Счастье — это когда...

– Имей в виду, на улице холодно. – Мря? – Очень холодно, аниджа! – Хизамару нахмурился и замотал шейку львёнка шарфом. – И не вздумай размотать. Хигекири вопросительно посмотрел на брата и встряхнулся, намекая на толстую шубку. Но на Хизамару в своём стремлении позаботиться о брате это никак не повлияло. – И не дольше получаса! Лапки застудишь! Хигекири подавил зевоту. Каждый год одно и то же. Как только наступает зима, Хизамару превращается в одно сплошное "не": "Не ходи нараспашку", "Не снимай шапку", "Не забудь перчатки", "Не опаздывай на обед", "Не гуляй долго"... Сплошные запреты! А разве правила нужны не для того, чтобы их нарушать? И Хигекири, конечно, нарушил. Когда же он слёг с температурой, вид Хизамару был настолько обеспокоенным и печальным, что старший Генджи задумался: стоило ли того нарушение этих запретов? Гулять без шапки, конечно же, весело. Но теперь сердце разрывается, когда Хизамару едва не плачет, глядя на термометр, и корит себя, что недоглядел. Через некоторое время Хигекири сделал ещё одно важное открытие. Не у каждого в Цитадели есть братья. И не о каждом из братьев заботятся так же сильно, как это делает Хизамару. Есть те, кому никто не завяжет шарф, никто не согреет замёршие руки и не предложит горячий суп после прогулки. А он считал это чем-то самим собой разумеющимся... Однако, так заведено не у всех! Хигекири представил, что он возвращается с прогулки по морозу, но брат не торопится ему навстречу с объятиями и тёплой накидкой, не стряхивает снег с его шубки и не спешит согреть холодные подушечки лапок своими горячими ладонями… Стало неуютно. – Аниджа, ты меня слушаешь? Хигекири медленно подошёл к брату, а затем, встав на задние лапки, обхватил передними ногу Хизамару, с жалобной мордашкой заглядывая в глаза. – Что такое? Не хочешь гулять? Прости, аниджа, я, должно быть, утомил тебя своими наставлениями… – Хизамару взял львёнка на руки и ласково погладил. – Я слишком сильно дорожу тобой, поэтому моё беспокойство столь чрезмерно и я… Хм? Что ты делаешь, аниджа? Львёнок обнял лапками шею младшего брата, умудрившись выпутаться из шарфа, а затем, развязав его зубами, обмотал его и вокруг шеи Хизамару тоже. – Аниджа… – Хизамару растроганно шмыгнул носом, крепко-накрепко прижав львёнка к себе. – Хорошо, мы пойдём гулять вместе. Только позволь мне одеться. И всё-таки… не сбрасывай больше шарф. Я буду волноваться. Хигекири добродушно пофырчал и позволил снова закутать его. Затем львёнок поскакал к сёдзи, чтобы поскрести их лапками и открыть, покуда брат надевает тёплое. Они будут долго гулять, львёнок будет прыгать по сугробам, кататься по снегу, слушать заботливое ворчание брата, который, конечно же, будет его ловить. Вместе слепят снежного зайчика, Хигекири поднимет снежный вихрь вместе с тигрятами Гокотая, а может, даже получится забраться на крышу и погрызть сосульки… А потом они вернутся домой и будут есть горячий суп, Хизамару непременно вытрет перепачканную мордочку львёнка салфеткой, мягко его пожурив, и они вместе устроятся под котацу, а младший брат будет ласково перебирать пушистую шёрстку… И так Хигекири пришёл к самому важному выводу. Счастье — это когда кто-то дарит тебе тепло своего сердца. Тепло, которое не заменят ни котацу, ни горячая еда. А значит, он самый счастливый львёнок на свете.