Куклы и притворство

Одной из, явно вредных, привычек Эмили является совать свой любопытный нос везде, где только можно. Оно и неудивительно, для любопытного ангела, который долгое время был скован гиперопекой сестры такое поведение вполне естественно. Но будет глупо отрицать, что приятного будет мало, если, даже такая очаровательная особа, проберётся в вашу комнату и начнёт рассматривать скопление опустошённых бутылок на полу или эротические журналы, услужливо лежащие на столе. Можно сказать, что чрезмерная любознательность Эмили уже давно является проблемой для отеля. Шарлотта мягко и аккуратно объясняет, что многим людям не но праву, когда другой человек (в нашем случае серафим) слишком сильно интересуется чужими вещами. Вэгги твёрдо и упорно читает нотации, что есть такое понятие как "личное пространство", и Эмили лучше не забывать про существование этого понятия. Хаск гневно шипит и выталкивает серафима из своей комнаты, тут же запирая дверь. На следующий день, он постарается сделать вид, что ничего не было. Энджел не выглядит особо смутившимся, когда застаёт Эмили с его журналом в руках, только напоминает о том, что такое не очень красиво с её стороны. Ниффти, кажется, волнует только мусор. А Аластор просто смотрит на неё сверху вниз, и его улыбка больше становится похожей на хищный оскал, хотя голос звучит дружелюбно. А ещё Ал единственный, кто запирает свою дверь и ни разу не забывает про это. Поэтому, когда Эмили случайно замечает его дверь открытой, она испытывает неприкрытое удивление. Неужели, память всё же подвела старого оленя (во всех смыслах)? И хотя Эмми знает что нельзя, что это плохо, что это некрасиво, дверь манит её как мотылька, готового в любой момент сесть на светящуюся лампочку. Вновь разгоревшееся любопытство всё же заставляет её нырнуть в комнату. Комната Аластора ощущается как что-то неизведанное, таинственное. Как тёмный омут, который Эмили хочет изучить от корки до корки. Темнота и глубина её вовсе не пугают, хотя, по идее, должны. Но как бы не был интересен интерьер, книги на полках, скелет крупной рептилии, прибитый на стене, есть вещь, которая приковывает её практически мгновенно. Это была кукла. Очень крупная кукла. Ростом с неё, если быть точнее. Если дать ещё больше деталей, то кукла была её полной копией. Учтены буквально все детали, от остриженных самой Эмили волос до белых веснушек на её лице, которые впрочем были всегда. Это зрелище особенно завораживало. В слегка глупенькой голове наивного ангела даже не возникло вопроса, зачем эта кукла Аластору? Работа явно была выполнена искусно, Эмили даже была готова поверить, что перед ней сидит её собственный клон, только без блеска в глазах. Текстура волос, ткань одежды, цвет её глаз и многое другое — этим очень сложно не увлечься. Кем бы ни был автор, Эмми бы точно заключила бы этого творца в крепкие объятия. Может, это был подарок для неё от Аластора? Если так, то она заодно и Ала заобнимает до второй смерти. А потом она с дуру решает дотронуться до чудо-куклы. Зря. Материал оказался на удивление хрупким. Причём настолько, что кукольная голова без особых сложностей отсоединилась от шеи, и единственное, что соединяло туловище и, собственно, голову — тонкая пружина, к чьей прочности тоже было пара вопросов. Эмили испуганно застыла, как мышка перед пастью гадюки. Как небольшой грызун, перед распахнутыми когтями совы из рода Гоэтий. На секунду, в голове беспокойного ангела стало совершенно пусто. И всё это только ради того, чтобы её голову резко посетило много страшных мыслей. Вдруг Аластор заметит поломку? Он определённо заметит. Вдруг Аластор поймёт, кто именно приходил в его комнату? Такой шанс есть всегда. Вдруг совесть не будет давать Эмили покоя всякий раз, когда она будет видеть его? Так точно будет, в себе Эмили разбирается больше всего. Судорожно соображая, что же ей делать в этой ситуации, она берёт куклу и прячет её поглубже в первый попавшийся шкаф (он подозрительно красный изнутри). Если Аластор и узнает, то Эмм будет в разы лучше, если это произойдёт в разы позже. Так что, пока Ал не вернулся, в её голову ни пришло более гениальной идеи чем...самой притвориться куклой? Честное слово, Эмили, с тобой всё нормально? Здравый смысл на месте? Осознание странности решения присутствует? Весь Рай наверняка бьёт себя по лицу ладонью от столь потрясающей мысли. Приняв положение, которое было у куклы, Эмили неподвижно сидела на кровати, смотря в открытый дверной проём. Чутьё подсказывало, что Аластор неподалёку и может в любой момент зайти. И это оказалось внезапно правдивым, поскольку Ал зашёл сразу зашёл в тот момент, стоило ей подумать о нём. К счастью, он, кажется, правда ничего не заметил. Оглядевшись по сторонам, РадиоДемон запер за собой дверь и принялся за привычную ему рутину. Всё это время, Эмили не выражала и малейших признаков жизни, смотря в одну точку. В целом, для ангела такое не было сложным, даже наоборот. Эмми планировала уйти, как только Ал решит проверить свою башню. Но демон не торопился, занимаясь такими делами как сортировка каких-то бумаг. Закончив с бумагами, Аластор снял свой пиджак и повесил его на стул. А заьем подошёл к "кукле". Алые глаза скользят по ангельскому телу, особенно задерживаясь на лице. Эмили не двигается. Пожав плечами, Ал отвлекается от "куклы" и продолжает заниматься своими делами. Мысленно, Эм уже собиралась облегчённо вздохнуть, но ещё слишком рано. А затем Эмми обратила внимание на то, что Аластор начинает снимать с себя рубашку. Здесь уже думать о дальнейших решениях стало сложнее. Во-первых, на спине Аластора много следов от шрамов различных размеров. Во-вторых, Эмили не должна смотреть на тела голых мужчин, как и положено любому серафиму, но видимо маленькие грешки уже начали оседать на чистом и светлом ангеле. Когда это произойдет было лишь вопросом времени. Сняв рубашку, радиодемон садится на кровать, почти что рядом, и принимается за застёжки на своих брюках. О нет, если она увидит Ала в трусах, она не сможет позднее выкинуть это из головы. Но, увидеть нижнее бельё Эмили не смогла — Аластор, практически по-собственнически, переворачивает Эмм на живот. Теперь она утыкается лицом в подушку и окончательно плохо соображает. За спиной слишится звон пряжки ремня. А потом Ал забирается на неё сверху. Темп Аластора несколько резкий и грубоватый, но у серафимов плохо с физическим восприятием там. Единственное, что может ощущать ангел — абстрактное "приятно" и странное чувство влажности и наполненности между ног. Радиодемон утробно рычит и сжимает хрупкие плечи, не прекращая движений. "По крайней мере, он ни о чём не догадался" думает Эмили, когда внутри внезапно становится теплее. Его хватка ослабевает и Эмм может услышать хриплый выдох на ухо: — Не устала притворятся?