Вечность.

      Солнце давно уж ушло за горизонт, облачив земли Мондштата во тьму. Город давно замелькал огоньками ламп в домах жителей, но в поместье Рагнвиндра свет был не к чему.       Дилюк закончил со своими делами раньше, оставшись один в своих покоях — слуги были распущенны на пару дней до начала новой недели. Гробовую тишину прерывает отражающееся от стен эхо тяжелого вздоха. До встречи с возлюбленным остались считанные часы, но ожидание любит мучительно замедлять время.       Он достаёт телефон, рефлекторно открывая единственный по-настоящему важный чат, отделённый от иных, рабочих, на пару секунд мнётся и бегло собирает из букв короткую фразу: «Возвращайся скорее. Есть разговор».       Устало выдыхает. «Неделя выдалась выматывающей» — размышляет про себя Дилюк, потирая переносицу двумя пальцами, и всё-таки зажигает пару подсвечников, дабы осветить помещение. С лёгким цоканьем каблуков ботинок он подходит к письменному столу в конце зала, окидывая незаинтересованным взглядом стопку небрежно раскиданных бумаг, после спускаясь в винный погреб. Хочется наконец-то расслабиться, но лёгкий холодок, пробежавший по коже, лишь нарочно бодрит.       Выбор оказался до невозможного прост: красное сладкое. Он не пьёт, но делает изредка исключения, коль выпадает действительно дельный повод. Мужчина размещается в одном из кресел у камина, наполняя бокал на одну треть, и подпирает ладонью щёку, углубляясь в свои мысли под треск угольков, истязаемыми языками пламени. Тепло, однако мышечное напряжение никуда не собирается уходить. Горло терзает винная терпкость, а время будто бы замирает, терзая длительностью секунд.       Ноздри щекочет лёгкий и душистый аромат букета слегка увядших цветов цинсинь, стоящих в вазе на столе. Цветы из Ли Юэ, быть может, имеют не настолько интересную форму и свойства, как Мондштатские, но определённо могут похвастаться своим изяществом и изыском. Рагнвиндр готов часами слушать об их особенностях выращивания и глубокой истории, и он очень надеется, что в скором времени получит новый букет вместе с ещё одной занимательной историей.       Задумчиво повертев бокал в пальцах, взгляд алых глаз устремляется на одну из картин, изображающую старую мельницу, и в голове всплывают утешающие воспоминания. Лёгкий ветер, играющий с волосами, зависший в воздухе запах одуванчиков и тепло чужой руки, ощущаемое даже сквозь два слоя ткани перчаток. Знойное весеннее солнце, лучи которого покрывали бледное лицо и оставляли поцелуи в виде россыпи веснушек. Непринуждённые беседы с обменом вкусами и слабая, но самая искренняя за всю жизнь улыбка.       Было хорошо. Но как сокращался световой день, так и тепло внутри с каждым разом чахло всё больше, когда огненноволосый мужчина оставался один в своём доме из-за водоворота рабочих хлопот. Кто бы мог подумать, но даже обладателя глаза бога пиро мог продрогнуть от холода в студёную пору, будто камин в его поместье декоративный, а свет и тепло — искусственные, предназначенные лишь для создания иллюзии безопасности и уюта.       Он вновь берёт в руки телефон и смотрит на экран. Одинокая галочка, оповещающая о том, что сообщение так и осталось непрочитанным. На время и смотреть не хочется — предположительно остался ещё час — а потому Дилюк встаёт с кресла и идёт к ещё одной картине, чуть побольше. Запечатленный свет в чужих окнах напоминал о фонарях, украсивших гавань на минувшем празднике. Жители различных регионов собрались в одном месте, обмениваясь поздравлениями и хорошим настроением. И они там тоже были, скрывшись подальше от лишних глаз, запускали один из множества фонарей, вместе разделяя одну мечту на двоих.       Ностальгия приятной вуалью накрывает с ног до головы, перенося в различные временные промежутки — пока лишь они способны помочь ему забыть о суете и избавиться от навязчивых тревог. Рагнвиндр и не замечает, как глоток за другим опустошает первый бокал, да снова падает в кресло, подливая вина и прикрывая глаза.       Сколько ещё он блуждал по углам своей памяти сказать точно нельзя — пока из мыслей не выдёргивает глубокий баритон, в коем слышится толика обеспокоенности, и скрип входных дверей.       — Что за срочный разговор? Я дома, — коротко произносит вошедший мужчина, начав снимать с себя верхнюю одежду перед тем, как окинуть любимого взглядом.       Но винодел тут же подрывается с места, за пару секунд преодолевая расстояние между ними и заключая возлюбленного в тиски крепких объятий. Чжун Ли замирает на месте на долю секунды от неожиданности, а после ласково обнимая в ответ, так не успев даже раздеться.       Дилюк не спешит отвечать на вопрос консультанта, на какое-то время оставляя его без ответа. Рагнвиндр не любитель разговоров об унылой рутине, а старший не станет рушить тишину, боясь спугнуть момент. Он только стянет перчатку с руки, обнажая будто облитую золотом ладонь, дабы зарыться в пламенные волосы и пропустить непослушные волнистые пряди меж пальцев, пока их обладатель утыкается холодным носом в белоснежно-чистую шею.       — Устал, — всё-таки даёт короткий ответ хозяин винокурни, нарушая тишину первым, а Чжун Ли аккуратно оттягивает его голову от себя, заглядывая в рубиновые глаза всё с той же лёгкой обеспокоенностью.       — И озяб, — продолжает шатен, недовольно хмыкая больше на ситуацию, и накидывает свой плащ на плечи младшего, после вновь заключая его в свои трепетные объятья, умещаясь подбородком на макушке, будто желая укрыть собою полностью.       Дилюк тихо выдыхает, едва ослабляя хватку, наконец ощутив достаточную степень комфорта. Он молчит, считая слова излишними, и наслаждается тем, как чужие пальцы вновь медлительно перебирают его волосы, осторожно и незаметно так стягивают резинку с низкого хвоста, высвобождая огненные локоны, позволив им рассыпаться по плечам.       Винодел от сия действия и прильнувшего к мозгу алкоголя порыв свой внезапный решает не сдерживать, примыкая губами к открытому участку кожи на шее мужчины, целуя, слегка прикусывая и оставляя пунцовое пятно. Он знает, что тот не будет против. Знает, что можно кусать сильнее и что Моракс всегда желает больше подобных знаков внимания, но они оба всё-таки вымотаны под конец дня.       — Я… — едва слышным шепотом пытается начать Рагнвиндр, судорожно сминая ткань чужой одежды на спине, но Чжун Ли подхватывает его фразу, всегда держа в голове тот факт, что Дилюк всё ещё скуп на откровенные слова. Ему произносить их вслух бывает физически тяжело — будто камень поперёк горла встаёт каждый раз — тем более в столь трепетный момент. Заместо этого он больше предпочитает говорить через касания, меняющими свою динамику в зависимости от состояния мужчины.       — Я тоже соскучился, — уголки губ приподнимаются и на лице Властелина Камня начинает цвести тёплая улыбка, когда он встречается с невинным взглядом алых глаз, а после чувствует, как ему утыкаются лицом в грудь, прижимаясь сильнее, рьяно не желая отпускать, будто боясь разлучиться навсегда.       Чжун Ли аккуратно цепляет двумя пальцами подбородок любимого и приподнимает его лицо, дабы накрыть губы напротив своими, оставив лёгкий и ненавязчивый поцелуй. Однако в Дилюке подобный жест лишь разжигает пламя, и тот напористо сминает губы гео архонта, зарываясь пальцами одной руки в его тёмные пряди на затылке, дабы не позволить отстраниться слишком рано, а вторую руку укладывает на щёку, очерчивая большим пальцем скулу.       Моракса всегда забавило то, как быстро этот юный огонёк воспламеняется, стоит только его разжечь. Он и не думает сдерживаться, охотно отвечая на подобную «атаку», прикусывая чужую губу до металлического привкуса на языке и тихого мычания со стороны мужчины. Рагнвиндр жмурится от лёгкой боли и толкается языком в чужой рот, надеясь перехватить инициативу, и ему даже это удаётся на какое-то незначительное количество секунд, однако он быстро сдаётся под новым напором Рекс Ляписа.       Их поцелуи всегда пылкие и динамичные, схожие с битвой, где оба воют на равных. Рагнвиндр смело позволяет себе любые действия, с каждой новой вольностью расширяя границы дозволенного, а гео архонт немо разрешает пробить свои каменные щиты, подпуская к себе настолько близко, насколько Рагнвиндр сам захочет зайти. Вот только каждый раз, когда Дилюк заходит дальше обычного, капкан захлопывается, и Чжун Ли сбрасывает свою человеческую личину, обнажая истинную сущность Властелина Камня. Полуночный герой никогда не сдаётся, какими бы не были обстоятельства, однако Мораксу он готов проигрывать десятки и сотни раз, предварительно предприняв наивные попытки отстоять власть хотя бы для вида.       Прервав поцелуй, консультант бюро ведёт ногтями одной руки по позвонку от копчика до шеи, вынуждая любимого прогнуться в спине и ровно выдохнуть, сбрасывая всякую нервозность, пока второй рукой он разминает одно из плеч, чувствуя, что во время его отсутствия тайный защитник Мондштата несколько переборщил с физической нагрузкой, подмечая явную напряжённость мышц.       — Тебе стоит отдохнуть, Феникс, — шепчет Чжун Ли, склонившись над ухом красноволосого, и вновь встречается с его нечитаемым, слегка растерянным взглядом, когда тот поднимает голову.       Дилюк в такие моменты где-то в глубинах души хочет по-детски надуться и начать вредничать — уж больно не хочется оставлять возлюбленного, даже с тем учётом, что спят они вместе. Вместо сна хочется подольше остаться в чужих объятьях, наслаждаясь теплом ласковых и нежных прикосновений. Но он не станет возражать и только тяжело вздохнет, согласившись коротким кивком, понимая обеспокоенность мужчины его состоянием.       Его резко приподнимают над полом, подхватив под бёдра, и относят в комнату, по прибытие аккуратно опуская на мягкие простыни. Одежда слой за слоем перестаёт сковывать обоих, а по коже бегут табуны мурашек то ли из-за прохлады, то ли от россыпи невесомых, но при этом чувственных поцелуев. Рагнвиндр поворачивается на бок лицом к мужчине, расположившемся на другом краю большой двухместной кровати, с еле заметной улыбкой пробегаясь взглядом по каждому изгибу стройного и подтянутого тела.       — Добрых снов, amore, — тихо шепчет Дилюк, неотрывно смотря в янтарные глаза.       — Спокойной ночи, мой luce, — Чжун Ли подтягивает любимого поближе к себе, укрывая одеялом их обоих, и убаюкивающе гладит по лопаткам, пока алые глаза не прикроются веками и не послышится тихое сопение. Властелин Камня с умилением смотрит на своё красноволосое чудо, сместив ладонь на сильное плечо, там и оставив её покоиться.       Невзирая на то, что Дилюк прекрасно понимает, что Чжун Ли не нуждается в защите, оставаясь способным постоять за себя, для он принял чёткое решение: пока Моракс остается в человеческом обличии, полуночный герой всем своим видом будет показывать, что безжалостно испепелит в прах каждого, кто посмеет хотя бы мысли дурные допустить в адрес своего возлюбленного, и будет сражаться до последней капли крови, если это понадобится, пусть даже перед ним будет само божество.       Подобная безрассудность беспокоит и в то же время впечатляет Рекс Ляписа, а потому для своего героя он обязался быть самым крепким и надёжным щитом, что всегда будет оберегать его в пылу любых сражений и в самые мрачные дни. Их тандем идеален.       Чжун Ли смог раскрыть потенциал феникса, помогши Рагнвиндру возродиться из пепла старых потерь и став ему надёжной опорой, на которую всегда можно положиться. Или эдакой тихой гаванью, к которой всегда можно причалить после бушующих штормов. Дилюк же в свою очередь стал тёплым рассветом для архонта после тёмной и долгой ночи одиночества. Юный мужчина своим светом развеял терзающие тени прошлого, воплотив в себе ту же мудрость и самоотверженность, как у его погибших друзей.       Помимо помощи со старыми ранами они также помогают друг другу в принятии тех сторон, которые скрыты ото всех по тем или иным причинам. Всегда сдержанный и вежливый ко всем консультант может поведать о своём божественном происхождении только Дилюку, раскрывшись перед ним не просто как Чжун Ли, а как Моракс — беспристрастный и безжалостный Властелин Камня, прошедший войну архонтов. А вечно хмурый владелец винокурни будто бы заново научился улыбаться рядом с темноволосым мужчиной, разжёгши в себе прежнюю страсть и доверившись кому-то достаточно сильно, чтоб пустить в свои покои, сердце и душу.       Они оба боятся терять, и оба понимают, что рано или поздно наступит разлука, после которой они больше не смогут коснуться друг друга. Человек ничего не сможет сделать с эрозией, а смерть не подвластна даже богам. Тем не менее, каждый из них не будет цепляться за горький опыт и не позволит тревожным мыслям дать трещину нынешней идиллии. Неважно, сколько времени отсчитает им судьба. Важно лишь то, что они вместе, и что каждый из них несёт в своём сердце тепло и память друг о друге.

***

«Правда ли, что феникс, предвидев свою погибель, осуществляет самосожжение, чтоб после возродиться из собственного пепла? И если это действительно так, то в тебе, мой милый феникс, и в сотне твоих перерождений может уместиться целая вечность, которую я с радостью буду разделять с тобой каждый раз.»