Priority One

      По стенам эхом пронесся грустный трунь. — Бачира, соберись. И оставь уже бедную гитару. — Чигири в сотый раз пробегал глазами по тексту. С каждым взглядом на этот шедевр современной прозы росло желание переписать все с нуля. А тем, что было выстрадано три часа ранее, затопить ближайший камин. Но к сожалению, или к счастью — каминов, как и печей под рукой не оказалось. Хорошая ли идея была переться в студию сразу после репетиции? Определённо нет. Но дедлайны на новый альбом горят. И жопа Эго, который ждёт черновик уже какую неделю, — тоже. А дяденьку-продюсера лучше лишний раз не злить. Если у него всё-таки сгорит, тушить жопы придется уже свои. — Ты этот лист уже минут пятнадцать гипнотизируешь. — Бачи неспешно перебирал струны своей новенькой гитары. И надо сказать, мелодия рождающаяся из-под его пальцев звучала… вполне неплохо для обычного баловства. Танцует, рисует, так ещё и гитарист. Почему бы и нет? Может, по ночам ещё самолёты собирает? Тут Мегуру начал петь заставив старшего скривиться: хриплый и низкий голос, к тому же стабильно не попадающий в ноты, отлично уравновешивал всё вышеперечисленное. Должен же человек быть в чём-то слаб, верно? Для баланса Вселенной, как говорится. — Чиги ты-ы-ы сейча-а-а-с, прожжёшь в бумаге-е-е дыру-у-у. Отдай лучше Исаги блокнот… Пока он не начал войну-у-у! — Ну нихрена себе. — протянул Хёма, лениво аплодируя. — Ты оказывается у нас и в вокале силен. Чего же тогда на записях хрипишь как Дон Корлеоне? — Это мой стиль, ничего вы не понимайте! — Поддел в ответ Мегуру, — Исаги, видел как могу? Скажи круто! А Исаги не видел. И даже не реагировал: сидел, скрючившись над синтезатором в три погибели, пока его брови медленно срастались в одну. Надо было что-то предпринять, пока у пацана вдобавок ещё и новый горб не вылез. Фанаты и стилисты такой образ вряд ли оценят. Чигири пощёлкал пальцами. Ответа не последовало. Как раз на такие случаи у Хёмы был припасен маленький трюк. С Наги он срабатывал, интересно, может и на Йоичи подействует? Попытка не пытка. Хёма с притворной таинственностью чуть наклоняется и ели слышно шепчет: — …Эго обещал грэмми тому, кто первым добежит до его кабинета! — А?! Ручка, которой Йоичи до этого щелкал в воздухе тут же выпала из рук. — Опа, очнулся. Довольный своей маленькой победой над творческой комой у младшего, Чигири всучил ему блокнот, и живенько вернулся на нагретое место, не сводя с дезорентированного младшего глаз. Блокнот, к слову Исаги нашел быстро. Так же скоро и вникнул чего от него вообще хотят. Удивительно. — Смотри с галёрки, как я взлетаю выше, твой лай из темноты мне еле-еле слышен… Воу… — Исаги даже выпрямился. — Это… неплохо звучит! От похвалы внутри потеплело. И желание тут же избавиться от этого «шедевра» вдруг куда-то испарилось. Сам-то Хёма мало что в рэпе понимал, сейчас это было больше пробой пера. Как у Мегуру с его бренчалкой. Но услышать слова похвалы на первую такую попытку в новый жанр было приятно. Пожалуй, повременю пока с сожжением этого текста. — Не резковато? — Нет, ты что?! — юноша искренне опешил, — в самый раз! Это нам и нужно. Будем петь только детские песенки про мечты — далеко не продвинемся. Они неплохие, и посыл хороший. Но если хотим выйти на новый уровень и побить этих… — Йоичи промычал, вертя рукой в воздухе. — Как их там… Стел… — Стелларис? — подсказал Хёма. — Да, их! — Йоичи с неподдельным азартом щелкнул пальцем. — Нужно написать что-то, что снесет их с чартов! А то смотрю засиделись там. У младшего так горели глаза, как не горели даже на сцене. Наблюдая это, у Хёмы аж дыхание перехватило. Такой Йоичи пугал и будоражил одновременно. — Вооу, что я вижу! — Бачира не унимался — ты аж взъерошился! — И говорить начал как Эго. — добавил рыжий, — Чем же они тебе так насолили? — Их саб-рэпер… — Исаги насупился, скрестив руки, выглядя при этом как дитё, которому конфетку не дали. — Слишком много себе позволяет! А, значит трансляцию все-таки смотрел. Губы растянулись в хитрой улыбке. Ревнующий Исаги — такой экспонат не каждый день увидишь. Мегуру подавил смешок. Сам же ревнивец продолжал дуться, вызывая этим у обоих танцоров смех. — Йо-чаа-ан. — Протянул Бачи хитро. — Ты что, ревнуешь? — Что?! Нет! — Ага, а челюсти при упоминании Отои вон как сжал. Хорошо он со своими в туре сейчас, иначе несладко бы ему пришлось. — Бачи, завались! Ничего у меня не сжато! — Ну всё-всё! — рыжий резко выставил руки в стороны. А то воздухом между ними сейчас можно как минимум две электростанции снабдить. — Поумерьте пыл и приберегите его для сцены! Неожиданно, но это помогло: оба как по команде стихли. Кунигами такой авторитет даже не снился. Со временем всё напряжение в комнате сошло на нет. Да и не сказать, что обстановка была сильно уж накалена. Да, Йоичи легко заводился с полоборота, но и так же быстро остывал. Нужно было всего лишь найти к его настроению правильный ключик. И, к счастью, у Бачиры он имелся. — Айм сори, бро. Не хотел задеть. — Челкастик сложил руки в молитвенном жесте. — Покажи хоть, что там у тебя? — Почти дописал оутро. После этих слов глухое раздражение Йоичи сменилось восторгом, как по щелчку. Младший аж засветился и потянулся к ползунку на пульте. Как мало, оказывается, надо, чтобы остудить его пыл. Чигири и Бачира, слушая короткий мотив, синхронно подняли большие пальцы вверх. Чего уж врать — демо вышло весьма неплохим. Даже не так: сейчас оно звучало настолько складно и цельно, что его можно было вставлять в альбом вот так — без дополнительных правок и прочих продюсерских танцев с бубном, о которых когда-то пытался просветить Наги. И ему, с его-то придирчивостью, это бы точно зашло. В студии воцарилась редкая для них тишина нарушаемая только гудением аппаратуры и тихим треском динамиков. И именно в этот момент в какао всплыло уведомление.

От: Ку-Ку папа:

Ребят, вы про шоу там не забыли?! Нам на месте надо быть уже через час!

Вот и кончилась лафа. Надо бы собираться, а то лидер уже рвет и мечет.

* * *

      Хёма трясущимися руками пытался открыть бутылку воды, но пальцы словно окаменели. Шоу, интервью, прямые эфиры — всё это давно должно было стать привычным делом. Рутиной наравне с чисткой зубов и водичкой с лимоном по утрам. Но именно сегодня сердце стучало слишком сильно. Все тело, разум не просто кричали, а сиреной выли: «Это точно добром не кончится!» Вовремя подоспевший Исаги мягко выхватил бутылку из его рук, ловко откручивая злосчастную крышку. — Хэй, ты как? Порядок? Секундного прикосновения его теплой руки хватило, чтобы немного заземлиться и успокоиться. Но кровь в висках всё ещё стучала. Мандраж настигший его ещё в машине никак не желал отступать, нарастая с новой силой. Он отрицательно мотнул головой. — Порядок… Врет. Ничерта не порядок. Причем с самого утра. Но лишний раз беспокоить никого не хочется. Weekly Spark — вот о чем сейчас надо думать. Хоть и до последнего не хотелось сюда тащиться. Но работа — есть работа.        Шоу, где даже закулисная обстановка была сплошь пропитана ядом и лицемерием а сцена — и подавно. До выхода на которую оставались считанные минуты, и даже моральная поддержка от Рео, Наги и теперь ещё и от Исаги ситуацию лучше не делала. — Хёма… — в голосе сквозило легкое недоверие. От которого все внутри сжалось с новой силой уже от глухого раздражения. Хотя брюнет вообще был не причем и танцор это понимал. Но колкие слова сорвались с языка раньше, чем успел вмешаться внутренний цензор: — Что ты со мной как с кисейной барышней возишься?! Я сказал нормально все! В воздухе повисла тишина. Даже разговоры среди стаффа стихли. А Кунигами и Рео вопросительно изогнули брови, уставившись на них. Черт, зря. Исаги, никак не ожидавший такого выпада в его сторону поник, живо отстранившись с тихим: «Ладно, извини» и ушел вперед. Оставив Чигири с тяжелым осадком внутри. Отлично. Просто гений — сорвался без причины. А ведь младший просто хотел помочь. По-своему. С этой своей упрямой, прямолинейной заботой. Один-в-один как старшая сестра. Да, именно Коюки его с такого морального днища когда-то вытащила, с которым даже самый лучший мозгоправ не в силах был бы справиться. Но временами ее забота чуть-чуть душила, что ужасно смущало и злило. Но Исаги ведь не она. Он совсем другой. Простой как палка. С широченной душой — пусть под слоем сарказма, вспыльчивости и показной грубости это и не сразу заметно. Сейчас все чего хотелось — так это догнать. Взять за руку, сказать хотя бы простое «прости». А уже потом обговорить это все. Затея отличная, да вот только едва он успел окликнуть младшего, тот уже скрылся за ширмой. Проклятье! Со сцены тем временем уже заговорил ведущий: — …Итак, сейчас сюда поднимутся те, кто меньше чем за год поставил на уши не то, что весь интернет, а весь мир… От голоса по спине табуном пробежались мурашки. Блять… Только не они. Только не сейчас! — …Да, для их сегодняшнего визита даже пришлось расписание двигать… — …Точно, Кейсуке, — поддакнул второй — ведь их визит куда приоритетнее! Чигири сглотнул вязкую слюну, которая словно затвердела, встав поперек горла. Тон уже вынуждает насторожиться, и не только его. От того, как голос тянет слова, выделяя последнюю фразу… Аж тошно становится. Эту интонацию Чигири прекрасно знает. Узнал бы этот мерзкий, издевательский говор из тысячи. — …А их дебют буквально десятибальное землетрясение для мира музыки! Так поприветствуйте же громкими аплодисментами наших сегодняшних звезд — Priority one! Земля под ногами испарилась. Чигири даже не помнил, как оказался на сцене. Взгляд цеплялся куда угодно — на съемочную группу, на зрителей за ней, на Бачиру, который вприпрыжку выскочил перед камерой, с громкими возгласами — лишь бы не на низкого мужчину в пестром костюме и фальшивой, натянутой лыбой от уха до уха, обнажающей зубы. Вдох, выдох. Улыбайся, как учили. — О, — протянул мужичок повыше, — а вот и наши дорогие гости… И, о! Я смотрю, тут уже знакомые лица, не раз побывавшие здесь, не так ли? — О да, Джуничи! Как я сразу его не заметил?! Два года о нем ни слуху, ни духу не было… Рука сжалась в кулак. Сильно, но боли вообще не чувствовалось. Пожалуйста, заткнись… Заткнитесь оба! Но он по-прежнему улыбался во все тридцать два. Так, что уже челюсть сводило. А внутри всё стыло. На секунду ему показалось, что он умирает. Мозг не функционировал. Ноль реакции и на яркий свет прожекторов, прожигающих глаза, и на оглушительные аплодисменты зрителей. — Что ж, давайте так же поприветствуем ещё одну нашу звездочку… Прошу, не надо! — Это же Ханни-тян! Последних слов Хёма уже не слышал. В ушах поднялся оглушительный звон, стоило этому имени слететь с чужих уст. Имени, которое он надеялся больше никогда не слышать. Кейсуке задержал на нём взгляд чуть дольше. Так пристально. Просто прожигая оценивающим взглядом с головы до пят. Хёма ненавидел его всей душой. Тот, что с экрана светил обаянием, а вблизи резал безо всякой анестезии. Ведущие — братья Ванима — с присущей им язвинкой общались с ребятами тепло, почти по-дружески. Улыбались, перебрасывались колкостями. Бачиру даже разговорили так легко, что тот с привычным блеском в глазах принялся судачить обо всём подряд — и о детстве, и о школьной кавер-группе, куда когда-то безуспешно пытался затащить Исаги. — … Йо-чан однажды выдал: «Бачи, тебя иногда так много, что ты и один за целую группу сойдёшь!» — Так это же правда! Свет софитов бил по глазам. Камеры тихо жужжали, скользя по рельсам. Кейсуке всё это время улыбался — той самой безупречной, отточенной улыбкой, за которой слишком легко представить что-то куда менее приятное. Однако вся непринужденность испарилась в тот момент, когда он повернулся к Хёме. — Ребят, мне вот что интересно. — младший Ванима начал мягко, переплетая пальцы на коленях. — У вас сейчас совершенно новая эра. Новая группа, там, аудитория, — Но...часть фанатов-то перебрались именно с CR... Он выдержал паузу, чуть дольше, чем требовалось. По спине пробежал холодок. — Ханни, скажи честно, тебе… комфортно от того, что этот пласт прошлого до сих пор следует за тобой? В студии стало тихо. Слишком тихо. Чигири не сразу понял, в какой именно момент внутри что-то щелкнуло. И, похоже, не только у него. Атмосфера изменилась мгновенно. Плечи Исаги рядом едва заметно напряглись, а Кунигами чуть повернул голову. Рео замер с вежливой полуулыбкой, которая на секунду стала каменной. «Пласт прошлого». Речь словно шла о пыли, о чём-то лишнем. Отжившем. Но никак не о живых людях… Хёма медленно поднял взгляд, встречаясь с безупречной, почти перманентной улыбкой напротив. Титанических усилий стоило не отвести глаза. Внутри сердце било барабаном, а ладони горели. — Если моих фанатов вы называете «прошлым», — его голос ровный, почти мягкий. Про меня можешь говорить что угодно. Хоть ведро помоев вылей. — …То мы, видимо, по-разному понимаем это слово. Но не смей открывать свой поганый рот в их сторону. В зале кто-то неловко кашлянул. Кунигами уставился на ведущего в упор — уже готовый вмешаться, и плевать на камеры. Бачира мягко положил ладонь ему на бедро и едва заметно покачал головой. — Эти люди поддерживали меня тогда, когда отворачивались другие. Короткая пауза. Но не для драматизма, а скорее чтобы удержать себя от срыва, до которого оставались считанные секунды. — И я не собираюсь от них отрекаться, как от какого-то пласта. Ни сейчас, ни когда-либо ещё. Тишина стала вязкой. Даже Джуничи на долю секунды растерялся — совсем чуть-чуть, но камеры это, похоже поймали. Чигири склонил голову — вежливо и почти холодно пропев: — Давайте следующий вопрос. За кадром режиссёр торопливо зашептал в гарнитуру ведущего. Музыка заиграла на полсекунды раньше положенного. Он полностью потерял связь с реальностью. Мир вокруг словно плывёт, свет софитов режет глаза, звук камер кажется глухим. Тело не слушается, руки и колени дрожат — едва заметная ниточка удерживает сознание здесь и сейчас.

* * *

Хёма живо проскользнул в гримерку, небрежно стягивая гарнитуру, которая ощущалась как удавка. Следом за ней на диван полетел и пиджак. Все внутри кипело. И даже стакан с ледяной водой, заботливо приготовленный стаффом не помогал. Горло жгло от холода, и ещё сильнее — от того, что хотелось выкрикнуть этой бестии прямо в лицо. Бестиям, если выражаться точнее. «Вам комфортно, от того, что этот пласт прошлого до сих пор следует за вами? …» Слова эхом стояли в мозгу, как заевшая пластинка, звуча все громче. Омерзительнее. От которых просто хотелось взять и… помыть голову изнутри. Ещё глоток. Все внутри сдавливало, тело охватила мелкая дрожь. А в глазах скопилась влага. Огромных сил стоило все-таки поднять взгляд на зеркало. С которого на него смотрел мальчик. С бегающими от страха глазами, на которых от слез начала плыть тушь. Заткнись-заткни-заткнись! Кулак сжал ткань футболки на груди. Чигири слегка оттянул ее, потряс. Но все без толку: новая волна паники и злости медленно накрывала своей плотной пеленой, через которую не пробивался ни свет, ни звук, ни голос Исаги. Которому стоило всего на секунду коснуться его плеча, как Хёма отшатнулся, будто его обожгло. — Не трогай меня сейчас! Да, грубо вышло. Позже наверняка пожалеет. Но сейчас видеть никого не хочется. Слышать — тем более. И чтобы видели его сейчас такого: разбитого, трясущегося с безобидного вопроса ведущего. Плевать, если это непрофессионально. Плевать, что скажут потом Анри-сан, Кунигами, Эго. Пусть хоть на месте его за это уволят — похуй. Исаги замер. Рука повисла в воздухе, потом медленно опустилась. — Чиги… — Я сказал — не трогай! Тишина стала ощутимо давить на плечи. — Да в чем дело?! — младший никак не унимался. — Второй раз за день на меня уже гаркаешь. Говоришь что в порядке, а потом просто убегаешь, трясясь… Я не идиот, Чиги. И все прекрасно вижу… — Молодец, что видишь, зоркий ты наш… Научился бы ещё и слышать. И когда я говорю что меня надо оставить в покое, значит надо так и сделать. Неужели это так трудно?! Повторяю ещё раз для глухих: твоя долбаная жалость мне не нужна! — Так значит думаешь я с тобой из жалости? Йоичи замолк. Надолго. Пока наконец не повернулся к двери и бросил, даже не оглянувшись: — Просто хотел поддержать. И думал, ты наконец мне поверил. — Прежде чем двери за брюнетом захлопнулись, он добавил тихо: — Раз ты справляешься один — не буду мешать. В комнате ещё долго стояла тишина, нарушаемая лишь тихим гудением кондиционера. А на зеркале сверху от удара по камоду пошла маленькая трещина. По ту сторону стекла всё ещё стоял тринадцатилетний мальчик. Ханни, который всегда «справлялся сам». Следующие несколько дней Исаги как и просили: не трогал. Вроде и радоваться надо. Гордиться, что наконец услышал. Так отчего на душе скребли кошки. Отчего теперь невозможно даже на пару секунд задержать взгляд на глазах напротив?