Сожжённые розы

      Чхве Чон Ин слишком хорошо помнит, когда это случилось впервые, будто это произошло вчера. В какой-то момент в горле просто появилось щекотное чувство, а в следующую секунду начавшийся кашель окропил руку кровью, а так же бутоном с огненно-рыжими и чёткими алыми линиями по краям лепестков розы и парой отлетевших от него лепестков. Тот день ему не забыть. Грёбанный зверь в тот самый день впервые во время словесной перепалки припёр его к стенке и тем самым, хоть даже и не поднял на него руку, добавил тому дню запоминающихся черт.       Взгляд сам собой упал на засушенный им собственноручно тот самый бутон и горло сжал появившийся ком, буквально секундами позже защекотало и Чон Ин снова зашёлся кашлем. Крови было немного, но большая часть оказалась на выкашлянном бутоне: человеческий организм явно не предназначался для выкашливания цветов. Левая рука с силой сжала одеяло, потрескавшиеся губы сжались в тонкую полоску, пока на второй руке лежало то, что уже чуть больше четырёх месяцев драло его изнутри.       В последнее время ему часто вспоминалась лекция полугодовой давности на которой он был вынужден присутствовать и сейчас готов был поклясться — если бы ему тогда сказали, что он и сам станет жертвой этой чертовщины, он бы рассмеялся наглецу в лицо, которое, вполне вероятно, не осталось бы не тронутым пламенем.       — Ханахаки — болезнь, принесённая нам вратами и монстрами. Наверное, это самая романтичная вещь, появившаяся по их вине. — лектор лениво растягивал слова, но тема была слишком интересной, чтобы его подача сумела усыпить присутствующих. — Больные Ханахаки не чувствуют данной болезни лишь на первой её стадии: прорастании цветочных стеблей в организме. Она не смертельна, так что и её стебли не имеют цели нанести слишком ощутимый вред, особенно учитывая, что на непробуждённых она не распространяется. Какой-нибудь слабенький E-ранг, может быть, и может умереть от неё, но точно не кто-то повыше. — лектор кашлянул, поняв, что слегка отошёл от темы. — Так вот. Больше всего боли больные чувствуют во время кашля: лепестки цветов в горле не самое приятное ощущение, однако самое страшное, когда приходится откашливать целый бутон. Тогда то и появляется кашель с кровью…       — Самая романтичная? — злобный шёпот раздался по комнате. — Какая же чушь.       Бутон в руках резко загорелся, а следом за ним и все лепестки и то небольшое количество уже слегка подсохшей крови. Болезнь раздражала. Больше всего тем, что служила неоспоримым доказательством его слабости к этому Зверю. Доказательством того, в чём он не признался бы даже стоя на коленях перед головорезами, стоя на границе между жизнью и смертью, но приходилось, иначе откуда же взялась эта чёртова дрянь?       Жаль, что на лекции забыли упомянуть, как сильно больные мечтают выкашлять вместе с цветами и всю разодранную бутонами глотку, лишь бы перестать ощущать острую боль в области сердца, лишь бы не видеть откашлянные цветы, лишь бы не чувствовать запах этих грёбанных растений, имеющих идентичный аромат с человеком послужившим причиной этой дряни, лишь бы забыть о коме в горле, о горячих мокрых дорожках на щеках, лишь бы не вспоминать, что стало причиной этой чёртовой болячки и горящих от постоянного кашля лёгких, лишь бы больше не испытывать это моральное давление в виде чёртовых цветочков, вмещающих в себя чувства больного.       Больные Ханахаки желают стереть с лица Земли три вещи: эту треклятую болезнь, людей, что называют этот кошмар «романтичным» и самих себя.       Следующим утром, сидя в своём кабинете, он удачно подавляет порыв кашля при группе своих людей, но когда они с Охотницей Ча наедине обсуждают тактику следующего рейда в его кабинете, подавить новую порцию кашля не получается. В этот раз он даже падает на диван, не в силах противостоять собственному организму и после окончания кашля отключается.       Очнувшись на том же диване, на котором отключился, он обнаруживает в кабинете постороннего и напрягается.       — Очнулся! — рядом знакомый мужской голос с нотками радости и ему не настолько плохо, чтобы не узнать в нём Мин Бён Гу. Поняв, что всё в порядке и слегка успокоив уже успевшие натянуться нервы, Чхве Чон Ин открыл глаза и сел, уставившись на человека перед собой.       В горле свербело, на языке всё ещё ощущался лёгкий привкус крови, голова раскалывалась, а ещё чертовски хотелось пить.       — Господин Мин, прошу прощения, если покажусь грубым, но что Вы делаете у меня в кабинете? — хрипло озвался он, протянув руку к бутылке с водой, стоящей на стеклянном столике рядом, и его лицо приняло хмурое выражение.       — Ничего страшного, Гильдмастер Чхве, я понимаю, почему Вы так реагируете. А что до Вашего вопроса… — Целитель замялся, вернув себе обеспокоенное выражение лица. Чон Ин сделал глоток из бутылки. — меня позвала Охотница Ча. Позвонила и рассказала, что Вы прямо посреди разговора закашляли кровью с примесью чего-то ещё, после отключившись.       Пугать юную девушку чем-то подобным совершенно не входило в планы Чхве Чон Ина. Винить её в том, что она запаниковала и набрала номер Целителя он не смог бы, даже если бы захотел.       — Прошу прощения за беспокойство. — виновато вздохнул наконец Чон Ин, после поджав губы. Он очнулся с чистой рукой, хотя уже на рефлексе хотя бы дёргает ею в направлении рта, стоит защекотать в горле. И его нынешний собеседник увидев нечто подобное не мог не понять, что именно случилось.       — Чхве Чон Ин. — откинув формальность в словах твердо произнёс Мин Бён Гу и названный Охотник вздрогнул: никогда не слышал, чтобы тот говорил таким тоном. — Как давно ты болен?       Глава Гильдии «Охотники» вздохнул.       — Четыре месяца. — признался он, положил бутылку на место и зарылся пятернёй в волосы, чувствуя как вздрогнула Мана в воздухе. Слишком сильно для потрясения Целителя, даже если тот S-ранга.       — Я могу как-то помочь? — в его глазах легко читалось беспокойство и Чон Ин даже завидует такому открытому проявлению эмоций. Он положил подбородок на руку и, отведя взгляд на панорамное окно, заодно сменив тон на более ленивый, ответил:       — Сам же знаешь, помочь может только один человек.       — Знаю. — краем глаза Маг замечает кивок со стороны Целителя. — И предлагаю тебе помощь. Разведка, поиск, ещё что-нибудь. — когда Чхве медленно поднялся с дивана, на его запястье резко появилась крепкая хватка. — Позволь помочь тебе.       И, кажется, именно в этот момент терпение Чхве Чон Ина лопнуло. Он слишком устал от этой чертовщины в груди, от боли в разодраных от кашля лёгких и горле и от постоянного привкуса крови на языке.       — Есть лишь один способ помочь мне. — он повернулся полукругом к Мин Бён Гу. — Влюби в меня своего лучшего друга.       Хватка на руке ослабела, его взгляд вернулся в сторону всё того же окна, а ноги прогулочным шагом несли в слегка ином направлении. Он остановился у собственного рабочего стола, развернулся и невидящим взглядом уставился на дверь.       — Лучшего друга? Ты о Бэк Юн Хо? — ответа не последовало и по выражению лица Мин Бён Гу была видна неуверенность в собственных слухе и разуме. И именно в этот момент в дверь громко, будто намереваясь её выломать, постучали. Бён Гу осеняет: — Ты… знал?       — Что Зверь с Охотницей Ча подслушивают за дверью? Догадался по выбросам Маны. — тяжело вздохнул Чон Ин и уже чуть громче добавил, явно обращаясь к человеку за дверью: — Заходи.       В отворившемся дверном проёме показался Бэк Юн Хо и горло снова начало щекотать, но порыв был задушен на корню.       — Как долго ты ещё собирался молчать? — голос явно был осуждающим, с ожидаемыми нотками злости, но Чхве с удивлением для себя обнаружил в том панику, беспокойство и лёгкие нотки отчаяния. Взгляд переместился на дрожащие руки, сжавшиеся в кулаки до побеления.       Мин Бён Гу, явно не намереваясь стоять в центре шторма, смылся от этого самого шторма подальше за дверь, тихонько за собой её закрыв.       — А какой смысл рассказывать? — слишком холодно, как для огненного Мага, но, учитывая разодранную в мясо глотку, он считает, что имеет на подобное право. — Или хочешь сказать что ответил бы мне взаимностью?       — Да! — руки начали дрожать, глаза в удивлении расширились. — Чёрт, да если бы знал, что могло случится, давно бы признался!       — Что.?       Местного Главу снова вжали в ближайшую поверхность — его собственный рабочий стол — по сторонам от него упёрлись чужие руки, пока чужой лоб уткнулся ему в плечо.       — Дурак. Нет. Мы оба идиоты. — на минуту воцарилось молчание, после которой Бэк Юн Хо очень тихо, почти шёпотом, продолжил, но не услышать его в звенящей тишине не получилось бы даже если бы он захотел: — Прости. Пожалуйста.       Чхве Чон Ин не ответил и около минуты они были в абсолютной тишине. А после сам Чхве поднял руки, левой хватая лацкан чужой рубашки и кладя правую на чужой затылок. Голова, всё ещё упёртая в его плечо поднялась и они встретились взглядами.       — К чёрту. — вырвалось само собой и руки притянули второго человека ещё ближе: достаточно, чтобы столкнуться губами и чувствовать собственной грудью чужое учащённое сердцебиение.       Сразу никто и не заметил, но спустя около полугода резкое исчезновение драк двух Гильдмастеров вызвало слухи, которые подтвердились появлением на руках двух охотников обручальных колец.