Beg for it

Ли Намгю качает головой в бит музыки, вставляя иглу в тату-машинку. Он надёжно закрепляет наконечник, заправляет машинку чернилами и разворачивается, чтобы взглянуть на друга, удобно устроившегося на кушетке. Танос бесстыжим образом разоряет вазочку с кофейными конфетами, разгрызая их и толкая язык за щеку, чтобы достать застрявшие в зубах осколки горьковатой карамели. — Оставь мне хоть немного, — фыркает Намгю и опускается на стул перед ним. — Chill, boy, — протягивает старший, откидывая голову назад. Он болтает одной ногой, опустив её с кушетки, и косо посматривает на Гю. — Я поднимусь на новом альбоме и куплю тебе хоть сто таких пачек. — Ты говорил так же два альбома назад, — недовольно бурчит Намгю и облизывает губы, тормозя с включённой машинкой в руке. Танос – самый горячий мерзавец, которого встречал Намгю: весь из себя селфмейд-артист, который построил свою личность на музыкальных дисках, а творчество – на запрещённых. Даунтаун-бой с бзиком на яркие цвета, поэтому перекрашивает волосы каждую неделю, чтобы никогда не узнавать себя в зеркале. Чтобы трезвые ловили бэд-трипы от ряби в глазах, когда он заходит в помещение. Ли никогда с первого раза не понимает, что имеет в виду этот придурок. Со второго тоже. Это круто. Танос потягивается, лёжа в приспущенных штанах и задраной футболке. Задирать верх было необязательно, просто он любит выёбываться прессом. Намгю на вид его гладко выбритой кожи слюни пускает, как собака Павлова. У него внизу живота, ниже ремня, переводной эскиз для тату – витиеватая надпись "beg for it". Намгю выбирал шрифт. Танос отправил ему эту строчку в таймс нью роман. — Налюбоваться не можешь? — усмехается он, заметив заминку Намгю. — Могу спустить пониже, только попроси. — Займи свой рот леденцами, — отзывается младший и наклоняется пониже, чтобы иглой не выйти за контур эскиза, когда первые уколы машинки загоняют чернила под кожу. Партаки не сексуальны. Намгю сглатывает, когда мышцы живота Таноса напрягаются, чтобы справиться с лёгкой болью. Он чувствует, как подрагивает живот старшего, но пауз не делает, чтобы не терять время. Ли только выводит линии, подтирает краску салфеткой, отчего кожу прижигает до розового пятна. Умные мысли преследовали его, но догоняли только грязные. То, как Танос мычит сквозь стиснутые губы, здорово расшатывает собранность Намгю. — Ты можешь не скулить, как собака? — раздражённо бросает Ли. — Why you gotta be so rude? — смеётся Танос. А потом рукой тянется, чтобы погладить младшего по щеке. Дразнит, выводит из себя, добивается своего. Намгю прерывает работу, чтобы ударить его по руке. — Нихуя не понимаю, говори по-корейски. — Так неинтересно, — отвечает старший. Пока Танос доедает кофейные карамельки, Намгю борется с гейской паникой, старательно выводя хвост буквы "g". Его ладони под перчатками влажные от пота, а под длинными волосами прячутся красные кончики ушей. Распускать волосы за работой негигиенично, но Танос не из брезгливых, и хвостик Гю его бесит. Он украл у младшего все резинки и таскал их на запястье, чтобы Ли волосы не собирал. Намгю не бросил привычку, только сменил обычные резинки на цветастые, чтобы они хотя бы подходили к образу Таноса. У него сейчас красная и зелёная на левой руке, уже растянутые, скоро будут скатываться до большого пальца. Намгю снова отвлекается, когда чужие пальцы щекочут шею под подбородком. — Я тебе щас въебу, — шипит, замахнувшись на него. — Да я же не мешаю! — Не спорь с человеком, у которого в руках тату-машинка. Не искушай, блять, судьбу. — If only this pretty mouth served as dirty as it talks, — протягивает Танос, обиженно нахмурившись. — Опять ты на своём, — вздыхает младший. Не разбирает ни слова. Мужчина ухмыляется, наблюдая за ним. Когда Танос затихает, это всегда не к добру. На фоне по третьему кругу включается микстейп с его демо-треками. Намгю ощущает чужие пальцы в своих волосах, когда старший гладит его по макушке и прочёсывает пряди жёстких волос. — Заебёшь, — урчит, уворачиваясь от касания, и у Таноса живот напрягается от смеха. Гю отвлекается на красивое движение мышц под кожей. Игнорирует желание притронуться без латексных перчаток. — Blushing, are we? — игриво спрашивает старший, заправив прядь ему за ухо. — Such a feisty little thing, i like it. — Чё ты там лайк? — хмурится, сосредотачиваясь на тату. — You make me hard as fuck by playing hard to get. — О, "фак" я знаю. Танос складывает руки на груди, устав с ним бороться. Он улыбается уголками губ, пока Намгю прячет лицо и жуёт губы до красноты. Знает, ему нравится – у Ли появляется новый кинк каждый раз, когда Танос выкидывает что-то в своём стиле. Намгю соврёт, сказав, что не представлял себя на коленях перед ним. Старший толкает за щеку язык, глядя сверху вниз на Гю. Его волосы закрывают лицо, но не помогают скрыть полыхающий пожар на щеках. Его стыд начинается там же, где у Таноса заканчивается. — Не спросишь, как переводится? — интересуется мужчина, кивнув на свой пах. — Я знаю. Гуглил. — Молодец. Запомни, пригодится. — Говорить? — Слушать и исполнять. — Ах ты сволочь, — ругается Намгю и бьёт его по бедру. — Ауч, like it rough? I can give it to you if you ask nicely, pretty thing, — выпаливает на одном дыхании и улыбается, гордясь своей выходкой. — Gotta make you beg for it. Намгю смотрит угрюмо, интуитивно догадывается, что Танос грязно дразнится. Его низкий, хриплый шёпот действует быстрее, чем таблетки, а на языке тает вкуснее. — После сеанса две недели ничего не употребляй, не кури и не пей, — просит младший, не смотря ему в глаза. Переводит тему. — Может, ещё в монастырь уйти? — язвит Танос. — Да тебя только могила исправит, — язык у Намгю острее любых игл. — Ну-ну, не торопи события, — хмыкает Танос и достаёт из вазочки конфетку. Он проводит ею по губам Намгю и надавливает пальцем, заставляя открыть рот. — Ешь, не ругайся. Ли собирается выругаться, но, подняв взгляд, встречает бесстыжую ухмылку и не решается оттолкнуть. Танос проталкивает между губ леденец и улыбается глазами, поглаживая его по подбородку, как кошку. Довольный. — Good boy, — шепчет он. Зрачки расширяются, как под витаминами. Намгю разгрызает карамельку с громким хрустом, не прерывая зрительный контакт. Танос заметно напрягается и до конца сеанса не разговаривает, обдирает лак с ногтей, бит музыки отбивает пальцами по груди, обиженный до глубины души. Альбом играет по седьмому кругу, Намгю тихо напевает мелодию, потому что слов не знает. — Сколько с меня? — Пятьдесят тысяч вон, — произносит, наклеивая защитную плёнку поверх готовой татуировки. — Эй, я же твой друг! — Точно... Тогда сто тысяч. — А ещё чего? — хмурится. — Посвяти мне альбом, — шутит Ли. — Another one? — дёргает бровью Танос. — По-корейски. — Губу закатай, shorty, — отвечает тот и подтягивает штаны. — Переведу на карточку, увидимся на выходных. Ты же помнишь, что у меня выступление в том клубе? Не скучай, жуй конфетки. А потом курит всю дорогу до дома, думая над лирикой, которую не жалко вытатуировать рукавами на обе руки, и купить сто пачек кофейных конфет для Намгю.