Any you is still you

Если бы Чан не помнил о том, что несколько месяцев назад вручил ключи от своей квартиры Чонину, то бился бы в истерике и вызывал полицию, потому что вернувшись домой осознать, что входная дверь открыта, ужасно. И да, Чан точно помнил, как ее закрывал, ведь возвращался за зонтом. Возвращался за зонтом и забыл закрыть окно, а потому сейчас в глубине души очень рад, что Чонин решил прийти к нему и успел закрыть окно до того, как начался ливень. Ян сидел в гостиной, укутавшись в небольшой голубой плед, и смотрел какое-то дурацкое шоу. Лицо его не выражало почти никаких эмоций, только нижняя губа закушена. Тонкие руки, увитые татуировками, обнимали острые коленки. — Привет, Ин-и. — Сказал Чан, увидев парня, и прошел мимо, чтобы раздвинуть шторы и впустить в комнату немного света. — Спасибо, что закрыл окно. Я уже боялся, что у меня тут потоп. — Привет, хён. — Чонин обернулся, опиревшись локтем о спинку дивана, и проследил медовым взглядом за Чаном. — Ага. Прости, я не слышал, как ты вошел. Чан потоптался у окна, разглядывая что-то за стеклом, и улыбнулся Чонину. — Да все нормально. Ты голодный? Небольшая заминка, а потом слабый кивок дают Чану план на ближайшие полчаса точно. — Тогда подожди пять минут. Я переоденусь и приготовлю лапшу. — И скрылся в своей комнате. Чан знал, что если Чонин пришел к нему вот так, без приглашения, да еще и воспользовавшись собственным ключом, дело плохо. Обычно младший обязательно писал и спрашивал, можно ли прийти. Ну или хотя бы ставил в известность, что придет. Даже если ключи от квартиры Бана у него на руках. И раз в этот раз Чонин просто пришел, как и несколько раз до этого, Чан сделал вывод о том, что что-то случилось. Он переоделся быстро, меняя неудобный офисный костюм на домашнюю футболку и широкие спортивные штаны. Босые ноги он сразу засунул в смешные тапки с волчьими мордами — подарок Минхо на прошлый день рождения — и направился в кухню. Чонин появился через пару минут и сел за стол, забравшись на стул с ногами. Наверное, замерзли ступни. Чан цокнул языком и закатил глаза. Он ведь говорил младшему привезти тапочки, потому что тапочки Чана будут ему велики? Да, говорил. И не один раз, между прочим. А раз эдак.. сто пятьдесят? Но младший все эти сто пятьдесят раз лишь отмахивался от Чана. — Лапы замерзли? — кастрюля с водой отправилась на плиту. — Посмотри, ты весь синий. — Да все в порядке, тут просто свет так падает... — И ты решил спрятаться от него на стуле? — Чан не выдержал и ушел в спальню, а вернулся ужес теплыми короткими носками и протянул их Чонину. — Вот, надень. И не делай такой лицо. Сам знаешь, что в сезон дождей довольно прохладно. И пока Чонин, закатывая глаза, натягивал на ноги носки, Чан добавил в уже кипящую воду специи и соус. На кухне полумрак, но даже в пасмурную погоду свет освещал плиту, которая стояла прямо у окна, а потому Чан даже не щелкнул выключателем. В остальном же нужно присматриваться. Но совсем скоро взгляд привык, и на лице Чонина можно было увидеть грустное выражение. По телу младшего прошла дрожь, когда напротив него на стол Чан поставил кружку горячего шоколада, и посмотрел на старшего большими глазами. — Пей. И пока Чонин делал первые глотки, Чан опустил в кастрюлю лапшу и начал помешивать ее палочками. — А теперь рассказывай, что произошло. — И прежде чем Чонин успел открыть рот, в него ткнули этими самыми палочками. — И не вздумай юлить. Далее последовали несколько минут молчания, которое не казалось тяжелым или напряженным. По крайней мере Чану. Он терпеливо ждал, пока младший начнет говорить. В конце концов, его миссия в этом — выслушать. Больше он ничего не мог сделать. — Этот козел бросил меня после минета. И у Чана в голове вдруг возникла шутка типа: «Ты был так плох?», и он с радостью бы озвучил ее, сиди перед ним Минхо или Чанбин. Но сейчас он промолчал, аккуратно помешивая лапшу и слушая младшего. — Типа... спасибо, что отсосал, у меня дела. — Фыркнул младший и слегка толкнул край стола, словно от обиды. Чан видел бурю эмоций на его лице. От гнева и негодования до печали и отрешенности. — Я чувствую себя так паршиво. — Эй, не вздумай винить себя в том, что тот парень оказался придурком. — Я не виню себя, хён. Просто чувствую странно. — Чонин закрыл лицо ладонями и начал тереть глаза пальцами. Чан засмотрелся на эти тонкие длинные пальцы. Чонин забил себе татуировками руки и ключицы, даже на запястьях сделал парочку. Но пальцы оставил, что каждый раз заставляло чертика в голове Бан хихикать. Эти пальцы и так произведение искусства, чтобы забивать их татуировками. Чан разбил в кастрюлю несколько яиц, помня о том, что младший в прошлый раз просил приготовить именно так, потом достал из холодильника кимчи и тонко нарезанную говядину, ставя это на стол. Он не торопил Чонина, ожидая, пока тот соберется с мыслями и сам все расскажет. — Знаешь, а мы с ним неплохо проводили время эти дни. Переписывались, в парке гуляли.. даже в кино сходили. Блин, такой скучный фильм оказался. — Чонин грустно усмехнулся. — И я был идиотом, потому что подумал, что, возможно, в этот раз это оно. И пусть это не любовь до гроба, а тот, с кем было бы забавно проводить время. Лапша была готова уже через пару минут, а потому Чан разлил ее по тарелкам и поставил на стол перед младшим одну. Вторую, на другом конце стола, для себя. Ян взял палочки и начал есть, следуя примеру Чана. — Спасибо, что положил яйцо, хён. С набитым ртом младший улыбнулся, и на его щеке появилась ямочка. — Всегда к вашим услугам. — Галантно кивнул Чан, а потом они оба захихикали. — Значит, вы сегодня хотели переспать? — Ну вообще я не планировал. Хоть и честно все сказал в первую же встречу. — Сказал Чонин, отправляя в рот кусок говядины. А потом добавил, прожевав и проглотив: — Ну как бы скрывать, что у меня вагина, не круто, согласись. Да, обычно никто не говорит на первой встрече, что там у кого в штанах, но это как будто и правда важно, да? Чан кивнул и подпер щеку сцепленными в замок пальцами, смотря на Чонина. — Думаю, да. Ведь таких парней редко встретишь. — Да. Ну а что. — Чонин улыбнулся, закрывая рот ладонью. — Ты что-то вспомнил? — Да. — Звонкий смех наполнил кухню, отражаясь от стен и согревая теплом сердце Чана. — Как Ёнбок хотел склеить девчонку в Таиланде, а потом напоролся бедром на ее член. Чан хмурился несколько мгновений, вспоминая, а потом разразился смехом. Он помнил то эмоциональное голосовое в час ночи. А еще помнил, как они всей компанией стебали Ёнбока еще несколько месяцев после. — Что ж, это действительно было смешно в тот раз. Но Ёнбок-и было немного обидно. Чонин хмыкнул. — Нужно было думать перед тем, как клеить тайку на трассе. Чан и Чонин продолжили есть, и младший после нескольких минут тишины вновь заговорил. — Так вот. В первую нашу встречу я честно признался в своей особенности, и Джуён ответил, что ему это неважно и он не против попробовать. Ну я и развесил уши. — Чонин стукнул себя ладонью по лбу. — Да и потом он вел себя нормально. А сегодня после того, как кончил мне в рот, вдруг решил, что это не для него и он не уверен. И вообще нам лучше разойтись, — выпалил Чонин. — Ебучий кусок дерьма. Вся эта ситуация похожа на какой-то рассказ душевнобольного. Чан молча обдумывал слова Чонина. Они знакомы уже много лет, и почти все это время Чан знал об особенности младшего. И у него никогда не возникало никаких ужасных мыслей по этому поводу. Да, он всегда был заботливым хёном для Чонина, может, иногда чересчур заботливым. Чан узнал об этом самый первый и с тех пор всегда поддерживал Чонина. И на памяти Чана был только один парень, который действительно хорошо отнесся к особенности Чонина и с которым они встречались около полугода. Сынмин. Но потом расстались. Тихо и мирно. Даже остались друзьями. Но с того момента Чонину стало жестко не везти. — Чонин, — аккуратно начал Чан. — Я понимаю, что от моих слов тебе не легче, но это и к лучшему. Что этот парень ушел из твоей жизни. Нечего окружать себя подобными людьми. Ян молча слушал Чана, стуча пальцем по столу. — Я просто хочу, чтобы ты не стеснялся своей особенности и... — Да я не стесняюсь, хён. Меня все устраивает. Я только не понимаю, почему люди считают, что такое поведение — это пиздец классно. Я же не вещь, и то, что у меня вагина или татухи, не делает меня бесчувственной куклой-давалкой. Бан мог лишь кивнуть, поджав губы. Он не понимал, что нужно сказать. Каждый раз не понимал. Потому что на месте всех этих парней он бы верещал от радости, выпрыгивая из шкурки. Потому что с ними младший готов был встречаться. А Чан для него просто хён. Вообще Чан не был влюблен в Чонина. Он и правда был для него всего лишь хёном, и ему это нравилось. Но после расставания с Сынмином Чонин пусть и не убивался горем, но нуждался в поддержке и внимании. И Чан дал ему это. А еще ключи от своей квартиры. Вечерние киносеансы превратились в ночные. Чонин все чаще оставался ночевать, а в ванной и спальне даже появились отдельные полочки с его вещами. Но проводя с Яном все больше времени, Чан понимал, что влюбляется. В эти лисьи глаза, в эту ямочку на щеке, в этот смех. В эти татуировки, покрывающие бледную кожу. В серебряное колечко в губе. В эти вечно замерзшие ноги. Многолетняя дружба и постоянные свидания младшего не давали Чану возможности рассказать о своих чувствах. Только однажды он поддался им. Как-то ночью после очередного неудачного свидания Чан и Чонин выпивали, сидя на полу гостиной, и младший сказал, что очень хочет целоваться. Если цитируя, то вот-прям-щас. И то ли алкоголь в крови, то ли эти соблазнительные губы с серебряным колечком, но Чан не смог сопротивляться. Он до сих пор иногда вспоминает тот момент. Они с Чонином не говорили об этом. А зачем? Мужской дружеский поцелуй. А вы не целуете друга, если ему хочется поцелуев? Чан вот всегда (всего один раз) так делает. — И вообще. Я не хочу говорить об этом пидорасе. Посмотрим фильм? После предложения Чонина у Чана аж камень с плеч. Да он готов с Чонином хоть все фильмы мира пересмотреть. Только сначала нужно помыть посуду, чтобы не оставалась на ночь. Потому что после просмотра фильма он вряд ли захочет этим заниматься. Пока старший возился на кухне, младший открыл его ноутбук и начал искать подходящий фильм. Выбор пал на «Охотников за приведениями». На самом деле, Чан и Чонин смотрели все части, и даже мультсериал. Младший и сам не до конца понимал, почему решил включить именно этот фильм. Просто увидел знакомый постер, словил ностальгию и подумал, что будет прекрасной идеей провести вечер именно так. Чан вернулся до того, как закончились вступительные титры, и сел на диван слева от Яна, протягивая ему пачку соленых картофельных чипсов. *** Чонин проснулся посреди ночи и сонно заморгал, озираясь по сторонам. После просмотра фильма они с Чаном начали смотреть какое-то шоу на ТВ, а потому засиделись допоздна. Ян остался ночевать у Чана. Разумеется, в его кровати, потому что больше места в доме у старшего и не было, — диван в гостиной был ужасно маленьким. Футон уже был старым, чтобы использовать его, зато кровать была подходящего размера. — Ох, — вырвалось тихо у Чонина, когда он перевернулся на другой бок и понял, почему проснулся. Чан храпел. Лежал на спине, закинув одну руку наверх, и храпел. Не так громко, как могло бы показаться. Крупные губы Чана немного приоткрылись, с их уголка стекала небольшая капля слюны. Если Чан храпел, значит, он не промыл нос на ночь. Чонин уже привык к этому. И знал о хроническом насморке старшего. Возможно, Чану тяжело дышать сейчас. Чонин аккуратно положил ладонь на щеку Чана. — Эй, Чан-хён. — Он тихо позвал, теребя его щеку. — Хён, давай просыпаться. Чан проснулся неожиданно сразу. В его глазах читался испуг, он сел на постели и посмотрел на Чонина осоловелыми глазами. — Чонин? — голос Чана был хриплый после сна. — Что случилось? — Ты храпел, хён. Чонин знал, что Чан покраснел в ту же секунду, как только услышал «храпел». Если бы он сейчас встал и включил свет, то увидел бы, что старший по цвету может сравниться разве что со свёклой, которая уже вторую неделю валялась в его холодильнике (а Чонин, между прочим, давно предлагал сделать салат). Молчание повисло в комнате. Для Чонина оно легкое, обычное, но он уверен, что для Чана — нет. Потому что Чан всегда чувствует себя тяжело, если по ночам будит младшего храпом. — Ты чего раскис, хён? — подбородка Чана коснулись тонкие прохладные пальцы, приподнимая. — Лучше промыть нос и снова лечь спать, да? — Чонин. — Чан медленно выдохнул. — Прости, не хотел будить тебя. — Прощу только когда промоешь нос. — Чонин улыбнулся, демонстрируя ямочку на щеке, тень которой было хорошо видно в лунном свете, и Бан неловко ответил тем же. А потом встал и пошлепал босыми ногами в сторону ванной. Когда послышался шум воды, Чонин кивнул сам себе и упал на подушку, притягивая ее к лицу. У Чана всегда были проблемы с носом, и Чонин уже привык к тому, что стоит старшему задремать, послышится храп. Ну или громкое сопение. В обычной жизни эта особенность не мешала Чану, но ночью он никак не мог это контролировать. И очень переживал. Ян же только пожимал худыми плечами, увитыми татуировками, и уверял хёна, что все в порядке. «Ночной храп не вагина», — однажды вырвалось у Чонина. Что ж, исходя из этой логики, Чан вообще мог не переживать. Чан вернулся в спальню и лег на постель, накрываясь одеялом. Снова наступила долгая тишина, которая прерывалась лишь тихим дыханием парней. Чонин пытался снова уснуть, но что-то его смущало. Очень сильно смущало. Младший издал тихое «мгхм» и: — Чан-а. Ответ последовал незамедлительно: — М? — Ты не спишь. — Ты тоже. — Я, в отличие от тебя, не занимаюсь самобичеванием, — Чонин повернулся и шлепнул старшего по бедру, зло фыркая. — Немедленно прекрати. — Чонин.. — Не Чонин. — Ян сел, неуклюже копаясь в одеяле. — Ты даже вздохнуть боишься лишний раз. Думаешь, я не слышу? Чан обреченно покачал головой, закатывая глаза. — У тебя там кислородное голодание еще не случилось? — Я жду, пока ты уснешь. Чтобы из-за моего храпа ты не мучился бессонницей. Чонин поджал тонкие губы, играясь с колечком. — Ты только что промыл нос. Ты что, глупый? — Эй. — Чан приподнялся на логтях. — Я вообще-то старше тебя. Где твое уважение? Чонин лишь закатил глаза, а потом начал хихикать. — Хорошо, мистер-я-не-буду-спать-пока-вы-не-заснете. Делай что хочешь. — Сощурив лисьи глаза, ехидно бросил младший. — Но из нас двоих на работу утром вставать тебе. Мне к третьей паре. Чонин подобно довольному коту лег спать, слыша тихие смешки за спиной, а потом — сопение. Чан заснул раньше, а Чонин какое-то время еще ворочался я и смотрел то в потолок, то в стену. Мысли путались, но у него все-таки получилось заснуть. *** Чонин встречался с парнями раньше. Вернее, всего с одним. Это был Ким Сынмин. Бывший одноклассник, с которым они были вместе весь выпускной класс и даже первый курс университета. Губы Яна тронула улыбка от воспоминаний о Сынмине. Ким был милым, вежливым и никогда не высмеивал особенность Чонина. Наоборот, она ему очень даже нравилась. Их отношения были наполнены искренностью и нежностью по отношению друг к другу. Ян боялся, что Сынмин окажется из тех, кто захочет только «попробовать». Оказалось, что нет. Они расстались прошлой весной. Разошлись тихо и мирно и сейчас периодически списывались. Сынмин уехал на стажировку в Лондон и там познакомился с очаровательной девушкой. Чонин был рад за Кима, а вот за себя... В детстве ему говорили, что нужно быть честным. Всегда и при любых обстоятельствах. Чонин и был честным. Каждому парню на первом же свидании Ян говорил о своей особенности. И за эти полтора года наслушался всякого. Его называли и плохим шутником, и озабоченным извращенцем и, прости господи, дефектным. За столько лет он уже привык слышать оскорбления, а потому не воспринимал их всерьез. Парень, с которым Чонин ходил на свидания последнее время, показался ему довольно милым, но решил слиться в процессе. Винил ли его Чонин? Абсолютно. Абсолютно точно винил. Просто ненавидел. — Да потому что если передумал, то можно просто сказать. — В сердцах как-то сказал Чонин Чану. — А это все равно что слить катку. Чан, к слову, узнал об особенности Чонина случайно. Чонин забыл запереть дверь в школьной душевой, а Чан просто зашел и, извинившись, так же быстро вышел. Чувство неловкости и неправильности происходящего возникло позже. В голове Чонина постоянно копошились мысли о том, что Чан может кому-то рассказать, не со зла, разумеется, но вдруг кто-то найдет в его особенности повод для злых шуток? Невероятное множество «а что» и «если», что парню казалось, будто у него вместо головы шмелиное гнездо. «Ну, шмели хотя бы милые». Чонин сам подошел к Чану. На физкультуре. Чан уединенно сидел на скамейке и что-то усердно писал, поэтому младший решил, что ничего страшного не случится, если его потревожить. В целом, все. Никаких долгих разговоров, упрашиваний или чего-то подобного. — Чонин, я бы не стал никому говорить. — В тот раз ответил Чан. — Это все равно что ходить и рассказывать всем, что у Джисона два глаза. Чонин пожал плечами. Сравнил умник. Глаза и.. в целом, неважно. Слова Бана в тот момент помогли младшему выпустить шмелей из своей головы. И поместить туда мысли о том, что его хён понимал и принимал его, как никто другой. — Не хочешь выпить? Вопрос вернул парня в реальность. Чан достал из холодильника две баночки пива, поставив одну на стол рядом с Чонином, а вторую открыл и сделал несколько глотков. — Лапши? — Если ты ее заваришь в пиве. — Очень смешно, Чонин. — Мы ели лапшу несколько дней назад. — Чонин надул губы. — Ты только ею питаешься? — Ну вообще-то.. Старший не успел договорить, как младший уже ткнул ему в лицо экраном телефона. — Если тебе лень выходить на улицу, то существует доставка. Это когда ты нажимаешь на кнопочку в приложении и милый мальчик-курьер приносит тебе твой заказ прямо до двери. Издевательски приторная улыбка Чонина заставила Бана невольно закатить глаза. Вот же наглый. — Тебе лишь бы о милых мальчиках думать. Но спасибо, что объяснил, как работает доставка. Я этого не знал раньше. — Как будто ты не дрочишь на милых мальчиков, натурал недоделанный. Шипение. Кажется, у Чана пиво пошло носом от этой фразы. Он поставил банку на стол и начал откашливаться, согнувшись пополам. Ну что ж, умереть от удушья под звонкий смех Чонина как будто не так плохо. — Мелкий, ты.. Чонин похлопал его по спине, чтобы помочь откашляться. — .. спасибо. — Блин, хён, аккуратнее. — В лисьих глазах ни капли заботы, только ехидство. — А то помрешь еще. Кто будет слушать мое нытье? Чан фыркнул, собираясь что-то ответить, но не успел. — Итак, я сейчас закажу нам пиццу с грибами и еще с ананасами. — О, не-ет, — простонал Чан, но Ян уже с дьявольской ухмылочкой оформил доставку. *** Этой встречи Чан ждал всю неделю. Они с Минхо и Хёнджином договорились встретиться в их любимом кафе неподалеку от реки Хан. Чан думал над своим внешним видом недолго: джинсы, футболка, толстовка с Микки Маусом и кеды были самым лучшим выбором. В конце концов, это просто встреча друзей. Погода уже была лучше. Дожди прекратились, уступив место теплой погоде. Чан любил такую погоду. Когда не совсем жарко, что хочется сидеть дома под включенным кондиционером, но и не так холодно, чтобы кутаться в десять слоев одежды. Когда парень переступил порог кафе, Минхо и Хёнджин уже были там. Они заняли столик в углу, рядом с окном. Чан начал искать их глазами и заметил, как Хёнджин поднял вверх руку, чтобы обратить на себя внимание. Минхо в это время разглядывал меню. Бан прошел через все помещение к друзьям. Сегодня пятница, а потому собралось много народу. Музыки, которую сотрудники ставили на фон, почти не было слышно из-за шума голосов. В основном студентов, — рядом был университет. Парочки, компании друзей, одиночки за ноутбуками или с книгами — Чан любил такую атмосферу. Когда ты вроде бы в людном месте, но никто не обращает на тебя внимание. — Привет, Чан-а. — Хёнджин расплылся в приветливой улыбке. — Мы ждали тебя, — Минхо через стол протянул Чану ладонь для рукопожатия. — Привет. Долго ждали? Хёнджин подтолкнул к Чану меню. — Минут десять. Чану даже не пришлось думать, что заказывать. Выбор остановился на ананасовом соке, бургере и картошке фри. Ребята обсуждали, как прошла неделя. Оказалось, Минхо и Хёнджин снова подыскивают квартиру для переезда. По словам Ли, в этой квартире очень неудобный балкон, а он переживает за котов. Хёнджин согласно кивал в моменты, когда Минхо рассказывал, что балкон не запирался как следует, а Дори наловчился его открывать. Потом Хёнджин рассказывал про посещение выставки современного искусства и про то, как чуть не проспал свою остановку в автобусе после того, как всю ночь смотрел новый сериал. — А что у тебя такая мина кислая? Даже не съел ничего. Вопрос Минхо застал Чана врасплох. Он и правда почти ничего не съел. Половина бургера лежала на тарелке, а картошки он съел всего пару ломтиков. — Да просто задумался. — О чем? Или о ком? — Хван игриво поиграл бровями. — Мелкий рассказал, что уже три дня тусит у тебя. Чан фыркнул. — Тусит — слишком громко сказано. В основном он просто сидит перед телевизором или лупит в стену. Но сейчас хотя бы не плачет. — Перед глазами пронеслись воспоминания о разбитом Чонине, который месяц назад переживал из-за расставания с очередным парнем. — У него вроде все налаживается. Но он говорит, что в общежитие ему сейчас не хочется. — Скоро будет пора брать с него деньги за аренду. — Минхо прыснул в кулак. — А то поселился не только в квартире, но и в твоей голове. Глаза Чана расширились от удивления. — Мы уже давно заметили, что ты неровно дышишь к Чонину. — Хёнджин наклонился вперед. — Думаешь, сможешь скрыть это от друзей? Мы слишком хорошо тебя знаем. — Какая разница, что чувствую я, если он не чувствует того же? Сейчас ему нужна поддержка, а не новые отношения. Не думаю, что он к ним готов. Я просто буду рядом. — Чан искренне считал, что он прав. Не хотел пользоваться состоянием Чонина. — Да и... мы дружим уже столько лет. Уже бы все произошло, если бы у него были ответные чувства. — Вы сосались. — Один раз! — Но тебе понравилось. — Чонин попросил. Минхо фыркнул. — Что тебе мешает сказать ему о своих чувствах? Чан запнулся. Он не хотел терять в лице Чонина друга, с которым было хорошо проводить время. С которым можно и ржать от глупого рилса, и которому можно открыться и вывернуть душу наизнанку. И который не осудит и поддержит. А если не прав, то всегда скажет. И такую дружбу портить любовью не хотелось. Вдруг Чонин не испытывает того же? Вдруг после признания не сможет открыться Чану снова и они отдалятся друг от друга? Бан не хотел рушить доверие, которое выстроилось между ними. Да и Чан никогда с парнями не встречался. Да, целовался в клубе несколько раз по пьяни. Однажды дело дошло даже до взаимной дрочки в туалете. Но отношения, секс... всего этого не было. И Чан не был уверен, действительно ли это то, что ему нужно. Эти мысли Чан и озвучил. Тихо, как будто говорил о чем-то странном. Минхо слушал внимательно, изредка кивая. — Но вдруг мелкий ответит тебе тем же? И у тебя гора с плеч. А если нет, то... господи, вы со школы дружите. И не в таких ситуациях были. В конце концов, что страшного в чувствах? Если ты узнаешь, что он ничего не чувствует к тебе, то просто перестанешь терзать себя мыслями «а что, если». И сможешь переключиться на кого-то другого. Наверное, только Минхо мог парой фраз заставить посмотреть на ситуацию иначе. Чан поднял неуверенный взгляд на друзей. — А то, что он парень? — Ой. — Хёнджин отмахнулся. — Если ты переживаешь, что никогда не встречался с парнями, то тебе повезло. У него же есть вагина. А что сиськи... ну, бывает, и у девушек они маленькие и... Договорить Хёнджину не дал удар от Минхо в плечо. — Я тебе устрою сейчас сиськи, придурок! — А что я не так сказал? — Минхо закатил глаза, а Чан прыснул в кулак, едва сдерживая смех. — Дружище, если дело в физиологии, не переживай. А если в том, что он в принципе парень, то... вы же уже целовались. И тебе не показалось это странным. Позже разговор перетек в другое русло, чему Чан был очень рад. Он рассказал о смешной ситуации на работе, когда перепутал папки и отправил коллеге не отчет за квартал, а папку с фотографиями из отпуска, над чем все долго смеялись. Ребята разошлись уже когда солнце клонилось к закату. Чан, застегнув куртку, чтобы спрятаться от поднявшегося ветра, пошел домой. Разумеется, он не стал в тот же день признаваться в чувствах Чонину. Он был не из тех, кто делает что-то сразу, как только это пришло в голову. Ему нужно было подумать. Все навалилось на него в последнее время, и Чонин, маячивший перед глазами почти каждый день, совсем не помогал. Но в голове парня все время крутился его образ. Лисьи глаза, серебряное колечко в нижней губе, сбоку. Цветочная паутина татуировок на бледной коже рук и ключиц. Вечно мерзнущие ноги. Чан любил, когда во время смеха Чонин морщил нос и закрывал глаза. Любил, когда он во время просмотра фильма задавал по сто вопросов. Любил, когда тот ворчал по делу и без. И, наверное, любил самого Чонина. По крайней мере, он ему очень нравился. *** Неделя прошла относительно спокойно. Чан то и дело возвращался к мыслям о Чонине, но рабочая рутина не давала ему погрузиться в них с головой. Одно он заметил — Чонин перестал говорить о свиданиях, встречах, даже не показывал свои рекомендации в приложениях для знакомств. Раньше он иногда скидывал Чану скрины с этим лукавым «как тебе?», а сейчас перестал. Не сказать, что Чан обрадовался. Но в его голове поселилась мысль, что, возможно, младший решил на время оставить затею найти себе отношения. — Человек, если он действительно твой, может прийти в твою жизнь неожиданно, — однажды, после нескольких банок пива, Чан решил сказать Яну то, что давно хотел, но не решался. — От того, что ты намеренно кого-то ищешь, толку мало. Из-за этого ты пропускаешь мимо себя столько всего. Чан и сейчас так считал. Поиски отношений — дело бессмысленное. Это не ассортимент бытовой химии в круглосуточном у дома. Чонин стал чаще улыбаться. А недавно, проводя один из вечеров вместе, они с Чаном словили приступ смеха с какой-то смешной картинки, за это зацепились еще несколько историй, всегда вызывающих улыбки, и закончилось все эпичным падением Яна с края кровати. Сейчас, в вечер субботы, Чонин по обыкновению завалился к Чану с парой пачек чипсов. Алкоголь им не хотелось, поэтому выбор остановили на газировке, которая всегда была у старшего в холодильнике. Сложнее было выбрать фильм, потому что на Netflix они, казалось, все посмотрели. Чан листал вкладки с фильмами, кусая нижнюю губу, и Чонин, не выдержав, взял пульт и включил «Покахонтас». — Что? Давно хотел пересмотреть. — Чан молчал, но немой вопрос звучал во взгляде. Наверное, просмотр старого мультфильма про принцессу индейцев и колонизатора — одна из самых интересных вещей, что они делали вдвоем. Не считая поцелуев по пьяни. Из-за хруста чипсами иногда было не слышно диалоги, поэтому звук пришлось добавить. Песни, прекрасная анимация, выбор цветов — все это погружало Чана в прекрасную ностальгию. Он и забыл, как приятно просто смотреть мультфильмы. — Покахонтас такая дура. — Это почему еще? — Чан с удивленным видом повернулся к Чонину. — Как можно выбрать Джона Смита, когда есть Кокум? — младший негодовал. — Я никогда этого не понимал. Да, Джон классный, смелый, интересный, но понятно, что он не был бы с ней. Разумеется, он не оставил бы Англию ради нее и не поселился бы в ее племени. Чан слушал Чонина, закусив нижнюю губу. Его взгляд скользил по местами выкрашенным прядям, по цветочным лозам на руках. Когда Чонин говорил, он часто облизывал губы, проходясь языком по серебряному колечку в нижней губе. От этого зрелища по животу пробежало тепло. От напряжения Чан вытянул ноги. — Кокум с самого начала заботился о ней. И да, он серьезный, немного суровый, но, даже опустив то, какой он горячий, он сделал так много для их племени. А когда он сказал подруге Покахонтас, чтобы та далеко не отходила. И вот это его: «Тебя она послушает» и щенячий взгляд? Чан хохотнул. Чонин слишком уж много размышлял над мультфильмом, и в эти моменты становился ужасно милым. — Сколько раз ты пересмотрел этот мультфильм? Я никогда не замечал этого раньше. — Раз семь. — Чонин ответил быстро, будто отмахнувшись. — Как можно не замечать такой взгляд? Заботливый и переживающий. Чонин развернулся к Чану, в его лисьих глазах сквозило негодование, и в груди у старшего поселился холодок. Да, Чонин, как можно не замечать такой взгляд? Сколько бы Чонин ни бубнил, он был так похож на принцессу, которую пару минут назад назвал глупой. — Ты чего молчишь? После довольно болезненного тычка в бок Чан прижал ладонь к пострадавшему месту и издал стон. Черт, а мелкий не в шутку это сделал. Бан опустил голову на подушку. Наверное, он не осознавал, что просто молча пялился на младшего. — То-то же. Сидит молчит. Чан хихикнул, когда Чонин продолжил смотреть, смешно надув щеки. Недовольный взгляд спрятался под челку. Вдруг захотелось взять и защекотать этого недовольного ворчащего парня, вызвать у него смех, но Чан знал, что если сейчас отвлечет Чонина от фильма, ему не поздоровится. Он уже как-то пытался шутками переключить внимание младшего во время просмотра какой-то сопливой мелодрамы по ТВ — улетел с дивана от удара пяткой в бок. Мультфильм смотреть не получалось. Чану не удавалось зацепиться за сюжет, который он уже видел, даже в упор смотря на экран. Мысли блуждали. Причем не абстрактно. Причина его мыслей была вполне реальна и осязаема, сидела рядом с Чаном и перебирала длинными тонкими пальцами бахрому на подушке. К напряжению в ногах добавилась сухость в горле. Не зная, куда себя деть, Чан то и дело сжимал и разжимал кулаки, ворочался, за что один раз даже получил недовольный взгляд от Яна. Когда на экране появились титры, Чонин первым встал с кровати, и Чан сразу же почувствовал рядом пустоту. Как будто у него забрали нечто важное, без чего он не может. Хотя почему как будто? — Уже поздно. Да, дед здесь ты, но я хотел лечь пораньше. Чан закатил глаза и кинул в наглеца ту самую подушку с бахромой, но она ударилась о закрывшуюся дверь ванной, которая на заглушила задорный, всегда узнаваемый Чаном смех. Под шум воды приводить спальню в порядок ко сну было привычным делом. Чонин всегда принимал душ первым. — Ох. — Чан сдавленно простонал, когда через некоторое время сам повалился на кровать. Чонин бросил на него удивленный взгляд, оторвавшись от телефона. — В офисе такое неудобное кресло. Спина ужасно ноет. — Говорю же, дед. — Эй, ты, мелкий!.. Чан все-таки начал щекотать Чонина, скользнув ладонями под футболку. Там, где под пальцами старшего были ребра, младший был особенно чувствителен. Ян согнулся пополам, уворачиваясь от прилипчивых прикосновений и постоянно смеясь. — Нет, отпусти! У тебя руки холодные! — Не обманывай. Я только что из горячего душа. Чонин полностью перевернулся на бок, и Чан, пощекотав его еще немного, завалился рядом, теперь просто обнимая со спины. Оба затихли, но тишина между ними не казалось густой, неуютной или неправильной. Она просто была. Позвонок на шее Чонина так и манил оставить легкий поцелуй, и Чан поджал губы, а потом прислонился к спине Чонина лбом. Нет. Так нельзя. Чан твердил себе, что не должен позволять себе такие мысли, но его руки все еще крепко сжимали Чонина поперек живота. — Хён? Через какое-то время Чонин прервал молчание. — Да? — Знаешь, я удалил приложение для знакомств. Эта новость заставила Чана обратиться во слух. Он пока молчал, но, казалось, каждая клеточка его тела напряглась в ожидании того, что Ян скажет дальше. — Неделю назад. Я долго думал и решил, что устал. Меня уже тошнит от этих свиданий. Ищешь кого-то, общаешься, волнуешься, идешь на свидание, а потом понимаешь, что все напрасно. Это так выматывает. Голос был тихим, уставшим. Слова звучали как исповедь, и Чан готов был слушать. — Как будто и правда лучше, как ты сказал, просто жить и надеяться, что я буду кому-то нужен. — Чонин. — Что? — Не говори фразу «будто кому-то нужен». Я не так сказал тебе тогда. Чан видел лишь затылок, но знал, что Чонин сейчас закатил глаза. — А разница-то. — В том, что ты своим «будто кому-то нужен» продолжаешь говорить о поиске. А я сказал, что именно в этом поиске ты не замечаешь людей вокруг. — Чан даже не успел осознать мысль, которую собирался сказать. — Не замечаешь, что уже есть человек, которому ты нужен. Который будет рядом с тобой, пока ты не захочешь обратного. Который видит именно тебя. Молчание. Тело Чонина под руками Чана напряглось. Чан, казалось, забыл, как дышать, его тело тоже было натянуто как струна. Вдох. Копошение. Чонин неуклюже повернулся в кольце рук Чана и посмотрел на него испытующим взглядом. — Ты имеешь в виду себя? Этими словами Чонин будто опустил Чана в жерло вулкана, а потом отправил на дно Северного моря. Бан не подумал, когда говорил, и теперь не знал, что ответить. Господь, он просто молился на то, чтобы младший не сказал ничего. Он столько лет был рядом, утешал, поддерживал, был другом и хёном, а теперь, возможно, станет никем. И это заставляло сердце сжиматься. — Да. В горле встал ком размером с мячик для тенниса. Чонин по-прежнему смотрел на Чана, в его глазах было что-то непонятное. Ни отвращения, ни злости, только замешательство и... блеск? — Каждый раз, когда ты шел на свидание с очередным парнем, я хотел, чтобы у тебя все прошло хорошо и одновременно плохо. Я хотел, чтобы ты был счастлив, но каждый раз ты возвращался в слезах и говорил, что те парни.. они просто мудаки. — Чан тараторил, пока ком в горле окончательно не лишил его возможности говорить. — И я надеялся, что однажды ты заметишь, поймешь мои чувства. И никуда не пойдешь, останешься со мной. Но я не хотел терять тебя, нашу дружбу, и поэтому просто молчал как лось. И все, что я мог сделать, это просто быть рядом каждый раз, чтобы ты не чувствовал себя одиноко и... Сначала Чан не понял, что произошло. Он просто замолчал, замер. Сухие губы Чонина, прижавшиеся к его собственным, не дали договорить, но это было и неважно. Чонин не оттолкнул его, не ударил, не назвал идиотом. Он поцеловал. И пусть прикосновение было совсем невинным, Чан был готов поклясться, что это лучший поцелуй в его жизни. Но когда он снова попытался сжать объятия на талии младшего, тот отвернулся. — Прости, я не должен был так... Теперь была очередь Чана перебивать. Он положил ладонь на щеку Чонина и развернул его лицо к себе для нового поцелуя. Теперь уже не такого мягкого и невинного. Чан приподнялся, чтобы было удобнее, и навис над хрупким телом. Он сжал щеки Чонина, целуя приоткрытые губы, обводя их контур языком. От холодка, который пускало по коже колечко в нижней губе младшего, вдоль позвоночника пробегала дрожь. Горячее дыхание вскружило голову. Ладони Яна сжались в кулаки на спине Чана, сгребая ткань футболки. Целоваться с Чонином было крышесносно. Целоваться с Чонином, используя язык, было еще лучше. Боже, если бы Чан знал, что с Чонином так приятно целоваться, он бы перешел эту грань уже давно. Когда младший под ним издал тихий стон, по телу прошлась дрожь, а в паху начало твердеть. Они оторвались друг от друга, и Чан прижался лбом ко лбу Чонина. — Чан, я тебе правда нравлюсь? — Да. И очень давно. Уверенный ответ заставил Чонина улыбнуться, и он оставил нежный поцелуй на щеке Чана, а потом пошевелил бедром, которым ощущал возбуждение старшего. Чан зажмурился, его плечи напряглись. Хотелось сказать что-то еще, но наступившая тишина была настолько правильной, что нарушать ее не хотелось. Губы Чана нашли щеки Чонина, прочертили дорожку по скулам, опустились к выразительной шее. Пальцами он слегка скользнул под подол его футболки, слегка задирая ее, и Чонин поднял руки, чтобы помочь ее снять. Ткань беззвучно упала на пол, оставляя его только в шортах и маленьких пушистых носках. Чан припал губами к его плечам, груди, приподнимал руки Чонина и целовал предплечья и запястья, каждый палец, словно заново проходил нежными влажными прикосновениями там, где когда-то игла навсегда запечатлела на нежной коже чернильные рисунки. Чонин с легкой улыбкой наблюдал. Наверное, впервые кто-то за столько времени настолько нежен с ним, пусть это и звучит банально. Несмотря на то, что руки и ключицы Чонина были забиты, грудь и живот оставались нетронутыми, и это контраст между светлой кожей и чернильними пятнами сводил старшего с ума. Он наклонился и обхватил губами темный сосок, обводя его горячим языком. Чонин сжал бедра, немного согнув ноги, и почувствовал у себя на груди ухмылку, когда другой его сосок накрыла ладонь. Чан между большим и указательным пальцем перекатывал его и, господи, какие это были красивые пальцы. Рот Чонина наполнился слюной от мысли, как он берет их в рот по самые костяшки и... Очередной тихий стон сорвался с тонких губ, когда Чан слегка прикусил кожу под пупком, а потом размашисто провел по ней языком. Он подцепил пальцами резинку домашних шорт и поднял голову, взглядом задавая вопрос. Чонин оторвался бедрами от матраса, позволяя Чану снять с себя и шорты. — Ты.. — теперь стон сорвался с губ Чана следом за пораженным вздохом. Под шортами Чонина были небольшие кружевные трусики. Женские. Младший видел, как задрожали руки, только что стащившие с него шорты. Чан иногда думал, какое белье носит Чонин, но увидев его сейчас в этих трусиках, будто проглотил язык. Он поднял благоговейный взгляд от кружева к лицу Чонина, и в этом взгляде было столько всего. Восхищение, желание, страсть, благодарность. Щеки Чонина зарделись, когда Чан провел пальцами по кружевной кромке на бедре, а потом сдвинул ладонь чуть вбок, положив ее на его лобок. Это тонкое черное кружево было словно продолжением его татуировок — чернильные, нежные, полупрозрачные. — В боксерах неудобно. Чонин заерзал, и Чан прыснул в кулак. — Что? Они ужасны. — Зато эти трусики тебе очень идут. — Младший уже открыл рот, чтобы сказать что-нибудь колкое, скрывая смущение, но лишь сдавленно вздохнул, когда Чан провел ладонью по его промежности, ощущая немного шершавую материю и влажную теплоту под ней. Устроившись поудобнее и наклонившись, Чан обхватил руками бедра Чонина, разводя их в стороны, и широким движением языка прошел путь, который только что прошли его пальцы. Младший сдавленно пискнул, пытаясь свести ноги вместе. Чан ласкал его языком через белье, а у него уже голова шла кругом. Он хотел чувствовать прикосновения сильнее, ближе, поэтому когда Бан подцепил большими пальцами резинку белья и спросил, можно ли его снять, приподнял бедра, желая поскорее избавиться от ткани. Кожа там была выбрита идеально гладко и под светом ночной лампы казалась молочно белой. Чан провел большим пальцем по нежной коже, чувствуя подушечками легкую, бархатистую выпуклость внутренних губ. Они чуть приоткрылись, будто от прикосновения, обнажая более темный, лаковый блеск внутри. Они напомнили Чану лепестки какого-нибудь диковинного цветка. — Ты такой красивый, Ин-и. Везде красивый. Первое прикосновение горячего языка к промежности вызвало у Чонина дрожь во всем теле. Чан ласкал его языком, слизывая следы его возбуждения, оттягивал своими пухлыми губами его внутренние губы. Чонин выгнулся дугой, пальцами обеих рук зарывшись в волосы на затылке старшего. И когда он увидел этот мутный взгляд, этот мокрый кончик носа, губы и подбородок, с которого капало, когда ощутил внутри узловатые пальцы, которые идеально заполняли пустоту, захныкал. Казалось, он не продержится и минуты, но Чан продолжал его ласкать, повторяя, какой он невероятно красивый и нежный. Удовольствие нарастало, и слезы были готовы политься из глаз. Столько лет он искал, будучи самым главным слепцом. Никто бы никогда не был с ним так же нежен, как его хён, никто бы никогда не сказал ему таких же слов. Когда Чан почувствовал, как дрожат бедра Чонина от переизбытка ощущений, как сжимаются влажные стеночки вокруг его пальцев, он усилил ласки, и услышал самый сладкий стон в своей жизни. Чонин выгнул спину, касаясь простыней только лопатками и ягодицами, а потом упал на подушки, мышцы его живота сокращались, и Чану пришлось приложить усилия, чтобы пальцами покинуть волнующую плоть. На лбу младшего выступила испарина. Он тяжело дышал, его тело продолжало изредка подрагивать, и, выпрямившись, Чан наконец понял, как сильно был возбужден сам. В штанах было болезненно твердо, что каждое неловкое движение приносило боль. Он стянул футболку и спустил вниз штаны вместе с бельем, освобождая налитую плоть. Лисий взгляд проскользил от растрепанных волос по лицу, потом вниз, к ключицам, которые тоже хотелось обвести языком, к вздымыющейся от тяжелого дыхания груди, потом к напряженному животу. Чан раньше ходил в спортзал, а потому на белой коже еще виднелись очертания мышц пресса. А еще виднелась дорожка темных волос, которая вела от пупка к лобку и крупному члену. Чонин сглотнул и поднял взгляд на Чана. Но в этом взгляде не было неуверенности, было только желание. Он протянул руку, чтобы взять напряженную плоть, но Чан мягко отстранил ее. — Если ты это сделаешь, я спущу прямо так. Но я слишком долго ждал, чтобы все закончилось таким образом. — А у тебя есть презервативы? Чан потянулся и начал шарить рукой в верхней полке комода. Наконец он вытащил небольшой квадратик фольги и, надорвав край, вытащил презерватив. — А они у тебя не просроченные? Чонину в лицо тут же прилетела упаковка. Заливистый смех наполнил комнату, и Чан улыбнулся. Он успел раскатать по члену защиту и на мгновение замер. Слишком много ощущений в этот вечер. Младший откинулся на подушки, призывно раздвигая бедра, и Чан даже не стал спрашивать, уверен ли он. По глазам видел, что уверен. А потому провел несколько раз головкой по влажной промежности, а потом под тихий вздох Чонина толкнулся внутрь. Там было так приятно и горячо, что он зажмурился. Его плечи напряглись, по телу прошло приятное волнение, в голове было мутно. Движения его бедер были медленными, но уверенными, толчки — глубокими. Чан придерживал Чонина за бедра, большими пальцами иногда обводя соблазнительные тазовые косточки. — Красивый, ты... такой красивый, Ин-и. То, как выглядел в этот момент Чонин, отпечаталось в памяти. Испарина на лбу, взъерошенные волосы, красные щеки. Мутный взгляд был направлен на Чана и как будто сквозь него одновременно. Грудь тяжело вздымалась. Бан подумал, что хотел бы почаще видеть именно такого Чонина. У которого не было сил язвить, который полностью отдавался чувствам. Младший закусил костяшки пальцев, чтобы не издавать звуков. Чан улыбнулся. Чонин был невероятно тихим во время секса. Даже во время оргазма он не застонал, а лишь пискнул. И это ужасно заводило, потому что сам Чан всегда был громким. Он не стеснялся стонать, не боялся, что соседи могут услышать. Все это доставляло ему невероятное удовольствие. Он как страждущий в пустыне, который наконец дорвался до колодца. И он был готов испить его до дна. Когда Чонин протянул ему руки, Чан ни секунды не думая, наклонился, чтобы попасть в плен его губ. Младший поцеловал его в лоб, нос, прикрытые веки, облизал щеку, укусил за мочку уха. Его ладони бродили по широким плечами, ногтями оставляя следы. Чан был уверен, что долго не продержится. Он обнял Чонина руками, и, пока тот изучал поцелуями кожу на его ключицах, оставляя небольшие отметины, ускорил темп. Его бедра врезались в ягодицы Чонина, нежную кожу которых щекотал колючий лобок. Чонин тихо стонал в его кожу, опаляя ее горячим дыханием, и по тому, как его мышцы сжимались вокруг его члена, Чан понял, что он тоже был близко. Постепенно Чан начал сбиваться с ритма, пытаясь догнать свое удовольствие, и опустил руку между их телами, пальцами снова начиная ласкать Чонина, приближая его к разрядке. Когда Чонин кончил во второй раз, оставив укус у Чана на плече, старший содрогнулся всем телом. Он смог сделать еще несколько глубоких толчков, прежде чем упасть на грудь младшего в попытках восстановить дыхание. В голове вмиг стало пусто, он видел мир как сквозь пелену. В комнате единственным источником света была настольная лампа. От навалившейся усталости захотелось спать, и в реальности Чана лишь сохраняли пальцы Чонина, которые ласково перебирали пряди на его затылке. Неужели это все правда происходит? Чан боялся засыпать. Боялся, что когда откроет глаза, то все это окажется лишь влажным сном. Он издал звук, похожий на мурлыканье, и начал аккуратными нежными поцелуями покрывать грудь Чонина. Его не хотелось выпускать из своих объятий никогда. Разумеется, им придется встать, принять душ, заново застелить кровать. Поговорить о том, что произошло. Но Чан не переживал об этом. Внутри было стойкое ощущение того, что теперь все точно будет хорошо, и Чонин больше никогда не будет плакать после свиданий. Если только от радости. Потому что на эти свидания он будет ходить с Чаном. — Чан-а? Он ответил мычанием, оставил последний поцелуй на ключице и поднял голову, уперевшись подбородком в нежную кожу. Пальцы Чонина все еще гладили его по голове, успокаивая, и Чан был готов заснуть на груди младшего прямо сейчас, но следующие слова заставили его губы расплыться в счастливой улыбке и наброситься на произнесшего их с поцелуями и объятиями. Теперь Чан никогда его не отпустит, и Чонин был вовсе не против. — Ты тоже мне очень нравишься.