Перезаряжай

      — Господин Хван, какая неожиданность, — мужчина, секунду назад с интересом рассматривающий календарь, вскинул брови, переключая все внимание на конкретного человека.        Уголки губ чуть дрогнули, ведь это действительно было неожиданно. Мыслей, что это могла быть засада, что Ки Хун его обманул, не было. Наоборот, как будто бы это был приятный сюрприз.       Спустя столько лет слежек, побегов и пряток они наконец могут посмотреть друг другу в глаза. Нормально. Без секундных зацепок, когда ты бросаешь взгляд только ради того, чтобы убедиться, куда цель пойдет дальше. Теперь хотя бы не придется составлять комичные фотороботы для определения «подозрительного человека с чемоданом денег в руках», потому что Мужчина В Костюме теперь был на мушке.       — Это полиция Южной Кореи, вы обвиняетесь в… — Хван думал всего несколько секунд, чтобы начать произносить формальную для процедуры задержания речь, но произносилась она с трудом, да и то была прервана.       — Т-ш-ш-ш, — Вербовщик, коим его прозвали все поисковые группы, приложил палец к губам. — Я обезоружен, — поднял руки и улыбнулся шире. — Мы не сможем построить диалог, пока у вас в руках пистолет.       Мужчина В Костюме не боялся. Боялся ли вообще когда-либо? Люди Игры хладнокровны и безэмоциональны, они готовы умереть за идею, так что определенно — Вербовщик развлекался в данной ситуации. Это тоже было частью игры, которая сейчас приобретала немного другой смысл.       — Все разговоры будут в суде, когда огласят настоящее обвинение, — Хван был непреклонен. Внешне, конечно. Внутри что-то дрожало от разворачивающейся ситуации. Это был не страх, что-то иное, что трудно было описать.       Скорее предвкушение, чем это все может закончиться.       Кто из них умрет сегодня в этом дешевом отеле под прикрытием, в ужасно грязной и старой комнате? Чье тело Ки Хун обнаружит чуть позже? Или, быть может, все закончится хэппи эндом? Вербовщик будет отдан суду, а Хван наконец получит повышение и признание. Никто не будет больше считать его сумасшедшим.       — И что же вы представите суду? Меня? — Мужчина В Костюме подошел ближе. Это было сказано так наивно и абсурдно, что Хван думал, над ним насмехаются.       Он прекрасно знал, что доказательств нет и неизвестно, будут ли вообще. Сумеют ли они раскрыть тайну этого проклятого острова или этого острова вообще не существует? Или нужно копать в другом месте? Проще признать, что его водят за нос, запутывают и отбрасывают назад, когда он уже готов вцепиться в победу.       Но Хван почти решил эту загадку, он бы все раскрыл, будь чуть осторожнее. Ему бы времени побольше, и все было бы хорошо. Возможно, он смог бы поговорить с братом, узнать причины, чего-то добиться, но выстрел звучал как предательство.       Хван хотел бы больше никогда не видеть в кошмарах такое воссоединение с братом, но даже после всего пережитого он помнит встречу до каждой мелочи. К сожалению.       Он даже не знал, стоит ли за этим только Ин Хо, или, быть может, он просто пешка? Такой же человек, выполняющий приказы, как и все солдаты? Знает ли, кто здесь, в реальности, приглашает людей на казнь? Знаком ли с Вербовщиком?       Поток мыслей проносится хаотично быстро, и ни на одну не находится утвердительный ответ.       Да, у него нет ничего против Игры.       У него нет ничего против Мужчины В Костюме.       Над ним действительно насмехаются.       Пистолет был ровно на уровне носа. Джун Хо все это время держал руку в полной готовности, но было одно «но».       — Боюсь, судье будет недостаточно моего красивого личика. А вот вам, господин Хван… — Вербовщик становится еще ближе.       Пистолет утыкается в кончик носа.       Хван взводит курок.       «Но»       Он не выстрелит. Он боится себе в этом признаться, но этого не сделает.       Три года он искал его. Три года безуспешных попыток, и вот сейчас происходит какое-то чудо. Казалось бы, Бог над ним смилостивился, но Джун Хо уже помешался на Мужчине В Костюме.       Он не знал его имени, не знал, кем он был до этого. Не знал личности. Скорее всего, убийца в прошлом. Киллер, который тихо убирал людей по заказу других. Человек, не задающий лишних вопросов.       Да кто угодно.       Он убил человека из опергруппы Ки Хуна, а сейчас стоял перед Джун Хо, направляющим пистолет прямо ему в лицо, и улыбался, словно это было его развлечением.       Он чокнутый, поехавший псих, который мог в любой момент выбить оружие из рук и пристрелить обычного полицейского, но он улыбался, как улыбаются, чтобы расположить к себе, чтобы понравиться. Так обаятельно, будто невинная светлая душа, за плечами которой на самом деле было множество трупов.       Можно было долго стоять и перебирать в голове варианты подходящего амплуа. Хван строил теории, жил этим образом, пытался стать Мужчиной В Костюме, лишь бы понять. Лишь бы найти его.       Вербовщик — особо опасный преступник, но Хван даже при таком раскладе не застрелит его.       Сукин сын.       — Ты видел стольких людей, которых обманул, которых отправил на смерть. Неужели ни разу в тебе не дрогнула хоть какая-то эмоция? — Джун Хо резко перешел на «ты».       Фамильярничать смысла нет. Перед ним не обычный человек, которого бы зацепили слова обычного полицейского про наказание, сроки и судебную систему. Перед ним сумасшедший, обезумевший человек. Не из-за того, как он выглядит — точнее, он вообще не выглядит как псих, — он совершенно спокоен. Он смеется, он умудряется с ним ласково разговаривать, будто они близкие друзья.       Кто в здравом уме будет делать это с пистолетом у лица?       Тот, кто точно знает человека с оружием.       — Не надоело самому играть? — рука Хвана слегка начинает дрожать, но он не подает виду.       — О, я еще даже не начинал, — Мужчина В Костюме расплывается в кошачьей улыбке так обворожительно, что тело парализует.       Он вздергивает подбородок и кончиком языка облизывает дуло.       Хван склоняет голову, пытаясь понять, это кажется или все происходит наяву? Может, он уже поехал головой, это какая-то фаза бреда? Но совершенно точно он чувствует тяжесть на пистолете, потому что Вербовщик давит своим языком, а потом обхватывает губами дуло, погружая оружие в рот.       Джун Хо истерически начинает моргать. Он видит заряженный пистолет во рту.       Мужчина В Костюме не сводит с него глаз.       Боже, нет, Хван лишился разума. Проморгаться не помогает, тупое наваждение не пропадает. Глаза мужчины изучают его, отслеживают реакцию. Так смотрят, когда хотят привязать к себе, когда хотят лишить рассудка. Когда хотят, чтобы этот взгляд запомнили на всю жизнь, и, закрывая глаза, ты бы видел его до конца своих дней.       Сукин сын.       — Нравится, господин Хван? — Вербовщик облизывается.       Ниточка слюны тянется от дула к губам, и мужчина слишком элегантно кончиками пальцев проходится по ним.       Джун Хо, все так же застывший на месте, кажется, не замечает, как Мужчина В Костюме подходит еще ближе, заставляя опустить пистолет.       — Ты совсем поехавший? — шепчет Хван, когда мужчина оказывается вплотную к нему.       Они почти одного роста, но Хван все равно смотрит будто бы снизу-вверх. Он думал, что пистолет даст ему преимущество, контроль, обстоятельства будут на его стороне, но как же он ошибался.       Контроль был только у Мужчины В Костюме.       — Вы даже не представляете насколько, — Вербовщик наклоняется к уху и шепчет сладко-сладко.       Хван даже не думает пошевелиться.       Мужчина снимает пиджак, небрежно бросает на стол. Джун Хо лишь взглядом следит за каждым действием. Облизывает губы, когда Вербовщик расстегивает манжеты рубашки нарочито медленно, а затем подворачивает почти до локтя. Темные вены выступают из-под тонкой бледной кожи на запястьях, что хочется проследить, как далеко они заходят.       Хван закрывает глаза на секунду, чтобы вдохнуть больше кислорода и незаметно выдохнуть.       — Ни разу не представляли такую ситуацию? — дразнит, трется о щеку. Чувствует, как напрягаются скулы. — За столько лет можно было отлично развить фантазию, господин Хван.       Контролировать дыхание получается с трудом. Мужчина В Костюме так близко, что Джун Хо чувствует его запах. Тяжелый парфюм под стать такой же личности, которая способна убить одним своим присутствием. Но эту тяжесть нравится ощущать, нравится, когда ладонь ложится на поясницу, заставляя упереться в чужое тело.       — Разве вы не хотели взять меня, — пауза, — с поличным, конечно. Наказать? — он снова насмехается. От низкого тембра хочется провалиться прямо до первого этажа. Упасть к черту и разбиться, чтобы никогда не слышать этого голоса. — Показать всю свою справедливость? — укус в шею. — С каким бы упоением вы это делали, я могу себе представить.       Хван прикусывает язык и, вопреки крикам в голове, поворачивает голову, чтобы носом уткнуться в скулу и сделать еще один вдох. Он скорее сам себя убьет, прежде чем все закончится.       Или начнется.       Или вообще, чего они добиваются?       Чего добивается он?       Широкая ладонь все еще покоится на пояснице. Мужчина В Костюме пальцем очерчивает каждый позвонок, скользя сначала вниз, потом вверх. Как змея, забравшаяся под кожу.       Даже сквозь бомбер Хван чувствует тепло от кожи. Здесь, в отеле, обычно ужасно холодно — как Ки Хун вообще может здесь жить? — но сейчас жарче, чем в Аду. Вербовщик дышит в шею, не касается кожи, но доводит до исступления. Место укуса пульсирует, и Хван желает, чтобы эту пульсирующую вену уже прокусили. Впились бы зубами и закончили его мучения.       Мучения, потому что невыносимо хотеть, чтобы хватка стала сильнее, а тяжесть тела напротив ощутимее. Нет, проще действительно самоубиться после таких мыслей. То, что происходит сейчас, ни при каких обстоятельствах не должно было произойти. Как Хван будет жить дальше, помня, как Мужчина В Костюме его касался и был так близко, а все, чего он хотел, это лишь вжаться в него?       Не сдать, не застрелить. А позволить все сделать ему.       — Вербовщик и полицейский. Не находите сексуальным наш тандем? — звучит как серьезное предложение. Такие люди вряд ли умеют просто шутить и не предлагать.       Мужчина делает шаг вперед, заставляя Хвана отступить и сесть на стул позади. Он слепо доверяет, даже не зная, есть ли на самом деле опора под ним.       Слишком кошмарное доверие.       Мужчина В Костюме упирается в его колени и разводит их, призывая вальяжно сесть, и перед тем, как опуститься, улыбается в самые губы. Ловит напряженный, но жаждущий взгляд, отчего заводится только сильнее.       — Боитесь? — спрашивает из вежливости. — Боитесь, что понравится, — а вот это уже констатация факта.       — Что ты делаешь? — Джун Хо резко хватает его за подбородок, и пальцы стальной хваткой впиваются в челюсть, что кожа белеет.       Он такой идиот.       Он просто идиот.       Пистолет все еще в руке. Есть еще шанс застрелиться.       — Вы задаете слишком много глупых вопросов, — мужчина цепляется за ремень и расстегивает, будто делает что-то совершенно обыденное. Как будто не сидит в ногах у полицейского и не собирается ему отсосать. — В нашей Игре такое не любят.       Пальцы ведут замок ширинки вниз. Хван запрокидывает голову и матерится сквозь зубы. Так страшно признаться, что ему этого хочется. Хочется позволить случиться этому. Он действительно представлял что-то такое в фантазиях, в этом Вербовщик был прав, но никогда бы и ни за что не поверил, что это может случиться на самом деле.       Вербовщик же не может читать его мысли? Залезть в голову? Или все-таки может, учитывая, как он, почти не раздумывая, начал свое наступление. Наверное, он не только психопат, а еще какой-нибудь телепат и нечеловек.       Он же тоже этого хочет? Даже больше, чем Джун Хо.       Он зажмуривается, когда с него стягивают штаны вниз.       — Будьте честны сами с собой, вы бы хотели в таком поучаствовать, — под таким он подразумевает минет. Конечно, что же еще. Он же не приглашает его в смертельные игры?       Хотя Хван сейчас бы был готов на все.       Вербовщик улыбается, когда видит стояк. Он еще ничего не сделал, а Хван уже возбудился. Тот, все еще сидя с запрокинутой головой, чувствует улыбку на губах и сжимает пальцы на челюсти сильнее.       Какая же падла. Он издевается. Хочется врезать по наглой морде.       Когда губы смыкаются на члене, Хван все же теряет силы и дает мужчине взять его глубже, ослабляя хватку на челюсти. Рука перемещается на затылок, но не давит, не оттягивает. Он просто зарывается в густые черные волосы и, черт подери, позволяет пригладить их. Джун Хо даже не хочет знать, не хочет представлять, где Вербовщик научился так работать языком, потому что ему, блять, нравится.       — Разве не хотите посмотреть? — голос звучит слишком приглушенно. Джун Хо уже ничего не разбирает, но подается импульсу и поднимает голову. Как раз в момент, когда мужчина показушно высовывает язык, проходясь от основания до головки, и улыбается.       Хван мычит. Совершенно не контролируя, перемещает ладонь на щеку и поглаживает большим пальцем. Как же ему стыдно, но как же хорошо. Уже не хочется бороться с самим собой, а просто принять происходящее. Он думал, сможет контролировать ситуацию, вывернуть все в свою пользу, но как же он ошибался. Весь контроль был исключительно у Вербовщика.       Всегда.       Хван сползает по стулу ниже как раз в тот момент, когда мужчина пропускает член дальше в горло. Дергается, но не останавливается. Как будто это действие даже понравилось, и он продолжил.       Джун Хо уже не может не смотреть. Низ живота сводит еще сильнее при виде слюны, текущей по подбородку Вербовщика, его пальцев, обхватывающих основание. И сносят крышу окончательно звуки, потому что мужчина, абсолютно не стесняясь, стонет, когда член упирается в стенку горла.       Хван берет за волосы и теперь уже оттягивает. Он уже близко, уже невозможно сдерживаться, и Вербовщик, чувствуя напор, нависает над ним.       — А вы боялись самому себе признаться, — шепчет почти в самые губы, и, боже, Хван бы сейчас их облизал. Впился бы ногтями в шею и притянул к себе. — Видите, сколько выгоды можно получить, если довериться мне.       Мужчине В Костюме достаточно пару раз провести ладонью по члену, чтобы Джун Хо кончил. С губ слетает едва слышимый стон, и Вербовщик наконец слышит его голос. Все это время Хван сдерживался, и хотя бы сейчас его реакцией вдоволь можно было насладиться. Мужчина смотрит на приоткрытые губы, дрожащие ресницы и снова улыбается.       Он всегда доволен своей работой.       Когда Джун Хо приходит в себя, Вербовщик намеренно облизывает два пальца перед его лицом, видимо, чтобы добить окончательно. Как же ему нравится изводить и дразнить. Ебучий змей-искуситель, к которому хочется возвращаться снова и снова.       В голове пустота. Все закончилось. Теперь они больше никогда не увидятся, и Вербовщик уже не объявится. Слишком рискованный для него поступок.       Мужчина надевает пиджак и из внутреннего кармана достает карточку. Руки даже не дрожат, когда Хван забирает ее, видя уже знакомые фигуры. Ему даже не страшно.       — Хорошая была игра, не так ли? — говорит мужчина уже у выхода и неожиданно для Джун Хо переходит на «ты». В самом конце, когда уже кажется, что это их последняя встреча. — Надеюсь на твою разговорчивость в следующий раз. Я бы хотел тебя послушать.       Дверь захлопывается.       Хван переворачивает картонную визитку.       На обратной стороне резким почерком поверх зачеркнутых цифр нацарапан номер телефона.