом отсюда, не возвращайся только. — Да я не… не вор я, ну честно. Вот, смотри, — брюнет достает связку ключей, на которой висит небольшой брелок с надписью "Казань, ноябрь 2023". — 2023? Это год?! — недоуменно спрашивает, поднимая брови, рыжий. — Да, а сейчас другой год, что ли? Да и я вообще тебе ключи от квартиры показывал. — Насколько мне известно, на дворе 1992. Лицо Ильи заметно изменяется. По телу словно прошел ток, мурашки сразу побежали, будто момента ждали: — Чего? Это шутка какая-то? Какой девяносто второй?! Че за хуйня?! — отчаянно пытается докричаться хоть до чего-то парень, что выходит неловко. — Ну… блять, я ничего не понимаю. Ты из будущего, что ли? — Если это пранк, я убью вас, суки! — Подожди угрозами раскидываться, объясни, как ты сюда попал, — пытаясь быть хоть немного рассудительным, спрашивает рыжий. — Я помню, что шел домой от бывшего. Пел песню вроде, а потом резко что-то врезалось в меня, машина походу, и я упал. Я подумал, что уснул просто, когда встал, крови не было. — Охренеть, — сложно выражать эмоции, когда такое рассказывают, но собеседник сделал, что смог. — Как тебя зовут хоть? — Даня… Кашин, но можно просто Даня. А тебя? — Илья, — опустив глаза в пол, проговаривает Коряков. Между ними снова повисла неловкая пауза. Не зная, что сказать, рыжий парень все же предложил: — Ну раз тебе жить негде, получается, оставайся у меня. Странно звучит, вроде твоя квартира, а вроде чужая. Это жутко, — с дрожью в голосе проговаривает Кашин. — Только знать бы, сколько ты у меня проживешь. Не всю жизнь же? — Я не знаю, Дань, правда не знаю. Самому страшно, не хочу я здесь торчать долго. У меня работа, друзья, родные там, а здесь я один, — грустно проговорил брюнет. — Ну теперь у тебя я есть, — усмехнулся рыжий, заставив улыбку появиться на лице Корякова. Зная немного о девяностых, Илья очень заинтересовался жизнью голубоглазого, которому тоже было интересно, что же там в будущем и сколько еще будет длиться этот ад, который происходит на улице. Всю оставшуюся ночь они говорили о разных эпохах, временных промежутках, что не могло их не сблизить. Смотря на эти рыжие локоны, яркие голубые глаза, красивую улыбку, Илья не мог не улыбаться в ответ. Что-то притягательное было в этом парне, его волосы блестели от света лампы, были похожи на огонь. Да и мысли Кашина были заняты чем-то странным для него. Даже если во времени Ильи уже нормально относятся к людям с нетрадиционной ориентацией, то у Дани все наоборот. Здесь бы за такое избили, но мысли об этих зеленых глазах не покидали его. Черные волосы, словно ночь, падали на лицо брюнета, заставляя того постоянно поправлять челку. Странное ощущение, когда хочется чего-то запретного, но чего-то столь манящего, что остановиться чертовски сложно. Опомнившись наконец от своих же мыслей, Данила понимает, что уже утро. Летом, конечно, можно не спать всю ночь, но днем не будет совсем никакой энергии, поэтому он просто предлагает пойти спать Корякову, на что тот охотно соглашается.