Priority One

      — Эй, ты уснул там? — недовольно буркнул Наги. Вот блин, он и забыл, что сейчас тут не один. Сейширо же удобненько устроился в кресле напротив, буквально расплывшись на нем, словно объевшийся и обласканный кот. — Земля вызывает Йо-чана. — Подключился Бачира, щелкая перед носом пальцами. — Прием. Ты в последнее время вообще сам не свой… Вечно в облаках витаешь, словно думаешь постоянно о чем-то…. Точнее уж было бы сказать о ком-то. Но Исаги очень не хотелось поднимать эту тему сейчас. Особенно в присутствии Сейширо. Танцор ловко перепрыгнул через спинку дивана, приземляясь своим накаченым задом прямо на ногу Исаги. Он сам по себе, конечно легкий, но черт возьми, все равно больно! — Черт, Бачи! — он живо вскочил, хватаясь за голень, который пронзило тупой болью. Удар пришелся не абы куда а точно в берцовую кость. Не даром про его зад говорили, что это оружие массового поражения. Особенно теперь, когда из-за частых тренировок и репетиций он оброс мышцами. — Молодец Бачи, хоть так его разбудишь. Позвал меня, понимаешь, над песней работать, а сам развалился на диване и уставился в потолок. — Проворчал Наги. — У тебя сколько хоть написано? И о чем мы петь-то будем? — продолжал осыпать вопросами, точно следователь на допросе, скрестив руки на груди и хмурясь. Того глядишь и фанарем в лицо ткнет и начнет прессовать. Исаги снова взял в руки блокнот, пробегаясь взглядом по тексту. Если всю эту мазню с кучей перечеркнутых строк, фраз на английском и японском и ещё кучи других штрихов и рисунков можно так назвать. “…Беги, пока ещё можешь бежать! Сорви маску, разбей зеркала! Освободись от цепей, сковавших твою душу! Пусть мир катится в тартарары, а ты, как Икар, взлети навстречу солнцу, даже если крылья сгорят.” — Йоичи прочитал последние строки вслух и тут в голове щелкает. Сколько раз он переписывал их, сколько раз хотел вырвать этот лист, но что-то удерживало его. Это была его борьба, его отчаяние, его надежда. Всё, что он смог выразить. Он… нет… они все шестеро ежедневно подобно Икару борются за свои мечты, даже принимая во внимание все риски. Что крылья, ведущие их ввысь в любой момент могут оборваться, но пока они целы, они продолжают лететь. Пусть даже с угрозой падения в бездну. Да, они рискуют умереть телом… …Но не позволят умереть своим мечтам. Вот оно! Он резко вскакивает, мотая головой во все стороны в поисках ручки. Как не вовремя она постоянно теряется! — Бачира, будь добр, слезь-ка! — он резко дернул ногой, и Мегуру подпрыгнул с вскриком встал, с недоумением уставившись на него. Наконец, найдя несчастную ручку, неизвестно вообще как закатившуюся под диван он резко вылез из-под него, едва не стукнувшись головой. Что-то в последнее время он частенько рискует своей черепной коробкой. Он живо начал царапать по листу, совершенно не обращая внимания на уставившиеся на него то ли со страхом, то ли с недоумением две пары глаз. Наконец закончив, ещё раз пробежался по написанному тексту. Бинго! Вот именно к этому он так упорно шел. — Эй, парни… — Йоичи наконец поднял глаза на друзей, которые все еще смотрели на него как на сумасшедшего. Оно и понятно. Ему к такому не привыкать - много кто принимал за ненормального, но как говорил кто-то очень умный - с ебанутых спроса нет. Репер протянул им блокнот, а у самого внутри все распирало от переполняющей его гордости. За три недели одну несчастную песню дописал - вот такой он молодец. — Это обалденно! Йо-чан, да ты просто гений! — с неподдельным восторгом взвизгнул Бачира и тут же кинулся ему на шею, тряся в разные стороны. Да с такой силой, что у него закружилась голова и скрутило живот. — Да, это получше будет твои отстойных рифм про пубертатных мальчиков. — Прошепелявил Наги. И даже ели заметно улыбнулся. — А ты не так уж и безнадежен, молодец. Наги как всегда. Но раз так высоко оценил его работу это уже дорогого стоит. Все-таки если он так расщедрился на похвалу в адрес кого-то кроме Рео - это можно считать весомым поводом гордиться собой. — Считай, что хореография уже готова. — С уверенностью пробасил Мегуру, пока продолжал светиться от гордости и детского восторга. — Мы взорвем эту сцену! — прокричал он последнюю фразу подняв кулаки вверх. Хочется верить. И почему-то энтузиазм Бачиры вселял уверенность и в него самого. Понравился бы ещё конечный вариант и остальным…

* * *

      Кунигами нахмурился, вчитываясь в текст, а Йоичи чувствовал, как внутри все скручивалось от волнения и нервно сглотнул. За окном сгущались тучи, отчего комната медленно, но заметно погрузилась в полутьму. Погода на улице как нельзя кстати передавала общее настроение в гостиной. Или ему так только кажется. Рыжеволосый сверлил лист уже минуты три, а морщинка меж его бровей ещё чуть-чуть и скажет: “вся хуйня - давай по-новой”. Пара минут казалась вечностью. А сквозняк из распахнутого окна будто пробрался под кожу. “Скажи хоть что-нибудь, пожалуйста!” И вот, когда душа уже была готова покинуть его бренное тело, Ренске (наконец-то!) заговорил: "Песня замечательная, только... — вот и приехали. Следующая остановка инсульт. — Ты уверен, что хочешь показать Эго ее? У него словно гора с плеч сейчас упала. А колени от подскочившего адреналина так сильно подкосились, что он бы вот-вот свалился. Благо, ладонь Хёмы крепко схватившая под локоть не дала этому случиться. — Ну а почему бы и нет? — подключился Бачира, заглядывая лидеру за плечо и без капли стеснения обнимая его сзади. — Времени у нас не так много, чтобы привередничать. — Согласен. — Поддержал Рео, — это лучше, чем вообще ни с чем выходить на сцену. — Ребят… — неуверенно прохрипел Йоичи. — Знаю, текст наверное не кажется вам шедевром… Но… — он посмотрел на Чигири. Затем снова на парней и продолжил, стараясь держать голос ровнее. Получалось не очень. Шею словно канатом перетянули, говорить трудно, дышать ещё труднее. — Мне не так давно задали вопрос, о том, что я хотел бы сказать нашим будущим фанатам. Я долго ломал голову, но похоже что понял… Хочу, чтобы люди верили в свои мечты так же, как мы с вами верим в наши… — он почесал затылок, чувствуя как неистово горит лицо. “Черт, да что я несу?!” Да и откуда бы ему вообще знать, о чем мечтают остальные пятеро человек здесь. Йоичи, ты вообще не спец толкать мотивационные речи. Лучше оставь это Ренске. — Ну, этот псих нам всего две недели дал. Пусть и не рассчитывает на что-то толковое — выдал Наги. Ну спасибо, блин. И как только Рео умудрился влюбиться в этого вечно грубого сухаря? Хотя, у богатых свои причуды. — А разве не ты меня не так давно нахваливал? — ворча напомнил Йоичи. Наверное следовало бы его слова начать на диктофон записывать. Так, на случай если Широ решит поиграть в маминого газлайтера. — Я не хвалил тебя. — Отмахнулся Широ. — Просто сказал, что текст не такой бездарный, как раньше. Это другое. Вот же мелюзга невоспитанная! И да, похоже все-таки решил. Видит бог, брюнет из-за всех сил пытался удержаться от ответочки в адрес в край охреневшего младшего. Впервые ему так жаль, что он является пацифистом. “Ладно, Исаги, не гони. Побереги силы для репетиций, а колкие фразочки оставь для сцены.” — А мне песня нравится, — промурлыкал у самого уха Хёма. От чего Йоичи так растерялся, что забыл про колкие ответы, а сердце снова рухнуло в пятки. Пожалуйста хватит так бессовестно сражать наповал своим обаянием! Так ещё и исподтишка! В конечном итоге Кунигами, да и остальные дали добро. Можно было выдохнуть. А когда рыжий одобрительно улыбнулся Исаги окончально расслабился, кладя руку на грудь. Приятно все-таки когда тебя хвалят. И он бессовестно напиздит, если скажет, что это не так. Улыбка до ушей и ноющих щёк все сказала за него. А снаружи тем временем вдобавок к бушующему ливню подключились оглушительные раскаты грома.

* * *

      — Раз-два-три… Да нет, Исаги, левую ногу! Заново! — по залу раздались разочарованные стоны, как только Лавиньо сказал эти слова. Это означало лишь одно - следующий час они будут гонять одну и ту же связку, пока до |особо одаренных| Исаги наконец не дойдет. — Прости… — пробормотал Йоичи, опуская голову. И почему в этот раз перестало все получаться? Будто его трехмесячный прогресс всего за неделю откатился к заводским настройкам. Каждое движение — словно под водой, больше похоже на барахтанье, чем на танец. Сам от себя-то он ожидал косяков, но от Чигири — вообще нет. Мало того, он последние дни будто сам не свой: опущенный потухший взгляд, темные круги под глазами и резкие, почти дерганные движения. Усталость, стресс? Или… Что-то ещё всплыло об этом Яо? — Эй, Исаги… — прорычал Хёма, вытирая кулаком пот с щеки. В его взгляде пылало нетерпение, смешанное с раздражением, а у Йоичи на затылке встали волосы дыбом. — Может, выйдешь, проветришься? Всё равно тратишь наше время, которого у нас и так нет. Лучше включи уже голову и перестань тупить на ровном, сука, месте! Юноша невольно сжал кулаки и отвернулся. Да, в какой-то степени он его даже понимает, но… почему сам сейчас так зол? Дабы не ответить ему чего равносильно едкого он закусил губу, да так сильно, что почувствовал слабый привкус крови. Слабак. На кону их дебют, их мечты… их будущее. И все это может рухнуть, если он не возьмёт себя в руки. Он резко выпрямился, мотнул головой, отчего мокрая челка прилипла ко лбу, а забитые мышцы в бедрах и пояснице заныли еще сильнее. Игнорируя боль, он крутанул плечами и кивнул хореографу. — Давай ещё раз. — Окей, но если опять собьешь всех… — блондин хищно оскалился, хрустнув пальцами, — до ночи будешь долбить связку один в углу. Понял? Это не просто строгость - сейчас не менее уставший Лавиньо воплощал саму ярость, а его слова звучали как приговор. Даже мемберы поежилась: каждый понял, что такая же участь может ждать любого. Внезапно позади себя он услышал участившиеся вздохи. А подняв голову заметил в отражении Чигири. Его лицо стало бледным как смерть, а сам он положил руку на грудь, тщетно стараясь дышать ровнее. Вот черт. Он поднял мелко дрожащую руку, пытаясь привлечь внимание Лавиньо. — Лавиньо… Тайм аут, — выдавил он тихо, пытаясь в словах. рыжеволосого был тихим, а слова сбивчивы - Продолжайте без меня… я отойду - и, не дождавшись ответа сорвался к выходу. Плохо дело… Очень плохо. Лавиньо зол, репетиция сорвана, а у Чигири снова приступы паники. Твою ж мать. Браво, Исаги! Сердце заколотилось так сильно что стук отдавался в ушах, эхом прокатываясь по залу. Он нервно огляделся по сторонам, пытаясь осознать происходящее, но перед глазами и в голове все плыло. — Йо-чан! — Исаги! — в одноголосие воскликнули Рео и Бачира, и тут же Йоичи почувствовал жжение на лице от пощечины. — Быстро иди за ним! — прошипел Микаге, хватая его за ворот футболки. Его лицо исказила чистая ярость. Сейчас он был даже страшнее Лавиньо. — Рео… Но… — Никаких но! — рявкнул младший, снова дернув его. — Ты нужен ему сейчас! И потом… — вокалист прикрыл глаза, делая глубокий вдох. — Ты виноват в его состоянии, вот иди и успокаивай! Пусть хоть где-то от тебя толк будет! — Вы двоя, успокоились! Забыли где находитесь?! — прогремел Кунигами, вставая между ними. — Исаги, иди. Потом поговорим. Рео, — Держи себя в руках. Понимаю, мы все на нервах сейчас, но давайте не терять голову, хорошо? Сенсей, прости нас… — он сложил руки. Его голос звучал тихо, но твердо, а подействовал лучше любого успокоительного. Исаги лишь кивнул и развернувшись рванул к выходу, едва не врезавшись в косяк. Игнорируя боль в руке от удара он бежал по длинному тускло освещенному коридору. И куда он вообще мог запропаститься? Студия? Класс вокала? Или вообще уборная. Первые два варианта - вряд ли - находятся на три этажа выше. Кто вообще в таком состоянии будет так резво скакать с этажа на этаж? Ну бред же. Но тут ему вспомнился тот самый класс около выхода. И вот удача: сейчас до него было рукой подать. Руководствуясь смутными воспоминаниями о его точном расположении, Исаги резко свернул за угол. Дверь была приоткрыта. Отлично! От продолжительного бега, да ещё и после танцев в легких уже ощущалось жжение, а ноги онемели. Ещё немного. Лишь бы он оказался прав! Впрочем, хорошее зрение оказалось не нужно – из глубины комнаты доносились приглушенные, прерывистые рыдания, переплетающиеся со сбивчивым дыханием. Источник звуков обнаружился моментально – Чигири съежился в углу, опираясь спиной о зеркальную поверхность. Он обхватил колени руками, спрятав лицо, и виднелась лишь его макушка. Парень заметно дрожал. Услышав приближающиеся шаги, он вздрогнул и резко поднял голову, заставив Йоичи застыть на месте. В лунном свете сверкнули слезы, падая на пол, и сердце парня болезненно сжалось. Хоть и был в сознании, танцор выглядел измученным – ярко-красные пряди волос спадали на лицо, а обычно заплетенная коса была распущена. — Кто там?! А… — осознав, кто перед ним, выражение лица Хёмы мгновенно изменилось. — Уходи… лучше уходи… — его голос затих и он вновь закрыл лицо руками, давая понять, что не намерен продолжать разговор. Он сейчас напуган? Зол? По его состоянию сейчас сложно было делать какие-либо выводы. И потом: он сейчас прямым текстом просит его уйти. А ведь каких-то три дня назад ему казалось, что между ними возникло полное взаимопонимание. Теперь на контрасте с его словами сейчас все то время казалось лишь бредовым сном. Словно не было ни тех взглядов полных доверия и любопытства, мимолетных теплых прикосновений, которые ещё долго ощущались на коже, и бережно хранились в памяти. Сейчас во взгляде киноварных глаз не было тепла и доверия - только холодное отчуждение и явное стремление держать всех на расстоянии. В особенности его. И что сейчас прикажете ему делать? Послушать Хёму, уйти и оставить его так? С одной стороны - разумно, но ведь это… просто неправильно. Не может он так поступить с ним… Ведь Чигири стал ему очень дорог. От простого, загадочного незнакомца, приковывающего взгляд, он стал ему другом, его смыслом жизни, да что там, его вдохновением. Будь что будет. Но Йоичи его не оставит. Больше никогда в жизни. Он осторожно опустился на колени в метре от него. — Хёма… — начал он тихо. Вот же незадача. Почему именно сейчас его голос начал предательски дрожать. Что же ему сказать в такой ситуации? на ум не пришло ничего, кроме банальных и совершенно бесполезных слов утешения. Он чувствах себя полным идиотом. Впервые он вообще не знал что ему делать. Сердце по-прежнему стучало, а мысли путались в голове, когда он пытался собрать их воедино. — Я… — он почесал затылок, нервно теребя край футболки. — Вообще не мастер говорить какие-то правильные вещи… — Он выдохнул, склонившись чуть ближе, но не решаясь протянуть руку. — Всё, что я могу… это просто быть рядом. Даже если я выгляжу как идиот, даже если ты не хочешь меня видеть… — Йоичи натянуто улыбнуться, пытаясь прикрыть дрожь в голосе. — Но знаешь… я все-таки предпочту получить по морде, чем не уйти и сделать вид, что с тобой всё в порядке… — От твоего напускного героизма мне тошно становится… — прошипел Хёма. Эти слова пронзали больнее тысячи ножей, но за злостью скрывалось чистое отчаяние и страх, которые он до последнего пытался прикрыть всей этой неприступностью. Это так бесит. — Есть вещи на которые ты повлиять не можешь, но почему-то лезешь.. И я этого вообще не понимаю. Хочешь выглядеть героем? Так вот - у тебя хреново получается. — Он сдавленно, почти истерически усмехнулся, зачесывая волосы назад. — Отчего ты так доблестно меня спасаешь, скажи, пожалуйста? От моего чертового прошлого, которое снова меня преследует?! — На последних словах его голос уже сорвался на крик, который эхом прошелся по залу. Исаги замер. Вмиг все нарастающее раздражение и обида на слова старшего утихли. Он медленно опустил руку, отодвигаясь чуть дальше. — Пожалуй, ты прав, — тихо пробормотал он в ответ. — Но я хочу хотя бы попытаться понять тебя. А ты просто не даешь мне шанса. Закрылся в себе и пытаешься убедить всех что у тебя все нормально? Так вот - у тебя хреново получается. — Он мягко улыбнулся и кивнул. Чигири же ещё долго сидел и молчал, отведя взгляд. Словно боясь, что глаза выдадут лишнее. Времени прошло уже достаточно много. На наручных часах показывало без пяти двенадцать. Наконец, Чигири повернулся, вытер рукавом глаза и глубоко вздохнул. — Моему бывшему менеджеру скостили срок. — Он подтянул дрожащие ноги к себе, сильнее сжав их руками. Исаги молчал, даже затаил дыхание, пока Хёма говорил. — С тех пор как я узнал об этом, не мог нормально спать. Всюду слышался его противный хрип. — Он поежился, зажмурился и тряхнул головой, словно слышал этот голос прямо сейчас. — Когда я выступал под CR Ent два года назад, то и дело слышал: “Ханни-тян, твой голосок слишком грубый, как деготь в твоем сладеньком имидже, поработай над ним.” — Рыжеволосый вновь съежился. — “Ханни-тян, на сладкое даже не смотри, а то тебя ни одна сцена не выдержит” и так продолжалось полтора чертовых года. Пока этого человека не посадили. А теперь когда он снова свободно разваливается по улице… — он резко замолчал, и сильнее сдался, зажмурив глаза. Йоичи сам не заметил, как сжал руку в кулак. С каждым словом Хёмы внутри все кипело. Все что делал и говорил этот Сибусава… Просто омерзительно. А о том, как этот урод мог ещё использовать свое положение даже думать не хотелось. И что ещё за Ханни-тян? Ужасное имя, особенно когда теперь знаешь, кто его придумал и активно продвигал. И как только Чигири духу хватило прийти в BL после всего этого? Для такого шага надо быть либо психом, либо законченным мазохистом. Однако, Хёму никак нельзя было описать этими словами. Напротив: в его случае это было показателем неимоверной силы и стойкости. Это как надо гореть своим делом, чтобы решиться продолжить его в такой же среде. — Хёма… — прошептал Йоичи. — Ты… просто невероятен. — Ох… — От этих слов глаза Чигири стали шире, загораясь мимолетным, неподдельным изумлением. Страх и холод в них постепенно начали таять. Это не могло не радовать. Исаги медленно придвинулся ближе, положив свою ладонь рядом с чужой. “ Надеюсь, он не будет против” — подумал он. Хёма сейчас мог вполне убрать руку, отодвинуться. Но он не разорвал этого контакта. Напротив - слегка прислонился к нему, благодаря чему юноша почувствовал тепло от его по-прежнему дрожащего плеча. После чего он уверенно, но бережно взял его ладонь, ощущая её прохладу. — Ты… — начал рыжеволосый. Его голос все ещё звучал сипло, — прости меня за все что я наговорил. — Все в порядке. — Прошептал голубоглазый, ненавязчиво поглаживая его костяшки. Действительно, в моменте его слова задели, врать он не будет. Однако теперь, зная их причину обижаться на них - все равно что ругать эхо за звук, которого уже нет. Вслушиваясь в тихое дыхание уже расслабившегося Хёмы, Йоичи вновь потерял счет времени. Да и значение оно уже никакого не имело. Чигири сейчас более менее спокоен, и самое главное, пошел на встречу. Разве не здорово. “Надо бы поднять вопрос о дополнительной охране с Кунигами и Анри. Раз этот мерзавец сейчас на свободе - вряд ли он не предпримет попыток приблизиться к нему.” Помяни черта - вот и он - телефон в кармане загудел, заставив его вздрогнуть. И зачем он вообще оставил его там перед репетицией? — Нас с тобой, похоже хватились. — Он прикрыл прикрыл глаза, откидывая голову назад. Сообщение открывать не хотелось. Бог знает, какие матерные конструкции Ренске успел выучить за время их отсутствия. А о том, в каком настроении был Лавиньо было даже страшно представить. — Давай возвращаться. Он встал, отряхнул штаны от пыли и протянул руку Хеме, за которую тот сразу взялся. — Не переживай. Один-на-один с праведным гневом Ренске я тебя не оставлю. — Ответил танцор, улыбаясь так ярко, что вполне мог бы заменить собой освещение половины этажа. Его рука мягко сжала руку Йоичи. Так же, как и он сам не так давно. “Спасибо” — произнес он одними губами, заставляя сердце ёкнуть. До выхода из агентства они прошли так и не размыкая рук.