Маленькими шажками

— Ты даже не спрашиваешь, что произошло. Маша опускается на краешек кресла, стараясь не потревожить задремавшего Шерлока. Ночь плавно опускается на город, окрашивая небо в оранжевый цвет, и вечерняя прохлада наконец-то заставляет ежиться. Она даже уже не в свадебном белом платье, а переодета в заботливо предоставленный спортивный костюм Олега, который он протянул так же молча, как увез ее из ненавистного именно сегодня города. Маша кутается в его куртку, ощущая позабытый запах, и пытается избавиться от тех мыслей, что сидят в голове. Только Олег, все так же молчаливо и внимательно смотря на нее, ничего не говорит и не задает вопросов, ответы на которые могли бы помочь ей избавиться от тяжести на грудь. Отчего-то кажется, что лишь он поймёт и поможет успокоиться. — Ты сама расскажешь, когда будет надо, — он делит пополам последний бутерброд и протягивает ей кусочек, — я не привык на тебя давить. — Олег… — Маша не может сдержать смех, отчего собака недовольно решает рядом с ней. — Ты и не привык давить? Я оказалась сегодня в параллельной Вселенной? — Все может быть, но мне совсем не хочется заставлять тебя говорить о том, что тебе неприятно, — он едва ли не проглатывает остатки еды и тянется к термосу, который стоит возле ноги. — Нам надо возвращаться, совсем вечереет. — Он обманул меня, — Маша не выдерживает, и слова начинают литься потоком, рассказывая всю историю. О расследовании, ее помощи и участии в этом деле. О том, как он скрывал от нее правду о своем отце и как она случайно узнала из свадебного видео. О разговоре, случившимся в ЗАГСе и его криках о праве мужчины на тайны. И даже о том, как он велел ей придерживаться своего места, а не строить из себя следователя даже в семье. Рассказ льется потоком, а Олег молча слушает, лишь с каждой фразой все сильнее сжимая руки в кулаки, словно удерживая себя от чего-то. — Ты что-нибудь скажешь? Что я глупая, что снова придерживаюсь тупых принципов, как когда-то с тобой… Что не надо себя вести было так, что нужно было сказать ему «Да»… — Маш, — он впервые берет ее за руку за этот вечер, простым жестом заставляя ее замолчать. — Ты жалеешь, что ушла из загса и приехала ко мне? — Нет. Ее ответ быстр и прост. Сомневалась ли она в том, что возвращает кольцо? Ни секунды. Сомневалась ли в том, куда ехать? Лишь пару мгновений, пока боялась, что он будет на вызове. Пожалела ли, что приехала? Черте-с два! — Вот и хорошо, — он быстро целует тыльную сторону ее ладони и растирает руки. — Поехали, а то ты совсем окоченеешь. *** Первым, что их встречает в городе, оказывается звонок на телефон Олега. Пока они находились в море, сотовая связь отказывалась нормально работать, и Олег даже не делал попыток взглянуть на мобильник — заслуженный выходной в компании женщины, которую он уже столько лет безответно любит, не может быть нарушен каким-то убийством или даже поимкой особо опасного преступника. Но сейчас… — Это Злата, — поворачивает экран телефона к Маше, которая продолжает обниматься с собакой. — Что мне ей сказать? В ответ она лишь пожимает плечами, словно оставляя это на усмотрение мужчины. Такая покорная? В голове Олега проскальзывает, что это явно не к добру, но не ответить на звонок девушки не может. Стоит только представить, как та вся извелась, потеряв сбежавшую с собственной свадьбы мать. — Привет, Златик. — Олег, привет, это… Ты и так уже поняла. Тут такое дело. В общем, мама… — Да-да, я слушаю, — Олег отводит взгляд обратно в сторону моря, на ходу пытаясь придумать, что сказать. Соврать, что не видел целый день? Или успокоить напуганного ребенка? — Мама не с тобой? — ее голос дрожит, и сердце Олега не выдерживает. Ну как он сейчас может соврать?! — Дядя Лёня и дядя Федя подняли весь город на уши, но она словно исчезла. Никто не знает, где она. Телефон у меня остался, а я не знаю, кто ещё... Ну, к кому она могла бы... — С ней все в порядке, — нервно проводит левой рукой по затылку и шее. — Все хорошо, ты сама успокойся. — Я так и знала, — Злата переходит практически на шепот, но он все равно слышит всхлипы. — Ты… ты можешь дать ей трубку? Пожалуйста… Олег передает свой телефон напуганной Маше, и занимается проверкой лодки, чтобы не мешать разговору. Хотя какое не мешать, если они находятся на двух квадратных метрах, а Маша даже не пытается скрыть свой разговор, кратко объясняясь перед дочерью и заверяя, что завтра она с ней обязательно увидится и заберет свой мобильник. Судя по всему, она действительно сбежала к нему, к оперу с неправильными приёмами, оставив все вещи в загсе. И куда она планирует сегодня поехать? Вряд ли в квартиру Паши… — Спасибо тебе. Я настолько погрузилась в свои мысли и проблемы, что не могла даже подумать о Златике. Что она будет так сильно переживать из-за моей пропажи. Я эгоистка. — Ты просто запуталась в себе, — и впервые за вечер он притягивает её в свои объятия так крепко, что дышать нечем. Но ни один не пытается из них вырваться. *** Олег даже не понимает как так получилось, что Маша сидит в его квартире на его диване в его, Олеговой, футболке и пью чай из его любимой кружки. Он рассеянно домывает тарелки, из которых они только что съели заказанную по пути до дома через приложение еду, и посматривает на неё, лениво поигрывающую с Шерлоком. Почему его так удивляет её взаимодействие с собакой — хоть убей, понять не может, но и взгляда отвести сил нет. — Я постелю тебе чистое постельное. Извини, но отдельной комнаты предоставить не могу... Студия, сама понимаешь. Но чувствуй себя свободно. Если надо, можешь телевизор посмотреть, я не против. Кому позвонить хочешь, то телефон мой вон на зарядке валяется. — А ты где спать собрался? — Маша поворачивает голову, внимательно смотря на Олега. Отчего-то внутри неё рождается смешинка, которую она силится удержать: он такой растерянный сейчас, словно впервые наедине с ней оказался. Хотя именно он тогда много раз приводил её в эту квартиру и вел себя далеко не как мальчик на первом в жизни свидании. — Да мне скоро все равно ехать надо будет. Наверняка вызовут, раз Кораблёв с Федей напились после твоего, — он запинается, едва не сказав "побега", — отъезда. Так я в отделение поеду. А ты утром ключи мне просто закинь в почтовый ящик, я их заберу потом. — Олег... Её голос останавливает его на пути в ванную, заставляя стоять на месте. Таким тоном она отдает приказы на планёрках, когда особо запутанные дела расследуют. Или когда он снова преступника подстрелил. Или сам под пули полез ненароком. В таких случаях этот тон отчитывает и напоминает, что "хороших оперов, между прочим, днём с огнём не сыщешь". — Да, Маш? — Если я тебе неприятна, то так и скажи. Это я должна убегать из твоего дома, а не наоборот. Может быть тебе противно, что я к тебе прибежала из-под венца с другим? Ты только мне скажи... — Маша, — он прерывает её разглагольствования простым прикосновением пальцев к щеке. — Два дня назад я пытался украсть тебя с девичника и говорил, что люблю больше жизни. Что мне нужна лишь ты одна и что я буду ждать ещё вечность, если это потребуется. Мои чувства к тебе не меняются уже лет пять как, а ты полагаешь, что из-за такой мелочи я изменюсь? Дурочка, я тебя не хочу смущать... Ты слишком много сегодня пережила, тебе выспаться надо, одной побыть. В своих мыслях разобраться. Поплакать, в конце концов. — А если я не хочу ни того, ни другого, ни третьего? Что, если только сегодня, слыша те слова, что он бросил мне в лицо, поняла, какой же дурой я была год назад, прогнав тебя и приняв его в палате? Олег невольно морщится, словно она разбередила очередную рану. Да, Олег помнит, как тогда она поступила по отношению к нему. Но чувств своих изменить не может да и не хочет: уж больно ему приятно сейчас, когда она вот так стоит, одетая лишь в его футболку, и доверчиво заглядывает в глаза. *** Впервые утром он просыпается позже обычного. И не от будильника, который обычно надоедливой трелью вытаскивает его из постели, а от запаха свежесваренного кофе. Сначала кажется, что мозг сыграл с ним злую шутку: мол, просыпайся, человечишко, на работу пора, жмуриков своих ловить. Но потом картинки вчерашнего вечера постепенно складываются в голове. Лодка, Маша, долгие разговоры до двух часов ночи и как они заснули на его диване лицом к лицу. — Маша? — он чуть ли не подскакивает с постели, пугая тем самым девушку. — Не сон? — Не сон, — широко улыбается и, взяв две чашки, девушка подходит к нему. — Доброе утро, Олеж... Извини, мне пришлось ответить с твоего телефона на звонок Кораблёва — ты никак не просыпался. У нас снова труп, но он отправит туда других ребят. А из следователей Люся поедет. Я же официально в отпуске всю неделю буду. — Может и мне стоит взять? — после двух глотков кофе Олег снова возвращается в своё обычное состояние. — Ты как? — Учитывая все то, что произошло вчера, поразительно хорошо. Ты вставай, я пока завтрак приготовлю. Докинешь меня до Златы, пожалуйста? У меня из одежды лишь твоя футболка, а где платье, я даже не знаю. Надо как-то сегодня со всем начать разбираться. Мне страшно... — Ты знаешь, что я рядом? — Олег берет её за подрагивающую руку, стараясь не показать того волнения, что прячется в нём самом. — Только скажи — и я всё брошу, чтобы тебе помочь. Лишь дай мне знать... — Я хочу, чтобы ты просто был рядом, — Маша пересаживается к нему поближе и с готовностью льнёт к телу мужчины, который распахивает свои объятия, — я больше не хочу бегать от тебя. — А я и не позволю тебе больше устраивать погоню по всему району, — Олег касается её полос губами, и расслабленно выдыхает, — маленькими шажками к большой цели, но без как-то остановок в чужих объятиях. *** Высотка, в которой располагается Машина квартира, встречает их тишиной и нервным постукиванием Машиных пальцев по ручке двери. Олеги с улыбкой паркуется, подмечая каждый нервный вздох девушки, и первым выбирается из машины, чтобы не позволить ей сбежать снова. Распахивает дверь и протягивает руку, помогая выйти, прежде чем легонько притянуть в свои объятия. Невольно поднимает голову наверх, глазами вылавливая знакомые окна, из которых на него смотрит Злата. — Ты не поднимешься со мной наверх? — Нет, Маша, как бы я ни хотел быть с тобой все время вместе, сегодня ты должна сама пройти через всё это, лишь ты одна можешь решить, как быть дальше. А я... — Олег нервно вздыхает, чуть сильнее стискивая руки на её талии, — а я приму любой твой выбор. Буду ждать тебя столько, сколько потребуется. — Я не хочу больше ждать и откладывать нашу с тобой жизнь, но мне так страшно... — Маленькими шажками, Маш, маленькими шажками, — он оставляет легкий поцелуй на её щеке, тут же отступая на шаг назад. — Позволишь завтра утром отвезти тебя на кофе? — Позволю.