Отблески в звёздах

Вова Третьяков, чувствуя, как ручки пакета впиваются в пальцы, с вызовом смотрит на стальные гво́здики в небе. Сигарета почти догорела до фильтра, и парень выдыхает последнее облачко дыма прямо на эти вечные звёзды, о которых слышит каждый день. Звёздам, откровенно говоря, по барабану. Вове, впрочем, тоже. Всё равно человек, о них говорящий, куда нужнее. Телефон в заднем кармане джинс вибрирует. Юноша щелчком пальцев отбрасывает бычок и смотрит на экран. «ну и где блять мои овощи» «я закончил сушить волосы. страшный фен не тронет тебя» Вспомни солнце, вот и лучик - он ухмыляется, возвращает аппарат на место. Набирает код на домофоне, беспощадно отрывает дверь от проёма и взбегает по лестнице. Снизу через несколько секунд слышится громкий хлопок и ругань консьержа. В этот раз он успел на один пролёт больше! Входную дверь за время его отсутствия запирать никто и не думал. С невиданным мастерством сняв берцы без рук, Владимир на‌скоро повернул щеколду и в два шага оказался на кухне. Громко хрустнувший пакет он поставил перед лицом Матвея, недовольно барабанившего пальцами по столу. Синие, немного темнее левого глаза, волосы и правда были сухими. Вова потрепал их, не сдерживая улыбки в ответ на возмущения. - Я, мать твою, это пятнадцать минут укладывал! - Матвей пытается перехватить руку над головой, на что Владимир переплетает их пальцы. Крименов пару мгновений тормозит, а затем бросает беззлобное: - Дебил. Ворчит на резко возникшее дезе по химии, на то, что Вова "неровно режет огурец", на то, что от того пахнет дымом. Как только парень замолкает, второй начинает сыпать анекдотами до тех пор, пока Матвей не станет смеяться над словом "кувшин". Замена ужина в виде салата, бутербродов и чая как раз готова, Третьяков быстро оставляет на скуле Матвея прикосновение губ и скрывается с едой в поисках ноутбука. «Мы все состоим из звёздной пыли», - твердят романтики, вторя учёным. А во Владимире нет и крупицы этих звёзд, из которых на девяносто девять процентов слеплен Матвей. И всё же он здесь, кричит из соседней комнаты, что включает фильм. Звёзды - в миллионах световых лет. - Не-е-ет, - деланно огорочённо тянет тот, уже с удовольствием растянувшийся на кровати, видя, как синеволосый берёт из рюкзака толстую общую тетрадь. - Ты не серьёзно. Нет-нет-нет. - Я серьёзно. Вова пытается забрать у приблизившегося парня тетрадку, движения сливаются в шуточную борьбу за конспекты по химии. Ожесточёный бой заканчивается ничьей. Спустя пару минут придавив (по крайней мере, постаравшись) Третьякова сверху, Матвей заверяет: - Да посмотрим мы твои войнушки. Там писанины всего на минут десять. Он чувствует, как через футболку с водолазкой пробирает чужое тепло. Оно как будто привычное и почти своё, словно старый шерстяной плед, но всё равно каждый раз - заново. Матвей каждой клеточкой худого тела понимает, что ни одна из них не даст ему даже чуть-чуть отстраниться. Хочет укутаться в этого человека - и уже дома. До первых дней весны. Хотя бы до следующего утра. Вова не отрывает неба глаз от лица напротив. Читает. Как отблески в зрачках, взглядом, осязанием, греющей тишиной, и в который раз понимает, что в небе и правда плевочки, а здесь, в пяти сантиметрах - жемчужины. И даже важнее. - Ла-а-адно, - он вытаскивает тетрадь из-под себя: всё равно бы не сделал по-другому. Конечно, прежде с ухмылкой показав пальцем на губы. Матвей поддаётся на максимально простую, как и весь Владимир, манипуляцию и целует его. Хотелось бы со вредности просто клюкнуть, но парень завлекает ещё на несколько секунд, и ещё. Пытается и взять, и отдать, как и сам гетерохромик, пытается сказать что-то, для чего нет нужных слов. Что-то про звёзды, тепло и любовь, что-то... для чего нет слов, а только поцелуи. Черничина и делает задание, и ест салат, и смотрит «Звёздные войны» в объятиях сидящего сзади юноши. Он говорит что-то про невозможность звуков в космосе и чего-то ещё, без обычного ворчания, и Третьяков внимательно слушает, не особо понимает, и слушает. А когда начинаются титры, он уже заспал, а Вова продолжает осторожно его греть. Потому что Матвей Крименов состоит из звёзд на девяносто девять процентов и на столько же - из тепла Вовы. Потому, что звёзды зажигают для кого-то.