Дитя Агни

Чем ближе День чёрного солнца, тем хуже спит Зуко: кошмары заполняют его ночи без остатка. Вновь наследный принц раз за разом просыпается в холодном поту на скомканных простынях. Сны обнажают его сомнения, страхи и жуткую правду: отец…нет, лорд Озай не пощадит мятежного сына, и боль от ожога с прошлого их Агни Кай покажется лёгкой и не стоящей внимания. Тем приятнее и удивительнее видеть во сне тёплый мягкий свет и женщину в роскошных алых одеждах, сидящую в традиционной позе на коленях. Сначала Зуко думает, что это мама и рад встретить её хотя бы так; потом женщина поднимает голову и становится заметно, что волосы у неё – цвета огня, а глаза – как золото. Это Агни, понимает Зуко. Дух солнца пришла к нему, самому слабому и отверженному члену правящей семьи. Какое-то время они оба молчат, потом Агни протягивает руку ладонью вверх, словно бы зовёт. ‒ Иди ко мне, дитя моё, ‒ голос духа звучит ласково и нежно, очень по-матерински, и сама она – наклоном головы, выражением лица, всей собой – похожа на любящую мать. Уже много лет на Зуко никто так не смотрел и никто так его не звал. И он позволяет себе хотя бы во сне ощутить позабытые тепло и любовь, каковых ему никогда не получить от отца, как бы он ни старался. Агни обнимает его, севшего напротив, как когда-то давно в детстве обнимала родная мать, леди Урса: бережно, тепло и будто бы укрывая ото всех бед. И Зуко чувствует себя так же, как чувствовал, будучи ребёнком, в объятиях матери: спокойно, защищённо, в полной безопасности. Ладони Агни поглаживают его сначала по спине, потом по отросшим волосам. В груди словно бы разжимаются тиски, тело и душу наполняет покой, и хочется совсем по-детски уткнуться лбом в чужое плечо, но надо же сохранить хоть каплю достоинства. Только глупо пытаться скрыть что-то от Агни. Она же огонь и солнце, она видит всё с высоты и с лёгкостью читает в сердцах своих детей. ‒ Отдохни, дитя моё, моё бедное, измученное, настрадавшееся дитя… ‒ Агни тянет его прилечь головой на колени, и Зуко не в силах сопротивляться, да и не хочет. Ведь так приятно лежать, ощущая тепло сильной, но нежной ладони на волосах, прохладный шёлк под щекой, ласковые прикосновения к шраму тонких пальцев. ‒ Прости меня, дитя, что ничем не могу помочь тебе, ‒ голос духа тих и полон горечи и заботливой нежности. ‒ В этом мире и без того слишком много огня. Если туда приду ещё и я, он сгорит дотла. Только сны ещё открыты для меня, здесь я могу дать тебе хотя бы немного покоя. Это уже больше, чем я мог хотя бы мечтать, думает Зуко. Агни не прогоняет и не проклинает его, не называет предателем за то, что он собирается сделать в день затмения. ‒ Ох, что за глупости? Проклятие? Ты достоин благословения, дитя, и ты получишь его… моё отчаянное, смелое, любимое дитя… И впервые за много лет Зуко засыпает спокойно и безмятежно. Теперь он знает, что сделал правильный выбор; теперь он уверен, что выстоит.