Пути Господни

Дышать становилось всё тяжелее, как будто каждый вздох наполняет лёгкие водой. Даже не водой, а скорее мазутом. Ледяная, мерзкая слизь буквально просачивалась в грудь из самой ткани мироздания, ещё пока достаточно медленно, но неотвратимо отравляя собой каждую клеточку и без того разбитого тела. Шаг. Ещё один. И ещё один. Давай же. Ещё один шаг. Очень хотелось сорваться на бег, но сгустившаяся атмосфера не давала даже рукой пошевелить, будто он шёл по дну Марианской впадины, где сотни метров водяной толщи сдавливали и ограничивали каждое движение. Ещё пара шагов. Удалось достать из кармана сигарету и закурить. Третья пачка за день явно не лучшее, что можно сделать в такой ситуации. От выкуренного уже саднит горло, а хронический кашель не проходит уже который год. Но физическая боль отрезвляет. Отвлекает от мук разрываемой на части души. Ещё два десятка шагов даются относительно легко. Сигарета истлела. Ещё одна. Господи, как же больно. Начало ломить суставы. Даже не ломить, а просто выворачивать. Следом за ними заныли сухожилия. Сначала в кистях, потом и во всём остальном теле. Нужно торопиться. Если он не окажется у Варвары в худшем случае через час, то он так и подохнет на полпути от станции метро Бабушкинская к дому номер 5 по улице Малыгина. Громыхая, подъехал автобус. Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Пассажиры позднего автобуса старательно игнорировали шатающегося человека в странном пальто, кепке, и с явно нездоровым оттенком кожи. Разрывающиеся капилляры вокруг глаз дополняли образ. Автобус вильнул на повороте и экзорцист по инерции завалился на сидящую рядом бабульку, грубо пихнувшую его под рёбра, прошипев при этом "наркоман". Поддерживать морок становилось всё труднее, а поддерживать его было жизненно необходимо. Если бы не морок, то пассажиры уже с криками бы разбегались и ломились прочь от сочащегося слизью антропоморфного существа, которое лишь очертаниями напоминало человека. К счастью, покрытый струпьями рассыпающийся труп не был им виден. Зато отлично был виден самому экзорцисту в отражении на стекле, и от этого зрелища становилось ещё невыносимее. Резко, как ведро ледяной воды, накатило отчаяние. Он не просил об этом, он не хотел этого, но оказался втянут просто по прихоти своих родственников и далёких-далёких предков. И теперь вынужден год за годом противиться той силе, которая раз за разом требовала всё возрастающую плату за своё применение, и которая явно противилась использованию во благо. Но другого выбора просто нет. Не по соображениям веры, лишь по соображениям совести. Остановка. Выйти из автобуса, обойти ларёк с мороженым, мимо аптеки и магазина до подъезда. Дверь, лестница, кнопка лифта, одиннадцатый этаж. Звонок. Ещё раз. И ещё раз. Рука падает безвольной плетью, следом накрывает темнота. Кажется, раздался щелчок отпираемого замка. "Успел"- последняя мысль в меркнущем сознании Максима, перед тем как он провалился в забытье, параллельно падая безвольной тушей в отварившийся дверной проём. Темнота.