бьёт её нежное-нежное электричество

      Красный майбах Субон выделялся на фоне ночного Сеула, и она, блядь, знала это: даже её конченные подружки отговаривали от этой покупки, осознавая, что узнать Субон можно будет теперь не только в толпе зевак — фиолетовые волосы, тату, пирсинг, вызывающая одежда и громкий голос, ну как такое не заметить, — но и в унылой пробке на центральном шоссе. Субон не послушалась — и не то чтобы жалела; хотя сейчас ей не слишком-то хотелось внимания, учитывая, что проезжалась она вдоль трассы, где группками стояли шлюхи. Блондиночки, рыжие, шатенки, какие-то шлюхи-неформалки, брюнетки, даже одна лысая, но все они, как ни парадоксально, были похожи друг на друга, и Субон уже подумывала развернуть майбах в сторону отеля, где провела бы ночь в полном одиночестве, размышляя о смерти, когда в глаза бросилась сидящая — в отличие от остальных стоящих — на бордюре девчонка с раздражённым лицом: шлюхам противопоказано быть такими дерзкими, по крайней мере, до тех пор, пока клиент не заплатит и не изъявит желание, так что Субон с толикой любопытства медленно нажала на газ и чуть ли не подплыла к брюнеточке в сияющем чёрном платье, которое почти растворялось в темноте ночи, но было до того коротким, что сразу выдавало род деятельности. Короткие волосы, неровно обстриженные по плечи, казались ещё более глубокого оттенка.       Субон опустила окно и проглядела сверху вниз.       — Сколько берёшь?       Шлюха, эта красивая и раздражённая брюнетка с высокими скулами, подняла взгляд, а затем, оглядев машину, заулыбалась сладко-сладко, но с лисьей хитростью, и сердце Субон застучало сильнее от возбуждения: именно такая ей и нужна была.       — Не знаю, — протянула она, откидываясь руками назад, на холодный асфальт пешеходной дорожки, — для дамочек прайс ещё не составляла.       — Хочешь поиграть в ставки?       Шлюха дёрнула плечом.       — Попробуй.       — Триста пятьдесят тысяч вон за одну ночь, — сходу назвала свою цену Субон, а затем прошлась более внимательным взглядом по чужому лицу. Итак? Она была раздражена, волосы грязные, но в ночи создавалось впечатление, будто это лак, платье не слишком дорогое, а на голых ногах Субон смогла узнать шрамы. Больше похоже на истерический селфхарм в трипе, значит… — Триста пятьдесят тысяч и пара таблеток экстази.       Шлюха живо подскочила со своего места, едва не навернувшись на высоких каблуках, и понеслась к дверце у второго переднего сидения. Субон открыла.       — Только я лизать не умею, — совершенно бесхитростно запорхали реснички, — но учусь быстро. Тебе понравится.       — Как зовут?       — Намгю!       — Хорошо, Намсу, слушай внимательно: лизать не надо, — Субон выкрутила руль и зажала газ, — у нас на эту ночь планы поважнее.       — Ха?

***

      Забавно, как полиция в этом городе закрывала глаза на определённые места: та же трасса, где девчонки разных возрастов отмораживали себе жопы, лишь бы получить несколько тысяч вон на оплату обучения, или лечения любимого дедушки, или просто на новую норковую шубку, вот это место, о котором знал всякий прохожий, являлось серой зоной — убийство, наркота и проститутки бегали по треугольнику Карпмана, пока за ними самими бегали уставшие офисные работники с тяжёлым пузом и двумя детишками. Все хотели чего-то — и Субон не исключение.       Кроме трассы абсолютно игнорировался также и этот отель: достаточно дорогой, чтобы сюда не смог попасть лишний человек, и достаточно грязный, чтобы сотрудница на ресепшне вежливо закрыла глаза на ошивающуюся рядом шлюху, если только за неё поручился нужный человек.       — Значит, я получу триста тысяч кусков просто за то, что послушаю твои глупые песенки? — уточнила Намгю, резко скидывая туфли с ног. Удовольствие отчётливо отразилось на её лице, когда голые ступни коснулись дорогущего ковра. Субон ухмыльнулась. — Боги…       — Триста пятьдесят, — поправила она машинально, — и доза. Да. Обещай не пиздеть и говорить честно, где откровенно отстойно, ладно?       — Кто угодно мог бы подойти на эту роль, но ты наняла шлюху, — хмыкнула Намгю и упала спиной на широкую кровать; платье задралось, оголяя те крохи кожи, что были скрыты за тканью, и Субон заметила, что нижнее белье у неё тоже тёмное-тёмное, а ещё, вероятно, это были стринги. Не слишком удобно, зато поселило в голове Субон сомнение насчёт того, что трахаться сегодня она не будет. — Очаровательно.       — Все привыкли, что я пишу что-то тупое, заедающее и дерзкое, — наступая носком одной ноги на подошву кроссовки второй ноги, сказала Субон, — и мне нужно объективное мнение со стороны. Фанаты захавают, эти суки, которые думают, что мы подруги, что угодно скажут, лишь бы я продолжала отмечать их в инсте, а ты, куколка, моя хорошая девочка Намсу, достаточно дерзкая, чтобы сказать правду.       Субон завалилась на кровать к своей новой подружке, думая о том, что такую она отметить в инсте не сможет. Не захочет, чтобы другие воровали у неё кусочек чего-то личного, и это абсурд, потому что Намгю — шлюха, а ещё потому, что они знакомы не больше часа.       Намгю повернулась лицом к ней, подкладывая ладошки под щёку и ухмыляясь почти пьяно; может, её так вмазало с количества денег, заработанных за раз, Субон не то чтобы планировала разбираться в психологии шлюх.       — Я Намгю, — сладко протянула она.       — Знаю. Мне плевать.       — Мило, — отозвалась Намгю и придвинулась ещё ближе, напоминая своими ненавязчивыми действиями кошку, — ми-и-ило. Крутая богатая рэперка настолько одинока, что платит проститутке за оценку своих крутых богатых флоу. Почти иронично, но больше мило. Мне нравится.       Субон щёлкнула языком.       — Я не одинока.       — Ну-ну.       — Ты и правда стерва.       — Ты за это платишь, — напомнила Намгю, — так что давай. Спой мне.       — В рэпе не поют, а зачитывают.       — Знаю, — ухмылка украсила лицо, — мне плевать.       Субон в очередной раз подметила, насколько же ей повезло не прогадать с выбором.

***

      — Больше похоже на утренник, где детишек заставляют с выражением прочесть стихотворение, — скучающе буркнула Намгю, отправляя в рот очередную клубнику в шоколаде, которых она заказала в номер уже не меньше трёх фур, — может, лучше всё-таки трахнемся? Это всяко интереснее твоих бездарных попыток в искренность, мисс Танос. Что за идиотский псевдоним? И с таким ты ещё хочешь читать лирический рэп, ха. Смешно.       Субон кивнула.       Значит, хуйня.       — Но мне понравились некоторые строчки, — продолжила Намгю, делая глоток шампанского прямо из горла, будто она ебаная королева бала; впрочем, сейчас так и было, — ты используешь красивые метафоры и неосознанно прибегаешь к нужным литературным приёмам. Мне нравится сочетание согласных в последнем, эм. Что это? Стихотворение? Трек? Без разницы. Попробуй играть не только на рифму.       Субон сделала пометки: пока её триста пятьдесят тысяч и две таблетки экстази без устали поглощали ебаную клубнику и глушили то шампанское, то вино, Субон сидела на мягком ковре и вносила правки в стихи. Подумать только. Шлюха диктовала ей, как надо писать.       Субон задумалась, прислоняя карандаш к губам, и посмотрела на Намгю сквозь ресницы.       — Откуда ты столько всего знаешь?       Намгю пожала плечами.       — Высшее педагогическое. Корейский язык и родная литература, ещё есть неоконченное по иностранным языкам. Английский и японский. Люблю поэзию.       Субон приподняла брови, ожидая продолжения истории, но его не последовало, зато ей в лицо прилетела одна ягода. Субон поймала ртом — легко и без всяких заморочек. Кажется, это впечатлило Намгю, потому что вслед за первой клубникой полетела вторая, но и её Субон удалось поймать.       — Я тебе не собака, — огрызнулась она, ощущая, как тает на языке шоколад.       Намгю захихикала.       — Правда? А похожа.       — Тебе наличкой или переводом? — сделав последние исправления, спросила Субон, чтобы не огрызнуться на комментарий по поводу того, что она похожа на собаку.       — О-о, даже так! Лучше налом, я тебе номер своей карточки не дам.       — Больно надо. Останешься на ночь или к себе?       — А ты вызовешь такси? — Намгю удивлённо приподнялась на локтях.       Её помада, ещё пару часов назад такая яркая и насыщенная, совсем стёрлась, а лямки платья давно сползли с плеч, оголяя белую кожу; может, действительно было бы лучше трахнуться, но Субон не станет платить за секс, который может получить бесплатно, а Намгю, возможно, стопроцентная гетеро. Да и как-то это не совсем по-феминистки: покупать женское тело, — а Субон уже успели вписать в фем-иконы двадцать первого века просто за откровенные треки. Что за чушь.       — Без проблем, — отозвалась она, едва выныривая из фантазии, где слизывает шоколад прямо с губ Намгю, — только не спались с наркотой.       — Пф-ф! Тогда я домо-ой, совсем ты меня вымотала, — в который раз захихикала Намгю, — если в следующий раз нужна будет помощь, ты знаешь, где меня искать.       Субон кивнула, открывая приложение убера и пытаясь отрицать собственное разочарование.

***

      Новый релиз выстрелил.       Субон включила трек на всю громкость, проезжая вдоль трассы и выискивая знакомое лицо, но Намгю не было видно; Субон на всякий случай проехалась ещё раз — ничего. Странное чувство сдавило грудную клетку: серая зона подразумевала, что все эти девчонки не страдали от закона точно так же, как и не получали от него помощи, а значит, учитывая статистику убийств, Намгю могла валяться в какой-нибудь канаве неподалёку. Тревожные картинки заставили лицо Субон скривиться. На всех этих шлюх ей было откровенно без разницы; может, немного жаль, но они сами виноваты, а Намгю, даже если и позволила себе опуститься на дно, не заслуживала такой смерти.       Тревога поселилась отчётливая и яркая.       Субон собралась развернуть свой красный майбах, чтобы напиться до невменоза и не думать о дерзких проститутках с почти двумя высшими образованиями, когда впереди кто-то выбежал прямо на дорогу и замахал рукой, приближаясь к машине. Субон затормозила — ебаная Намгю неслась по проезжей части на своих ебаных каблуках. Субон впустила её в салон, замечая, что сегодня платье с леопардовым принтом.       — Пошлость, — фыркнула она с ухмылкой.       — Вот поэтому и купила его! На твои денежки, кстати, — кивнула Намгю и перелезла через коробку передач, чтобы оставить поцелуй на щеке Субон.       Субон дёрнулась.       — Что за нежности?       — Не знаю, — призналась Намгю и пожала плечами, возвращаясь на своё место, но лишь для того, чтобы закинуть голые ноги к приборной панели. Субон пихнула её в щиколотку. — Я думала, мы подружки. Типа-а, ну, без обид, но ты остальным своим подружкам тоже платишь, хах? Так чем я хуже? Я даже полезнее, чем эти дуры.       Намгю снова заёрзала в кресле, а затем склонилась к Субон, и её горячее дыхание опалило ухо, которое Субон поспешила прикрыть, ожидая нового поцелуя, который последовал почти мгновенно; догадка кольнула куда-то в сердце.       Кольнула так же, как Намгю — в вену.       — Что ты успела принять? — спросила Субон.       Она развернула машину, раздумывая буквально пару секунд: можно было поехать в уже знакомый отель, но такая Намгю напоминала фурию, способную разгромить целый мир, что уж говорить о номере отеля. В то же время собственный дом Субон ненавидела больше, чем любое другое место, поэтому было не жалко отвезти туда въёбанную шлюху; или, может, причина немного другая, но по крайней мере Субон действительно ненавидела эту квартиру.       Ненавидела свою квартиру, своих подруг, своё лицо, свои песни.       Ненавидела себя.       Она стиснула челюсти.       — Да так, — запоздало протянула Намгю, — феназепам. Потом немного водки. И вот она, я. Тебе повезло, что я быстро закончила с тем мудаком. Сосать в тесной машине — удовольствие сомнительное. Не то что твоя красавица…       Намгю хихикает.       — Тебе придётся проспаться. Я снова хочу почитать тебе стихи.       — Почитать мне стихи… — протянула Намгю и стукнула по бардачку. — Дрянь это, а не стихи. Я послушала. Конечно, лучше изначального варианта, но всё ещё унылое графоманское дрочево от депрессивной девочки подросткового возраста. Не удивлена, что залетело. Щас в чартах одна хуйня. Но, знаешь, Субон…       Её голос затих. Субон крепче вцепилась в руль.       — Это почти романтично. Надеюсь, цена та же? За меньшее я не готова слушать твои бредни.       — Четыреста тысяч вон, но без наркоты, — сказала Субон.       — Ха-а! Ладненько. Только ты это, притормози, меня, кажется, тошнит…

***

      Субон держала её волосы.       Субон согласилась заехать в магазин за жвачкой и парой плиток шоколада.       Субон позволила тереться рядом и держаться за руки.       Субон дожидалась эту дуру из ванной, обгрызая новый неоновый маникюр и исправляя рифму, потому что хотелось довести до совершенства то, до чего Намгю не было никакого дела. Довольно жалко — она ведь была права в своих словах, когда пошутила про то, что Субон платит за дружбу. Даже шлюха видела её насквозь, это же смешно.       — У тебя нихуя нормальных шампуней нет, — проворчала Намгю, — только мужские сто-в-одном. Мы в квартиру чьего-то отца вломились или как?       — Я чаще ночую на студии или у других людей, — пояснила Субон и подняла взгляд.       Закутанная в одно полотенце, с влажными волосами и без макияжа, она, в смысле, Намгю, выглядела по-особенному: будто находилась дома, даже не в гостях, и почти походила на нормального человека, от шлюхи в ней разве что томные глаза и лукавая улыбка, но и это становилось частью повседневного образа, если убрать короткое платье вместе с высоченными каблуками.       — Понятно, — протянула Намгю и упала на её кровать, — но ты красишь волосы. И давно. Я погуглила. Если за ними не ухаживать, то потом придётся жить с соломой на башке. Закупись чем-то нормальным, а.       Субон не была уверена, что готова давать определение новым чувствам, которые вызывала в ней Намгю: что-то слишком болезненное, чтобы быть по-настоящему приятным, но отнюдь не похожее на страдание, уж скорее тлеющий комочек около сердца — это пугало Субон даже больше, чем пьяный отец в детстве, больше, чем собственные детские фото, и больше, чем отражение в зеркале. Субон одновременно сожалела о том дне, когда они познакомились, и не могла не молиться ебаным богам за их встречу, потому что только благодаря Намгю она училась понемногу выражать всё накопленное через стихи, которые позже клала на бит.       Это плохо.       Ну, то, что Субон так быстро привязывалась к таким ветреным людям; даже если она хорошо скрывала свои чувства, — всё равно хуёво.       — Дай мне пару часов. И приляг рядом. Я плохо засыпаю одна.       Субон отложила тетрадь и забралась в постель, двигаясь к успевшей разлечься Намгю; из нижнего белья — только трусы, всё те же до отвратительного неудобные стринги, а вот грудь была абсолютно голой, и Субон, обхватывая руками обнажённую спину, жалась прямо к соскам, но не чувствовала возбуждения, по крайней мере, не того, к которому привыкла; сердце колотилось где-то в глотке, и хотелось отпихнуть от себя пьяную тушку подальше, но вместо этого Субон вжалась носом в лебединую шею, заставляя Намгю стонать сквозь дрёму.       Она не заметила, как уснула сама.       Она вообще мало что замечала, если была рядом с Намгю.

***

      — Лучше, — кивнула сонная Намгю; даже спустя полчаса после пробуждения она осоловело моргала, — уже лучше. Попробуй упростить. Парадокс в том, что чем сложнее написано, тем хуже это воспринимается, тем более от кого-то, вроде тебя. Без обид. Ты не поэтесса, ты — рэперка, и это не что-то плохое, так что забей на огромные конструкции, дай волю настоящим эмоциям и не пытайся быть тем, кем не являешься. Ты крутая, Субон, очень крутая. Твой образ выбивается.       Щёки, наверное, нелепо покраснели.       Субон скривилась от собственной сладости, но кивнула, принимая слова Намгю не то чтобы за комплимент, а просто за правду — именно за это ей и платили, так что не было смысла лгать или елейничать.       — Хорошо, — она сделала пометки и кивнула, — вызвать такси?       — У меня дома нет горячей воды, — лицо Намгю сделалось несчастным, — так что не хочу пока туда, в это злое-злое место. Не возражаешь?       — Ты ведь уже приняла душ.       — Ну-у, не будь букой, Субон! — заканючила Намгю.       — Ты странная. В прошлый раз рвалась домой, в этот — находишь какие-то нелепые оправдания, — заметила Субон, бросая блокнот под тумбочку и залезая обратно на кровать, чтобы потянуться к ноутбуку, который лежал ближе к Намгю. Это единственная причина, по которой Субон коснулась её. Да. Определённо.       — В прошлый раз я не была уверена, что ты, ну, не какая-нибудь маньячка, а теперь… — Намгю прислонилась щекой к плечу Субон, пока та выбирала на сайте нетфликса какую-нибудь бессмысленную, но расслабляющую дрянь на ближайшие пару часов. Намгю ткнула в какой-то постер пальцем. — Это хочу.       — Много хочешь, — фыркнула Субон, но перешла по нужной ссылке.

***

      Проснулась Субон уже в полном одиночестве, зато ноутбук был на месте: значит, Намгю была достаточно благосклонна, чтобы не обчистить её, — и это, вроде, хорошо, потому что не место шлюхам с трасс в таких квартирах, но Субон ощутила болезненное разочарование, когда поняла, что вторая половина постели даже не была тёплой. Она устало прошаркала на кухню, заодно проверяя наличие других ценных вещей, и уже там обнаружила сюрприз: тарелка с завтраком в виде двух желтков-глазок и изогнутого куска бекона-улыбки, а под тарелкой — записка, и Субон узнала страницу блокнота, но почему-то не была зла, что в её личное пространство вторглись. пришлось потратить часть своих (!!!) четырехсот тысяч, чтобы прикупить что-то для завтрака >: ( у тебя в холодильнике мышь повесилась, чхве субон! имей совесть и приглашай дам в квартиру, где хотя бы есть, чем питаться p. s. извини, что вырвала лист из блокнота p. s. s. приятного аппетита! p. s. s. s. извини, что сама взяла из твоей сумочки оплату… ах да, загляни в зеркало: З целую, намсу <З       Количество смайликов зашкаливало.       Субон не решилась скомкать и выкинуть записку, поэтому просто отодвинула его, чтобы позже сунуть в блокнот, а затем взяла тарелку и поставила в микроволновку, одновременно с этим заглядывая в тёмную поверхность дверцы, лишь бы не идти к зеркалу. Вот идиотка! Субон понеслась в ванную, забыв выставить таймер, и живо принялась стирать нарисованную собачью морду, но маркер, как думалось изначально, был не перманентным, поэтому отошёл с лёгкостью, оставляя после себя чёрные разводы на щеках и носу.       — Ты огромная идиотка, Намгю, — сказала Субон собственному отражению, вопреки словам улыбаясь.       Перепроверять количество денег в сумочке она не стала, отчего-то уверенная, что Намгю взяла ровно столько, сколько и надо было.

***

      Один месяц и ещё два новых релиза спустя Субон заблокировала тех сук, которые называли себя её подругами; импульсивно и бессмысленно, но как эффектно! Одновременно с этим на свет появились ещё пару стихов, которые Субон торопливо редактировала, а уже к вечеру по интернету гуляли статьи, потому что безмозглые курицы выкатили посты на своих тупых инстаграмных страничках о том, что Субон — никакая не икона. Смешно.       Число подписчиков только выросло.       Субон время от времени проверяла директ: если Намгю её прогуглила, то с лёгкостью нашла все соцсети и могла написать в любое время, но среди бесконечных диалогов по-прежнему не мелькало ничего, что было бы хоть отдалённо похоже на сообщение от неё, и Субон каждый раз с раздражением швыряла телефон в кровать, хотя хотелось разъебать его об стену — и со всей силы.       Можно было забить на всё и поехать к чёртовой трассе, где, возможно, пришлось бы подождать ещё пару часов, но тот завтрак, тот нелепый завтрак дал ложную надежду на то, что Намгю была заинтересована не только в деньгах, и Субон, наверное, дура, раз так отчаянно хотела получить человека, который трахается за деньги.       Иногда странно было осознавать, что они виделись всего дважды в жизни, потому что Субон почувствовала что-то, чего не испытывала никогда, — а теперь гналась за этим, будто за белым кроликом из сказки; она начинала понимать, как люди подсаживаются на наркотики.       Это пугало.

***

      Когда кто-то звонит среди ночи в дверь — это плохой знак; когда звон перестаёт в навязчивый стук — это и вовсе хуёво. Но Субон раздражённо прошаркала босыми ногами по коридору с готовностью пнуть того умника, который наверняка в пьяном угаре просто попутал квартиры.       Дверь распахнулась со свистом. Субон даже не додумалась для начала посмотреть в глазок.       — О, — Намгю прошла за порог, пихая в её руки кожаную сумочку, и сбросила каблуки, — ах. Я скучала. Почему тебя не было? Я так сильно скучала. Еле вспомнила чёртов адрес, ещё и навигатор сбоил.       — Я… Что за хуйня…       — Так ты ещё и не открывала! Я подумала было, что тебя нет дома, но… Ой!       Субон пришлось бросить сумку на пол, и какой-то нехитрый скарб — помада, тушь, зеркальце, жвачка и ещё пара непонятных упаковок — посыпался на линолеум, зато Субон смогла обнять Намгю: буквально вцепилась в неё со спины, не давая вырваться, но Намгю и не стремилась — она лишь ойкнула и затихла, чтобы затем приникнуть в объятия и позволить уткнуться себе в шею. Из открытой двери поддувало — это единственное, что заставило Субон отстраниться, иначе был риск простыть и ей, и Намгю.       Но даже этого объятия хватило, чтобы учуять запах: сигареты, палёные lost cherry и мятная жвачка; алкоголя — ни капли.       Субон неловко прокашлялась, и её образ самоуверенной суки начал рушиться по кирпичику.       Не то чтобы от него хоть что-то оставалось, когда рядом была Намгю, но.       — Почему ты не пришла раньше? Не написала? Что угодно.       — Написать? Детка, я сильно сомневаюсь, что ты проверяешь директ.       — Вообще-то…       — О-о, — глаза Намгю округлились, а щёки зарделись совсем не по-взрослому, — буду знать. Извини, я думала, ну, ты если и захочешь, то приедешь сама, а потом подумала ещё раз и после этого снова подумала и решила: «к чёрту». И вот я. Здесь.       Субон снова кинулась обнимать её: в жизни она не ощущала большей нужды в чём-либо, чем в прикосновениях к Намгю, — ведь только так можно было убедиться, что она настоящая и живая.       — Ты и правда изменилась с нашей первой встречи, — заметила Намгю шёпотом, прижимаясь к ней, — с ума сойти, видимся всего третий раз в жизни. Смешно, да?       — Помолчи, — попросила Субон, — я люблю твой голос, но сейчас просто заткнись.       И Намгю замолкла, лишь слегка хихикая, когда Субон увлекалась и слишком сильно вжималась в её шею, щекоча кожу; они могли бы так простоять долго, даже дольше, чем всю жизнь, но Намгю отстранилась первая, лишая тепла, чтобы приложить палец к губам.       — Знаешь что? Сегодня не надо платить. И сегодня я хочу наконец-то переспать с тобой. Не как шлюха или девчонка на одну ночь, а как… как девушка, которая в тебя влюблена, очень-очень сильно влюблена. Плевать, если это не окажется взаимно, я просто…       — Шутишь? — Субон засмеялась. — Всё время. Всё чёртово время. Я думаю о тебе, Намгю, потому что я влюблена. Может, впервые в жизни. Нет, не так. Надеюсь, это моя первая и последняя любовь, потому что я не хочу никого, кроме тебя.       — А ты научилась выражаться красноречивей, — улыбнулась Намгю, — пойдём, покажешь спальню ещё раз.

***

      Субон закурила прямо в постели, и Намгю, устроившаяся головой на её груди, тоже потребовала сигарету. Субон не стала противиться, но вместо того, чтобы достать ещё одну, просто передала свою, и была в этом какая-то романтика.       — Так почему ты занимаешься этим?       — Чем? Курением? — ухмыльнулась Намгю и получила щелчок по лбу. — Ауч! Не от хорошей жизни, знаешь ли. Когда я оканчивала первый университет, мне поставили депрессию и выписали сильные таблетки, я с них в такой кайф улетала, потом отец серьёзно заболел, а мы с ним и так одни, понимаешь? Мама умерла давно ещё, так что это было тяжело. Я пихала в него обезбол, а сама глотала транки, потом подсела на экстази, ну так оно и покатилось. В конце концов папа умер. Рядом никого не оказалось, чтобы помочь. Не слишком оригинальная история, если что, хотя, конечно, не так банально, как безотцовщина с детства. Таких на трассах и по борделям большинство. Ну а ты? Почему поехала в такой район? Почему наняла шлюху вместо того, чтобы заплатить гострайтеру?       Пока Намгю сбивчиво рассказывала свою историю, Субон ласково перебирала тёмные волосы. Ей до боли захотелось очутиться с той Намгю, сломленной и одинокой, чтобы поддержать; возможно, это смогло бы спасти их обеих.       — Гострайтера мне надо было либо нанимать через лейбл, либо искать самой, и во всех случаях риск, что меня узнают, огромный, — пальцы Субон плясали по плечу, на котором красным пятном наливался свежий засос с отпечатками зубов, — это означало, что они бы поняли… Поняли, что я не справляюсь. Потому что они точно так же зарабатывают на творчестве, мы стояли бы на одной ступени социальной лестницы.       Намгю хмыкнула.       — Так тебе не нравилось, что кто-то мог смотреть свысока только из-за того, что ты не слишком хороша в написании лирического рэпа? Правда?       — От тебя это звучит глупо.       — Это и есть глупо. Хотя, если откинуть очевидные признаки комплекса неполноценности, это становится милым.       — Я выгоню тебя из квартиры, — пообещала Субон, и они обе знали, что это ложь, — мне правда просто повезло встретить кого-то с образованием.       — Твоя проблема, Чхве Субон, в том, что ты выбираешь фавориток, — промурлыкала Намгю, — и не видишь личность остальных. Я не единственная такая, многие девочки работают просто на образование, другие оказались в этом месте потому, что выхода не было, и никому это не нравится. Хотя, честно говоря, среди наших, трассовых, просто маргинальные слои общества. По большей части. Чаще выбирают стриптиз или бордели, это безопаснее.       — Мне плевать на остальных, я только хочу, чтобы ты была в порядке.       — Вот как. Это приятно.       Намгю потёрлась о неё, как ласковая кошечка, и Субон подумала: да, это точно кошка, но самая первая, дикая, та, которую не приручить.       — Оставайся жить со мной, — попросила Субон, прикрывая глаза, — тебе не надо платить. Может, будешь моей личной гострайтеркой.       — Надо подумать, — но Субон уже знала, что не оставит Намгю.       Надо будет — снова начнёт выискивать по тёмным трассам города, объедет на своём красном майбахе каждый уголок Сеула и останется рядом с Намгю, даже если ради этого придётся всё бросить.