Компания из троих

      Утахиме откинула голову назад, позволяя горячей воде подняться до ключиц. Жар проникал под кожу, а пар окутывал комнату почти что непроглядной мглой. В этой же мгле едва ли можно было разглядеть лица женщин, наносящих ароматические масла на тело Утахиме. Лепестки роз покрывали водяную поверхность большой квадратной ванны.       В любой другой день Утахиме могла бы смутиться из-за столь щепетильного внимания, уделяемого её телу, однако теперь смущение являлось для неё роскошью. Утахиме не могла сейчас позволить себе ни смущение, ни скромность, потому что это всё вот-вот должно было остаться в прошлом на долгое время.       А в настоящем — прямо сейчас — её готовили к Сугуру Гето.       Пока одна из помощниц тёрла острые плечи Утахиме, осторожно перебирая тёмные волосы, та снова задумалась о том, как это произошло. Ей некого было винить, ведь это была её идея. Она до сих пор помнила, как под пристальными взглядами Старейшин по её лбу покатился пот. Жуткие жёлтые глаза блестели за перегородками, скрывающими их тела. Они же и скрыли их реакцию, когда Утахиме высказала предложение:       — Нам нужно подношение. Средство, чтобы умилостивить Сугуру Гето и заставить его прекратить войну.       — И что за милость, — настороженно начала директор Гакуганджи, — могла бы удовлетворить человека с его необузданным аппетитом?       — Другой человек, — коротко ответила Утахиме.       — И кто же будет этим жертвенным ягненком? — Гакуганджи хрипло, по-старчески рассмеялся. — Кого бы вы обрекли на развратную жизнь с психопатом?       — Себя, — сказала Утахиме, но теперь уже едва слышно. Это была её идея, поэтому подвергать другую женщину на это было бы просто бесчеловечно. — Я буду той, кто разделит с ним постель.       Утахиме резко вернулась в реальность, когда пенистая мочалка царапала её шею, а по коже разливалось расслабляющее масло. Уже не было смысла сейчас размышлять о принятых решениях. Утахиме предложила себя, а Старейшины ухватились за это предложение, точно голодные псы. Она была всего лишь штатной шаманкой с базовым набором навыков. Иными словами: Утахиме не стала бы серьёзной потерей, пойди что не так. Однако если её жертва положит конец давней вражде между двумя сильнейшими шаманами этой эпохи, то потеря её достоинства в постели с Гето станет почти что ничтожной платой.       Утахиме была учителем в киотском техникуме вот уже несколько лет, и всё же она чувствовала эту грызущую потребность доказать себя, как способного шамана. Она никогда не выполняла сложных миссий. У неё не было никаких боевых заслуг, чтобы построить себе карьеру. Но зато был план: она докажет себя, принеся голову Сугуру Гето.       Это была мечта — возвышенная, острая, как эйфорический приход. Хоть и иронично, что единственным человеком, который действительно был способен убить Гето, был тот, кто категорически отказывался это делать. Впрочем, Утахиме могла быть хитрой. Она могла бы узнать о маленьких трещинах в доспехах Гето. И когда придёт время, она воспользуется своим шансом — или же погибнет, пытаясь. Всё же это было честью — умереть в попытке спасти молодое поколение шаманов от страшного гнева монстра.       У неё был год, чтобы сделать это. Таково было условие подношения: Утахиме будет наложницей Гето в течение года. И в течение этого года он должен отменит войну. Утахиме вздохнула, найдя в безвыходном положении некую долю успокоения. Всё закончится через год. Ей просто нужно потерпеть, переждать, — и всё закончится.       Громкий стук в дверь ванной прервал её размышления. Не дожидаясь приглашения, дверь резко распахнулась, впуская внутрь героя её ночных кошмаров, Годжо Сатору. Он ворвался, точно внезапный смерч.       Утахиме глубже погрузилась в воду, собирая пену и лепестки роз, чтобы скрыть от чужого взора свою нагую фигуру. Однако Годжо это особо не волновало — он был слишком сосредоточен на том, чтобы отправить всех её помощниц прочь. Конечно же — конечно же, — девушки подчинились ему без вопросов.       — Ну и какого чёрта? — съязвила Утахиме. Её покрасневшие щёки облепляла пена. Она обняла себя за плечи, чтобы маленькие волны не подняли её пышные груди и не подарили этому идиоту сладкую картину.       — Ты согласилась быть… С ним… Кем именно ты будешь? Его секс-игрушкой? — Выражение его лица частично скрывала привычная повязка, но это был первый раз, когда Утахиме видела его без улыбки. Его обычная беззаботная уверенность разбилась о реальность сегодняшнего дня.       — Мы не будем об этом говорить, — стойко проговорила Утахиме.       «По крайней мере, пока я голая».       — Зачем ты это сделал? — его некогда мелодичный голос полнился злой хрипотцой.       — Потому что ты не убил его, поэтому кто-то должен был придумать способ остановить его бойню, — Утахиме почти ожидала, что он вздрогнет от остроты слов, но Годжо просто ответил ей своим взглядом. Хоть Утахиме и не могла видеть его глаз, она прекрасно чувствовала, как они сверлят её, прожигая кожу. — Ты можешь уйти? — тихо спросила она, подняв подбородок. — Я бы хотела закончить ванну.       — Ты не знаешь, на что подписалась, — прошипел Годзё, отступая на шаг. — Сугуру может быть… Сложным. Не удивляйся этому.       — Я готова к худшему, — высокомерно ответила та.       Годжо лишь покачал головой, а затем вышел и захлопнул за собой дверь. Глубокий вздох сорвался с губ Утахиме, принося с собой облегчение. Что, чёрт возьми, это было? Почему Годжо вёл себя так, будто ему не всё равно? Ему всегда было всё равно. Что изменилось? Годжо никогда не упускал возможность напоминать ей, насколько она слаба. Он раздражал её каждый момент, проведённый вместе. Если и был кто-то, кто заботился о ней даже меньше, чем начальство, — так это он.       Как ужасно, подумала Утахиме, но вовсе не от драмы, устроенной Годжо, а от того, что его реакция пришлась по вкусу её телу. Утахиме чувствовала жгучий позор от того, что сердце сильнее забилось, а между ног болезненно запульсировало. Шальная мысль пулей пронзила её голову — горячая вода отлично маскировала тот факт, что её щель тоже была мокрой.       Утахиме ничего не могла с собой поделать, Годжо всегда губительно на неё влиял. Он был чертовски горяч, и как бы сильно он её ни раздражал, Утахиме не могла отрицать испытываемое к нему влечение. Впрочем, Годжо никогда не делал ей никаких намёков на симпатию, поэтому она была убеждена в том, что между ними ничего бы не произошло.       Этот год будет годом Гето и только Гето. Выйдя из ванны и потянувшись за полотенцем, ей пришлось выбросить из головы все мысли о Годжо.       Так она и сделала.

***

      Встреча с Гето оттягивалась, как толстая резина, грозившая вот-вот больно хлестнуть по коже. В особняке Ассоциации Сосудов Времени Утахиме встретила Манами Суда — розоволосую секретаршу Гето, курирующую все его операции.       — Они хорошо тебя одели, — прокомментировала Суда, прозвучав так, будто она действительно имела это в виду. На её лице была приветливая улыбка, однако это не помогло успокоить нервы. — Мне нравится брошь.       Утахиме теребила золотую брошь, воткнутую в бант её красных хакама. Это был подарок от её учеников — напоминание о том, для кого она всё это делает.       — Давай-ка тебя устроим здесь. Иди за мной, — сказала Суда, отмечая что-то на планшете.       — Почему здесь нет Гето? — осторожно спросила Утахиме, следуя за Судой. В её вопросе звучала война желаний: часть души хотела никогда не встречаться с Гето, а другая часть хотела поскорее покончить с первой встречей.       — Господин Гето отсутствует. Я позабочусь о тебе, пока его нет. Еда, одежда, всё, что тебе нужно — просто дайте мне знать. — Суда расплывалась в мягкой улыбке, и это нервировало ещё сильнее.       Почему секретарь Гето был так любезен с ней? Такое положение вещей затормаживало её личные мотивы. Утахиме ожидала открытой враждебности, но до сих пор не получила её. Суда привела её в комнату на первом этаже. Изысканная и уютная спальня с готовностью встретила её: шелковое покрывало, застилающее двуспальную кровать, торшеры по углам и шкафы теплого коричневого оттенка. В комнате пахло лаком, будто её недавно отремонтировали.       Как только Суда оставила Утахиме одну, та тут же плюхнулась на кровать, прямо на небрежную россыпь взбитых подушек. Матрас тут же принял форму её тела, приводя Утахиме к горькому выводу: эта кровать была в сто раз лучше её обычной, жёсткой и маленькой.       Вдоволь насладившись комфортом, Утахиме встала с кровати и обошла большую комнату. Она заглянула во все пустые ящики шкафов, с интересом обнаруживая подвижную деревянную панель. Восторг обволок её тело, когда она приподняла панель и поняла, что может просунуть туда небольшие вещи. Идеальное место для укрытия маленького оружия. Всё, что ей нужно было, — это найти его. И когда придёт время, она…       Утахиме резко встряхнула головой в попытке вернуться к реальности. Чтобы убить Гето, ей нужно было сначала встретиться с ним. Она задавалась вопросом, как он выглядит сейчас. Прошло много лет с тех пор, как его исключили из шаманского техникума и сделали Врагом Номер Один. С тех пор Утахиме не видела его, а теперь она была здесь — в его власти, в его доме, в его распоряжении.       Эта мысль убивала её и чтобы отвлечься, Утахиме принялась за распаковку своих вещей. Она раскладывала свою одежду и аксессуары по разным ящикам, решив, что чем больше она будет чувствовать себя как дома, тем менее удручающе будет ощущаться нахождение здесь. Однако даже когда она раскладывала свои ленты и шпильки по ящикам, беспокойство, рождённое из неприятной смены обстановки, не покидало её.       Этот новый особняк был для неё чужим. Утахиме едва ли вписывалась в него. Погружаясь в очередные мысли и продолжая раскладывать вещи, она потеряла счёт времени, а когда очнулась — внутренне почувствовала подкрадывающуюся ночь.       Утахиме отдёрнула шторы, чтобы просмотреть на заходящее солнце. Закат медленно угасал на небе, прокладывая путь пурпурным сумеркам. Она посмотрела на своё отражение в окне. Помощницы одели её в белый топ с открытыми плечами. Запах масел на её чистой коже уже давно выветривался.       Что ж, это был провал.       Гето, вероятно, не увидит её сегодня, поэтому Утахиме не стала отгонять приятное решение переодеться в более удобную одежду. Она развернулась и уже было потянулась обратно к ящикам, как за стеной послышались шаги. Они стихли возле её двери, а затем последовало терпеливое постукивание.       Утахиме затаила дыхание, ожидая, когда дверь откроется, но этого не произошло. Вместо этого раздался ещё один стук. Она перевела дыхание и приготовилась.       — Войдите, — попытка произнести это уверенно и твёрдо не увенчалась успехом. Голос был слабым и дрожащим.       Дверь открылась, впуская внутрь Сугуру Гето. Его костюм буддийского монаха, больше созданный для прикрытия, чем для проповедничества, сильно пах антибактериальным дезодорантом. Пурпурные сумерки за окном соответствовали его глазам, которые, казалось, меняли цвет, становясь то фиолетовыми, то коричневыми.       Передние пряди его длинных волосы были завязаны в пучок, а остальные спадали вниз по спине. Его улыбка напомнила Утахиме их школьные деньки — как Гето и Годжо улыбались, вместе выполняя миссии, как Гето всегда был более учтивым и вежливым. Как он искренне заботился обо всех, кого встречал.       Но затем туман рассеялся в её мозгу, и она увидела Гето таким, какой он есть — безумный маньяк.       — Добро пожаловать в мой дом, Утахиме. Удобно ли тебе?       Вот и всё. Время действовать. Утахиме потянулась к банту на своих хакама и начала его развязывать.       — Пожалуйста, остановись, — прервал её Гето. Его приятная улыбка не исчезала. — Что ты делаешь?       — Ну. Я думала, мы собираемся… — Её пальцы невольно дрогнули.       — Понятно, — посмеявшись, Гето закрыл за собой дверь. — В этом нет необходимости. — Развёл он руками. — Я не собираюсь заниматься с тобой сексом.       Утахиме удивлённо моргнула.       Что?       Нет, он, должно быть, чувствует себя неловко. Наверняка в этом проблема. Они никогда толком не общались в юношестве. Гето, вероятно, просто не знал, как начать. Утахиме осторожно подошла к нему, протянув руку.       — Тебе не нужно стесняться, — прошептала она, пытаясь казаться соблазнительной, хоть и звучала ужасно неловко и зажато, словно ей снова было пятнадцать. — Я здесь, и я знаю, зачем я здесь.       Гето покачал головой и сделал шаг назад, не позволяя её пальцам коснуться себя.       — Давай не будем совершать ошибок, дорогая. Я не занимаюсь сексом с женщинами, которым со мной некомфортно. Я знаю, почему ты согласилась на это, — хмыкнул он. — Но не подумай неправильно: у меня есть планы на тебя, но они не включает в себя насильственный секс. Пока ты не возжелаешь меня по собственной воле, я не прикоснусь к тебе. Будь уверена.       Рука Утахимэ опустилась. Множество вопрос скакали в её грузной голове, но все они сводились к одному единственному — «что здесь происходит?». Утахиме не понимала своей нужды находиться здесь, если это не подавление психопатических сексуальных желаний Гето.       Ведомая очередной шальной мыслью, она опустила взгляд на длинные ноги Гето. Чем больше она пялилась, тем отчётливее видела выпуклость в его паху, утыкающуюся в шов его мантии. Утахиме была уверена в этом факте больше, чем в своём желании доказать всем себя — у Гето стоял.       Но Утахиме никак не прокомментировала это. Лишь подняла взгляд, встретившись с очередной мягкой улыбкой Гето. Несмотря на возбуждение, он выглядел вполне расслабленным. Его голос был ровным и спокойным, когда он сообщил ей, что скоро ей принесут ужин. Утахиме кивнула, но так и не успела ничего ответить. Гето ушёл так же быстро, как и пришёл.       Утахиме устало села на кровать, сбитая с толку их скомканной первой встречей. Если Гето так и не решит заняться с ней сексом, это разрушит все её планы. Ей пришлось бы искать другие способы добраться до него. В конце концов, он был сломленным мужчиной, а значит слабостей у него было достаточно. Надо было просто поискать.

***

      Утахиме расслабилась. Несмотря на странные ощущения, ей казалось, что всё вышло не так уж и плохо. Ей не обязательно было спать с Гето — возможно, держать её под своим пристальным вниманием было для него достаточным рычагом. Пока он не трогал её, Утахиме не о чем было беспокоиться.       Однако она продолжала думать о различных способах заставить его сдаться. Рано или поздно, наступит время, когда ему, в конце концов, надоест эта договорённость, и он вернется к излюбленному хаосу.       Следующие несколько дней Утахиме с особым интересом исследовала особняк. Теперь времени для размышлений было достаточно. У неё было две цели: найти оружие и найти способ заставить Гето пристраститься к ней.       Одна из этих вещей казалась проще другой. Особняк кишел людьми: не-шаманами, конечно же. Это была лишь, так называемая, шаманская «семья», состоящая из Гето и других приспешников-шаманов. Найти оружие в этом особняке не должно было составить труда. В конце концов, Утахиме казалось, что подойдёт даже кухонный нож.       Но вот заставить Гето увлечься ею… Это казалось невозможным. Не помогало и то, что Утахиме едва увлекалась им изначально, тем самым пытаясь смягчить для себя пытку спать с ним. Как бы она ни хотела угодить ему, её тело просто не реагировало на мысли о нём. Утахиме не представляла их вместе, потому что мысли о совместном будущем, сексе и — упаси боже — любви казались ей отвратительными.       Утахиме обошла весь первый этаж, заглядывая в пустующие комнаты и разочаровываясь отсутствием нужного. Приспешники Гето прошли мимо неё, нисколько не потревожив. Поначалу это удивляло Утахиме — то насколько они не обращали на неё внимание и даже не смотрели в её сторону, но теперь она к этому привыкла. У неё была свобода действия.       Утахиме могла уйти в любое время. Последствием ретировки будет лишь Гето, развязывающий кровавую бойню. Думать о войне совсем не хотелось и, к её счастью или же горю, её успешно отвлекло звонкое хихиканье.       Утахиме взглянула на открытые двери, выход из которых вёл в красочный сад. Маленькая фигура девушки со спутанными каштановыми волосами метнулась между изгородями, окаймляющими огромный сад. Утахиме потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, которая из двух девушек это была. Кажется, Мимико. Она явно пряталась за изгородью, в зелёных зарослях растений.       Потакая своему любопытству, Утахиме спустился по лестнице, не отводя взгляда от Мимико. Через несколько минут раздался пронзительный голос, кажется, Нанако:        — Нашла тебя!       — Ты жульничаешь! — топнула ногой Мимико.       — Нет!       — Да!       Они активно препирались, попутно обвиняя друг друга ещё в каких-то ничтожных мелочах, пока мелодичный мужской голос не прервал их.       — Никаких ссор, девочки.       Утахиме не нужно было догадываться, кто это. Она знала это по спокойному тону; слышала эту мягкую улыбку на вытянутом лице, полном поразительного спокойствия.       — Нанако обманывает! — не унималось Мимико.       — Не думаю. Я учил её мастерству, а не жульничеству, — Гето мягко похлопал девочек по плечу, а затем взъерошил им причёски, заставив громко возмутиться. Они уворачивались от его ладоней, а Гето смеялся в ответ. Его смех был таким радостным и искренним, что Утахиме невольно улыбнулась.       Это почти напомнило ей то, каким был Гето, когда они были подростками: гостеприимным, тёплым, нежным. Всегда готовым разрядить накаляющуюся обстановку. Он был тем, кто мастерски находил правильные слова для утешения. Когда он играл с девочками, было трудно разглядеть в нём монстра, желающего убить всех не-шаманов. Он выглядел, точно гордый отец, обожающий своих приёмных дочерей. Это заставляло Утахиме растрогаться в сентиментальностях.       Впрочем, она быстро отбросила эти мысли, когда зоркие глаза Гето встретились с её. Утахиме замерла, точно олень, пойманный светом дальних фар. Гето что-то шепнул девочкам, и те тут же выбежали из сада. Утахиме невольно сглотнула.       — Как ты обустраиваешься в нашем доме? — миловидно спросил он, подходя к ней. Сегодня он сменил буддийскую рясу на белую рубашку и простые брюки. Он явно был в хорошем настроении, и понимание этого позволило Утахиме расслабить напряжённые плечи.       — Ну, — она провела ладонью по банту на юбке. — Иногда мне бывает немного скучно…       — Я думал об этом, — в ровном голосе Гето не слышалась ни одна эмоция. Выражение лица оставалось таким же бесстрастным. — Я хотел бы, чтобы ты поужинала со мной сегодня в восемь. Встретимся в обеденном зале.       Утахиме проглотила вязкий ком слюней и едва заметно вздохнула. Кажется, она поняла его намёк. Время пришло. Утахиме твёрдо кивнула, придавая себе уверенность мыслью, что именно для этого она была здесь.       Гето одарил её вежливой улыбкой и, не проронив больше ни слова, оставил её в одиночестве. Утахиме поспешила вернуться в свою комнату. Она была так взволнована, что почти не заметила платье, разложенное на кровати. Кто-то, очевидно, положил его сюда, пока она гуляла, но кто? Суда?       Утахиме взяла платье, потёрла ткань пальцами, с особым интересом рассматривая наряд из красного шелка с высоким вырезом до пупка. Вдруг из складок выпала записка. Утахиме тут же подняла её, повертела в пальцах, разглядывая элегантный почерк.       «Надень это. Для него».       Должно быть, Суда оставила и платье, и записку. Но кем был «он»? Утахиме подумала о Гето, ведь он был единственным, ради кого она приехала сюда. Иных вариантов она даже не рассматривала, но понимала: точный ответ будет за ужином.       Поэтому она положила записку в один из ящиков и начала готовиться к вечеру.

***

      Большой обеденный зал освещался свечами в длинных канделябрах, красиво расставленных вокруг. Утахиме толкнула дверь и протиснулась внутрь. За длинным обеденным столом, поверхность которого блестела в мягком обрамлении горящих свеч, сидел Гето, сплетя пальцы в замок.       Рядом с ним сидел ещё один мужчина. Утахиме не видела его лица, зато с особым интересом отметила ровную спину и широкие плечи.       — Добро пожаловать, Утахиме, — Гето жестом пригласил её присесть.       Утахиме села напротив незнакомца и с любопытством подняла бровь. На нём была серебряная маска, полностью закрывающая всё его лицо, а капюшон от пиджака скрывал под собой волосы. Даже глазные отверстия были поддёрнуты белой пеленой. Незнакомец вальяжно сидел, откинувшись на спинку стула и широко расставив ноги.       — Мне нравится платье, — мелодично сказал он. Его голос был хриплым и статичным; он явно использовал под маской устройство для изменения голоса.       Утахиме вдруг осознала, как много оголённой кожи оставляет это платье. Её грудь была скрыта под тонким шелком и в то же время достаточно открыта для любопытного, жаждущего взора. Утахиме понимала, насколько пикантно выглядит сейчас, однако ей удалось сохранить шаткое хладнокровие.       — А ты кто? — вальяжно спросила она.       Человек в маске наклонился вперёд, и Утахиме услышала его широкую ухмылку под маской.       — Так не терпится узнать?       — Давайте будем придерживаться манер — вмешался Гето. Он щёлкнул пальцами, и слуги тут же вбежали, расставляет сытные блюда.       — Ну что, — сказал человек в маске, как только слуги покинули зал. — Вы уже сделали это?       Утахиме поперхнулась красным вином, на которое больше всего налегала.       — Простите?       — Что, я ошибся? — Незнакомец рассмеялся. — Разве ты не для этого здесь? Ублажить Сугуру?       Утахиме хищно прищурилась, в упор глядя на человека в маске, но так и не успела ответить. Гето сделал это вместо неё.       — Хватит дразнить её. Ты прекрасно знаешь, я не собираюсь с ней спать. По крайней мере, пока она сама этого не захочет.       — Вечный праведник, — незнакомец цокнул языком, махнув рукой.       Утахиме потеряла счёт времени и даже не заметила, как закончился ужин, однако была этому несказанно рада. Бестактные комментарии от незнакомца начинали действовать ей на нервы, и она просто хотела вернуться в свою комнату — подальше от этой игры, развязавшейся между двумя мужчинами.       Когда принесли десерт, Утахиме с удивлением отметила то, как много сладкого те положили на тарелку незнакомца. У него был аппетит чудовища: он проглотил всё до последней крошки, словно до этого и вовсе не ел.       — Так голоден? — невольно хмыкнула Утахиме.       — Не могу удержаться от чего-то столь вкусного, — сказал тот ужасно сладким голосом. У Утахиме возникло ощущение, что говорил он вовсе не о десерте.       Решив, что на этом затянувшуюся беседу можно заканчивать, Утахиме поспешила уйти, но Гето остановил её взмахом руки.       — Прошу, останься, — спокойно сказал он. — Я пригласил тебя сюда, чтобы обсудить условия нашего соглашения.       Утахиме глубоко вздохнула. Впрочем, притвориться, будто это предложение шокировало её, она не могла. Гето ничего с ней не делал и теперь, возможно, он начал понимать, что эта сделка для него бесполезна.       — Я подозреваю, что ты очень заинтересована в том, чтобы наша сделка сработала, — продолжил он, в то время как незнакомец молчаливо наблюдал за ней, наклонив голову.       — Я просто хочу защитить наших учеников, — ответила Утахиме. — Любой ценой.       — Меня мало интересует идея обладать тобой, — сказал Гето. — Но если ты хочешь, чтобы наша договоренность сработала, я не тот, кому тебе нужно угождать. Это он.       Поражённая шоком, Утахиме резко замерла, потупив взгляд на Гето.       — Что? — еле произнесла она.       Гето махнул рукой человеку в маске, и тот заложил руки за голову, напрягая бицепсы, натягивающие ткань пиджака.       — О чём, чёрт возьми, ты говоришь? — прошипела Утахиме.       — Конечно, ты можешь отказаться, — продолжил Гето с самим собой разумеющимся тоном. — Но мой приоритет — сделать его счастливым. И я думаю связь с тобой действительно сделает его счастливым.       В голове Утахиме вспыхнули некогда произнесённые Годжо слова. Это ли он имел в виду, когда говорил, что Гето сложный? Но откуда он мог это знать? А записка?       «Надень это. Для него».       Это написала не Суда. Это написал Гето. Платье было не для него, а для человека в маске.       Утахиме судорожно вздохнула и тяжело проглотило вязким ком. Оба мужчины пристально смотрели на неё, ожидая ответа.       — Хорошо. — Её голос предательски дрогнул, но ответ звучал, на удивление, ясно.       Незнакомец отодвинул стул и, облокотившись спиной на него, похлопал по колену, приглашая. Утахиме, плотно сжав челюсти, послушно поднялась и направилась к нему. Она чувствовала, как его глаза, спрятанные за маской, раздевают её — снимают эту ничтожную ткань, едва прикрывающую её пышные груди. Утахиме потянулась рукой к его плечу, но так и не успела его коснуться. Незнакомец схватил её за запястье и дёрнул на себя, заставив мигом оказаться на его коленях.       — Осторожнее, — прошипела Утахиме. Сердце бешено заколотилось, когда она почувствовала крепкую эрекцию, упирающуюся ей в промежность.       — У меня нет терпения, когда дело касается тебя, — прохрипел ей на ухо незнакомец. Его проникновенный тон раздражал её барабанные перепонки.       Он положил ладонь на её оголённый живот. Холодные пальцы пустили ток по её телу вперемешку с мурашками. Утахиме чувствовала себя непростительно маленькой в ​​его сильных руках. Незнакомец провёл ладонью по её оголённому животу, щекоча кожу кончиками пальцев.       — Знаешь, ты можешь отказаться, — прошептал он.       — В этом нет необходимости.       — Удивительно, — выдохнул незнакомец, звуча по-настоящему изумлённо. — Ты готова лечь под чужака, только чтобы спасти своих учеников?       — Ты не чужой, — резко ответила Утахиме и просунула пальцы под маску. Она приподняла её достаточно, чтобы обнажить его острую челюсть и внимательно рассмотреть мягкие губы. — Я не идиотка. Я знаю, кто ты.       Незнакомец дёрнул головой и наклонился, положив подбородок ей на плечо.       — Значит, тебя это устраивает?       Утахиме пожала плечами, всеми силами стараясь скрыть предательски колотящееся сердце. Впрочем, сердце не было единственным предателем. Между ног вдруг начало разливаться приятное тепло, грозящее вот-вот перейти в лихорадочный жар.       Незнакомец приподнял маску и поцеловал её тонкую шею. Его губы были мягкими, но напор был твёрдым, требовательным. Он оставлял россыпь колючих поцелуев на её шее, прихватывал кожу зубами, зализывая маленькие отметины языком.       — Трус, — простонала Утахиме, обхватив пальцами его предплечья вокруг её талии. Ногти больно впились в кожу, оставляя мстительные отметины.       — Повтори, милая, — прошептал тот, покусывая её шею.       — Трус, — повторила она. — Прячешься под этой маской.       Хмыкнув, незнакомец медленно снял маску и отбросил её в сторону, позволяя Утахиме, наконец, увидеть виновника — теперь уже не всех, но многих — её бед.       — Значит, мне не нужно больше прятаться, чтобы переспать с тобой.       Голос Годжо звучал игриво и сладко и полнился проникновенной хрипотцой, льющейся в уши. Утахиме почувствовала прилив гнева, бурлящий в груди и прожигающий щёки насыщенным красным. Она знала, но теперь, когда маска была снята, от правды было не убежать. Утахиме была на коленях у Сатору Годжо, и он крепко и жадно держал её талию. На её шее была россыпь алеющих отметин — свидетелей его ненасытности.       — Я передумала. Я не собираюсь спать с тобой.       Какая ложь, какая же ложь. Утахиме бесстыдно врала, хоть и чувствовала жаркую пульсацию меж своих ног. Она была возбуждена, и это возбуждение заставляло её так сильно хотеть его. Однако, помимо прочего, у неё всё ещё было достоинство, и оно велело ей не сдаваться без борьбы.       — В чём план? — процедила Утахиме, повернув голову к Гето. Он наблюдал за всем происходящим с терпеливым молчанием. — Вы работали вместе всё это время?       — Конечно нет, — резко ответил Годжо вместо Гето. Он обхватил её подбородок пальцами и повернул лицо к себе. Его горячее дыхание обжигало щёки и губы — настолько близко они были друг к другу. — Мы тайно поддерживаем связь, но война всегда была его личным желанием. Нам просто нравится делить…       — Всё, — закончил за него Гето. — Включая партнеров.       Утахиме скривила губы в отвращении.       — Сугуру не любит брать никого, кого я не возьму первым, — прояснил Годжо, пронзив её ясным взглядом своих небесно-голубых глаз. — Так что выполнение сделки теперь полностью зависит от того, готова ли ты быть со мной.       — Вы оба уроды, — Утахиме положила обе руки на широкую грудь Годжо и оттолкнула его. Движение, похожее больше на трепыхание мухи в липкой путине, рассмешило Годжо.       — Ну я же предупреждал тебя, — цокнул языком он. — К тому же… — его взгляд опустился на её глубокое декольте. Утахиме внезапно почувствовала себя такой же обнажённой, как в тот раз, когда он ворвался к ней в ванную комнату. — Твои затвердевшие соски так смотрят на меня… Не похоже, чтобы эта идея так ужасно потрясла тебя.       Жар стремительным вирусом поднялся по её шее. Чёртово тело, предающее в такой ответственный момент. Ей не нужно было смотреть вниз, чтобы знать, насколько тверды её соски, напрягающиеся под очень непростительно тонким шелком.       Утахиме резко поднялась с его колен; её щёки ужасно горели.       — Сделка, — процедила она сквозь зубы, — заключалось в том, что я сделаю, чёрт возьми, всё, что попросит Гето. Ты не был частью сделки. Я никогда не буду заниматься с тобой сексом. Никогда!       Разъярённая и ужаленная обидой, Утахиме развернулась и ушла, оставив двух идиотов мужчин в компании друг друга.

***

      Утахиме лежала в постели и бесстрастно пялилась в потолок. Она сменила ужасно развратное платье, но даже в хлопковых шортах и ​​простой майке ей было жарко и неуютно. Голова гудела от той новой информации, которую ей мозг так старательно пытался обработать. Годжо всё ещё поддерживал связь с Гето. Она не могла сказать, что была шокирована этой новостью. В какой-то степени они понимала их желание никогда не исчезать из жизней друг друга. Даже после того, как их пути разошлись.       Однако Утахиме не понимала, какими именно были их отношения? И как это повлияло на динамику шаманской системы, так тщательно и бережно хранимой Старейшинами.       И что ещё важнее — действительно ли ей придётся спать с Годжо, чтобы ублажить Гето? Часть её трепещущей от разврата души не была полностью против этой идеи. Утахиме всё ещё чувствовала его твёрдую эрекцию, прижимающуюся к её промежности. Годжо сидел, широко расставив ноги и не оставляя ни единого сомнения в том, что его член был большим.       Утахиме покраснела и рвано задышала от постыдного желания почувствовать его внутри себя. Ощутить это болезненное распирание мягких стенок влагалища, трепещущего под напором его глубоких толчков. Утахиме грешила этим желанием, но секс с Годжо подразумевал, что она ляжет под ублюдка, которого едва ли могла терпеть. Позволить тому овладеть собой равносильно смирению с тем, что он будет издеваться над ней до конца жизни.       Если и было что-то, что могло бы окончательно уничтожить её и без того расшатанное достоинство, — так это секс с Годжо.       Нет, подумала Утахиме. К чёрту сделку, она ни за что не позволит Годжо удовлетворить себя ею. Она продолжала убеждать себя в этом, как вдруг на экране её телефона загорелось уведомление. Это было сообщение от Годжо. Её зубы сжались. Теперь-то чего он хотел?       Утахиме хотела выбросить телефон и сделать вид, что ничего ей не приходило, но победило простое человеческое любопытство. На экране мигала короткая фраза: «Сатору Годжо прислал вам вложение».       «Серьёзно, ну что на этот раз?».       Её палец завис на кнопке блокировки, пока она размышляла, стоит ли ей вообще открыть сообщение.       «Я могу просто посмотреть… Мне не обязательно отвечать».       Утахиме разблокировала экран, открыв присланное вложение. Это была фотография, содержание которой заставило подавиться воздухом.       Годжо сделал фото сверху: в кадр попали и он, и Гето, и, чёрт возьми, они оба были обнажёнными. Годжо явно сидел на члене Гето, пока тот целовал его шею. Слишком увлёкшийся его кожей, он не заметил камеры. Зато Годжо, довольный до трясучки, смотрел прямо в объектив с самой большой в мире ухмылкой на лице. Утахиме не видела их бёдер, зато с лихвой видела широкую грудь, упругие мышцы, на которых блестели капли пота.       Реакция тела не заставила себя ждать. Она всегда была незваной гостьей в самые неподходящие моменты.       Утахиме гневно напечатала сообщение.       «И как это понимать?!».       Прошло несколько мгновений; Утахиме провела их в мучительной попытке игнорировать острую пульсацию между ног. Ей не нужно было проверять, чтобы убедиться: она становилась мокрой от одной лишь фотографии. Её телефон вновь завибрировал, и она сразу же открыла сообщение.       Сатору Годжо: Есть место для ещё одного, дорогая.       Утахиме всё-таки отбросила телефон. Этот чёртов идиот точно станет причиной её смерти. Она попыталась выкинуть увиденное из головы: картинку, текст, очень заманчивое приглашение присоединиться к двум горячим мужчинам, с наслаждением трахающим друг друга.       Попытка выкинуть всё из головы оказалась очередным провалом, и вскоре Утахиме скользила ладонью по своей промежности. Она сгибала пальцы, надавливая и потирая чувствительные точки внутри себя. Утахиме представляла обнажённую грудь Годжо, его широкие, выточенные в тренировках плечах, белые волосы прилипшие к взмокшему лбу. Утахиме представляла всё это, большим пальцем потирая пульсирующий клитор.       Другой рукой она схватилась за простыню на кровати. Её мысли путались всё быстрее и сильнее по мере того, как сильно она тёрла клитор. Утахиме схватила телефон и снова посмотрела на фотографию. Щёки Годжо пылали, а глаза блестели. Сидя на члене Гето, он с особым упоением наслаждался своим положением.       Утахиме преследовала ту же цель — быть довольной своим положением. Терзая клитор, она искала освобождения через разрядку. Её взгляд метнулся от Годжо к Гето. Она представляла Гето нежным любовником, потому что, несмотря на кровавые следы, всё до сих пор казалось нежным в нём.       А Годжо, вероятнее всего, был придурком даже в постели. Утахиме представляла, как они делят её — как каждый мужчина берёт её тело, проникая в неё, до отказа заполняя все щели.       Утахиме почти закричала, когда кончила. Тело извивалось на постели, тяжёлое дыхание оседало в и без того душной комнате. Эйфория наслаждения длилась мучительно сильно, но недолго. В конце концов, Утахиме вернулась в реальность, точно рухнула на землю. Её грудь часто вздымалась, а пот пропитал простыни.       Ответ на сообщение Годжо заставил себя ждать, но, в конечном итоге, был таков:       Утахиме Иори: Продолжай мечтать.       С этими словами она отбросила телефон и закрыла глаза. Сон, словно сжалившись, постепенно обволакивал её сознание, но тут же исчез, когда в дверь постучали.        Утахиме резко накрылась одеялом и сиплым голосом пригласила войти.       Размеренную поступь Гето она уже ни с чем не спутает. Он вошёл в комнату и остановился рядом с кроватью, мягко поглядывая.       — Можно лечь с тобой? — тихо спросил он, и Утахиме потребовалось время, чтобы понять его вопрос и убедиться в том, что она не ослышалась. Она с удивлением отметила, как оргазмическое наслаждение всё ещё заставляло её тело слегка подрагивать.       — Это твой дом…       Матрас прогнулся под чужим весом, когда Гето скользнул к ней под одеяло и, повернувшись на спину, уставился в потолок.       — Мы обидели тебя сегодня? — спросил он. Кажется, Гето действительно не знал, что Годжо сфотографировал их во время секса.       — Я просто не в восторге от идеи переспать с Годжо, — зажато процедила Утахиме. Зато она была в восторге мастурбировать на присланное фото и сильно кончать от него. Но Гето, конечно же, не обязательно было об этом знать.       — Да, он может быть противным, — он повернул голову к ней, и её дыхание сбилось под тяжестью задумчивого взгляда. — Сатору не из тех, кто показывает свои чувства, но поверь, он был очень взволнован, когда впервые услышал об этом соглашении. — Было что-то приятное, расслабляющее в том, как Гето говорил.       У него всегда был успокаивающий тембр, даже в подростковом возрасте, но теперь, будучи взрослым, он стал ещё глубже, ровнее. Это убаюкивало Утахиме, возвращая сбежавшее желание спать. Она обнаружила, что закрывает глаза под размеренный монолог Гето.       — Я не заставлю тебя заниматься сексом со мной или с ним. Мне от тебя нужна лишь твоя проклятая техника. Ты сделаешь мои проклятия сильнее. И когда в твоих силах больше не будет надобности, я отправлю тебя домой. Тебе не будет причинено никакого вреда. Я не собираюсь причинять вред шаманам.       — А как же Годжо? Он хочет… Ну, ты знаешь, — спросила Утахиме, прикрыв тяжелеющие веки. Ей нравилась эта нависшая интимная тишина, дрожащая лишь от их тихих голосов. Ей нравилось, что она могла спокойно говорить с Гето, будучи в шаге от того, чтобы заснуть.       Он рассказал ей о своих принципах и, несмотря на его ужасающую репутацию, Утахиме не чувствовала никакой опасности с его стороны. Она жалела, что не смогла взять хотя бы простой нож из кухни, но в той же мере отчего-то верила: Гето не тронет её и пальцем.       — Да, — тихо ответил он. — Конечно, хочет. И я бы хотел, чтобы ты тоже сделала его счастливым. Но мы не собираемся тебя заставлять.       Сложно было сказать, было ли это ужасным и даже омерзительным, но Утахиме хотела, чтобы её заставили. Тогда бы ей не пришлось самой принимать решение и испытывать муки от размышлений, как правильно, как нужно, как выгоднее. Ненавидеть этих двоих было гораздо удобнее, чем испытывать к ним влечение.       — Мы давно серьёзно поссорились и никогда больше не сходились во взглядах, — сказал Гето, — Но он любил меня и всё ещё хотел быть рядом. А я никогда не был хорош в том, чтобы отказывать ему в том, чего он хочет. Я правлю этим королевством, но он правит мной. Чего бы Сатору ни пожелал, я дам ему это.       Утахиме не ответила, и Гето продолжил. Его голос стал ещё ниже.       — Ты очень красивая женщина, Утахиме. Я бы солгал, если бы сказал, что не хочу тебя. Но я так же хочу сделать его счастливым в первую очередь. Сатору всегда на первом месте. Он… и если ты… мы втроём сможем…       Утахиме слушала его монолог урывками, всё больше погружаясь в сон. Мелодичный голос Гето убаюкивал, точно колыбельная, и было в этом что-то до боли родное.

***

      Тот факт, что у Сугуру Гето всё-таки был план на Утахиме, ничуть не удивлял её. В конце концов, это был Сугуру Гето. Он всегда всё планировал заранее, преследуя желание усилить свои проклятия. Но зачем? Что он хотел с ними сделать? Была ли вся эта договорённость уловкой — средством отвлечь шаманов от его настоящего плана?       Утахиме была на грани. Ей нужно было найти способ убить Гето прежде, чем он успеет совершить задуманное зло. Она проснулась с этой целью. Не успела распахнуть глаза, как уже полнилась уверенностью. Больше никаких блужданий или случайных прогулок. Ей нужно было найти нож.       Она потеряла бдительность прошлой ночью, заснув рядом с ним, но и он тоже. И если Гето когда-нибудь потеряет бдительность снова, она должна быть готова.       Утахиме не стала мудрить с нарядами, отдав предпочтение простым джинсам, майке и привычной белой ленте в волосах. Ничего привлекающего ненужный взгляд. Удовлетворившись своим внешним видом, Утахиме вышла из комнаты и направилась прямо на кухню. Благо ранее исследование особняка облегчило ей задачу в поисках нужного помещения.       Повсюду лежали кастрюли, сковородки, тарелки. Кухня выглядела как подсобное помещение ресторана. Хотя это имело смысл. В этом доме нужно было кормить много шаманов. Персонал внутри кухни быстро двигался — резал, чистил, мыл, жарил. Никто не удостоил её взглядом.       «Как удобно».       Утахиме вдруг заметила большой нож, висящий на одном из крюков, и направилась к нему. Ей оставалось только взять его, и у неё было бы достаточно большое оружие, чтобы убить Гето. Ещё чуть-чуть…       Промелькнувшая перед глазами копна насыщенно-розовых волос резко остановила её. Суда прошла мимо неё, не сразу заметив Утахиме, но как только её взгляд остановился на ней, удивление пропитало её лицо.       — Утахиме! Что ты здесь делаешь? — не дожидаясь ответа, Суда повернулась к тащащемуся рядом шеф-повару и погрозила ему планшетом. — Ты добавляешь слишком много соли в бульон! Господин Гето будет очень зол, если ты не будешь готовить для него как следует. А ты знаешь, что он делает с обезьянами, которые ему бесполезны.       Шеф-повар побледнел и стал рассыпатьсф в горячих извинениях, а спустя минуту, наконец, был отпущен Судой. Теперь Утахиме была полностью в её внимании.       — Я как раз искала тебя. Господин Гето желает аудиенцию с тобой. Он встретится с тобой у фонтана через час.       Взяв Утахиме за запястье, Суда повела её прочь из кухни, оставляя загруженный персонал вместе с горе ножом.

***

      Животный ужас немой картины поприветствовал Утахиме, как только она вошла в комнату. Повсюду были разорванные тела, изуродованные проклятиями. Кровь омывала каменные плиты, пока металлических запах выпотрошенных внутренностей густо висел в тяжёлом воздухе. Тошнота подступила к её горлу. Утахиме сглотнула горькую слюну, скопившуюся во рту.       Гето не изменял своему хладнокровию — он спокойно ходил и осматривал трупы, словно убеждаясь в том, что они все мертвы. Он никого не пощадил.       — Спасибо за твою технику, Утахиме, — сказал Гето и улыбнулся самым дружелюбным образом, каким только мог. Его ясная улыбка на фоне кровавого марева вызвала у Утахиме мурашки по спине.       Утахиме ему помогла в этом — в этой кровавой бане. Она не знала, что Гето первым же делом устроит мясорубку, как только получит усиление, а вместе с этим сделает её своей соучастницей.       — Что ты наделал? — Её голос был слабым, едва слышным на фоне гудения проклятий, всё ещё ветающих в комнате. — Какого чёрта?! Ты убил их всех!       — Не стоит скорбеть по обезьянам, дорогая, — Гето небрежно надавил носком ботинка на вздутую щёку одного из трупов.       — Ты нарушила наше соглашение, — прошипела Утахиме не в силах унять ни дрожь в горле, ни колотящееся сердце в груди. Не мудрено, ведь сейчас она была в одной помещении с психопатом. Убийцей.       — Какое соглашение? — несмотря на скользнувшее удивление в голосе, Гето оставался спокойным, точно море перед бурей. — Нужно ли мне напоминать тебе, что я едва ли получил выгоду от нашего соглашения? Договор был прекратить войну между моей семьёй и вашей группой шаманов. Я никогда не соглашался быть милостивым со своими врагами. Это была группа, которая пыталась уничтожить мою семью. Я не терплю покушений на тех, кто мне дорог.       Найдя в своей злости источник силы, Утахиме в мгновение сократила расстояние между ними и, схватив Гето за воротник, прижала его к каменной изгороди.       — Едва ли извлёк пользу? Я ничего не делала, только пыталась быть полезной для тебя! Я была готовой всё это время… Ты тот, кто отказался спать со мной. Несмотря на это! — Утахиме просунула руку между его ног и сжала его член поверх юкаты, с долей самодовольства отмечая, как тот твердеет под напором её ладони.       Глаза Гето опасно вспыхнули и потемнели. Сначала он выглядел удивлённым, застанным врасплох, но вскоре эта смесь шока сошла с его лица, уступая место чему-то тёмному, первобытному — звериному оскалу. Гето схватил её лицо своими окровавленными руками и, размазав подсыхающую кровь по краснеющим щекам, притянул её ближе к себе.       Утахиме почувствовала цепкий поцелуй на своих губах. Гето — нежный, милый Гето — целовал её с напором бешеного зверя. Утахиме раскрыла губы, и тот принял это безмолвное приглашение скользнуть языком в её рот. Его член ещё пуще затвердел под хваткой. Утахиме сильнее сжала его, заставив Гето утробно застонать.       Кровь капала с её подбородка. Утахиме чувствовала металлический привкус на своём языке и, не в силах больше терпеть это, отстранилась с отвращением.       Их тяжёлое дыхание густело в и без того тошнотворном воздухе.       — Достаточно, — прохрипел Гето, капитулируя. — Я не поступлюсь из-за тебя своими принципами, Утахиме. Сатору на первом месте. Всегда.       — Если я с ним пересплю, ты исполнишь наш уговор? Возьмёшь меня? — вопрос выходил так же тяжело, как и воздух из лёгких. — А если ты возьмёшь меня, ты прекратишь эти бессмысленные убийства?       Маска спокойствия жалобно треснула на лице Гето, уступая место резкому и пронзительному взгляду.       — У тебя завышенные требования.       — Да или нет?       — Если ты переспишь с ним — я подумаю об этом. Но мы ещё можем прийти к соглашению, которое будет работать для всех нас, — любезно добавил Гето, возвращая себе жалкую маску нарочитой безмятежности.       Взъерошенный Гето исчез, сменившись спокойным, непреклонным.

***

      Утахиме вошла в свою комнату, придерживая дверь за идущим следом Гето. Теперь он вёл себя как наказанный ребёнок, угрюмо шедший попятам. Утахиме не знала, что делать с картиной горы трупов, застывшей в её мозгу. С одной стороны, Гето хладнокровно убил целую группу людей. С другой стороны, он подарил ей один из самых страстных поцелуев в её жизни. Что-то в этой чаше весов явно пошло не так.       Впрочем, отрефлексировать пережитое ей не дали. Утахиме тут же выкинула все мысли из головы, как только увидела знакомую фигуру человека в маске.       Годжо, явно не испытывающий ни скромности, ни неловкости, копошился в её ящиках с нижним бельём.       — Что ты делаешь? — разгневанно процедила Утахиме.       Годжо с лёгкостью вытащил из ящика пару кружевных трусиков и, не чураясь шокированного взгляда, сунул их к себе в карман.       — Трусики твои забираю, — он хмыкнул так, словно ничего ужасного не происходило. — Что ещё, по-твоему, я могу тут делать?       У Утахиме вздулась венка на виске.       «Вот мудак».       — И зачем ты это делаешь? — злостно прошипела она сквозь зубы. Часть её была смущена до трясучки. Годжо перебирал всё изящные наряды, исследовал её пикантные бюстгальтеры и тонкое нижнее бельё. Впрочем, она затолкала это смущение в самую даль, позволяя лишь разгневанной настороженности проявиться на её лице.       — Ты не даёшь мне ничего, с чем можно работать, — жаловался Годжо, точно маленький ребёнок. Он вытащил из ящика ещё одну пару трусиков. — Поэтому я ищу другие способы помочь мне кончить. — Годжо говорил между делом — он достаточно поднял маску, чтобы со свистом втянув запах, зарывшись носом в кружевную ткань. — Чёрт, ты невероятно пахнешь! — Его голос полнился блаженным восторгом.       — Нам нужно поговорить, — Утахиме проигнорировала все его комментарии и, схватив Гето за руку, усадила его на стул. Тот подчинился всем её манипуляциям, не скрывая блеск явного интереса в глазах.       — И о чём же нам надо поговорить? — вальяжно спросил Годжо, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Её чёрные трусики всё ещё были сжаты в его кулаке.       Утахиме глубоко вздохнула, прежде чем начать.       — Гето обещал, что мы сможем договориться, если я пересплю с тобой. Договорённость, которая подразумевает, что он больше не будет убивать людей.       Годжо наклонил голову. Утахиме почувствовала, как его пронзительные голубые глаза, спрятанные за маской, смотрят ей в душу. Он был весь во внимании.       — И что ты решила? — спросил он. Утахиме услышала едкую усмешку в его голосе.       — Я согласна переспать с тобой, — твёрдо сказала она, собравшись с духом. — Но маску не снимай.

***

      Она почувствовала на себе тяжелый взгляд Гето. Он наблюдал за каждым их движением — за участившемся дыханием Утахиме и за Годжо, резко сокращающим расстояние между ними. Он подчинился её приказу не снимать маску; обхватил рукой её талию и притянул к себе. Утахиме вцепилась пальцами в его плечи и громко ахнула, почувствовав его большие ладони на своих ягодицах.       Она чувствовала себя такой лёгкой в ​​его руках, словно ничего не весила, — настолько Годжо был сильным. Утахиме была в восторге, едва будучи в силах поверить в реальность. Фантазировала ли она о сексе с Годжо? Больше. Несмотря на скачущие чувства, она бредила этим моментом. Мастурбировала, представляя, как Годжо трахает её бесчисленное количество раз. Но Утахиме даже и подумать не могла, что её скачущие эмоции воплотят фантазии в реальность.       Годжо подхватил её под сдавленный стон и с едва заметной осторожностью бросил её на середину кровати — в самую мягкость. Утахиме грузно упала, но так и не успела толком возмутиться. Руки Годжо уже задирали её юбку.       — Какой сегодня ты цвет надела? — играючи спросил он. — Дай угадаю. Белый.       — Это Шесть Глаз тебе сказали? — колко хмыкнула Утахиме.       Годжо не стал возвращать кокетливо всаженную шпильку. Он лишь громко хмыкнул в ответ и задрал юбку до основания, позволяя пальцам подцепить шов нижнего белья.       — Белые, — с упоением отметил Годжо и одним плавным движением сдёрнул бельё вниз.       Щёки Утахиме ещё гуще запылали. Она вдруг ясно осознала, что сейчас видит Годжо. Её взмокшую, открытую щель, сочащуюся смазкой. Она была мокрой ещё с того момента, как Гето поцеловал её.       — Ты уже разогрелась для меня, да? — простонал Годжо. Он провёл пальцем по всей длине её промежности, заставив Утахиме резко вздохнуть. — Сугуру, посмотри на это. Она вся истекает.       Гето, должно быть, уже наслаждался представлением. Утахиме посмотрела на него, отмечая его жадный взгляд, устремлённый меж её разведённых бёдер. Годжо ещё несколько раз провёл пальцами по промежности, а затем приставил большой палец к её щели и замер.       — Так гостеприимно, Утахиме, — поддразнил он. — Жаждешь, чтобы я оказался в тебе?       — Как ты успеваешь быть таким невыносимым даже в постели? — взмолилась она, слыша его широкий оскал за маской. Годжо протолкнул средний палец палец внутрь, заставив Утахиме ахнуть от шока, насколько глубоко он мог достать одним лишь пальцем. Сама Утахиме никогда не достигала такой глубины.       Годжо несколько раз потёр её изнутри, прежде чем добавить ещё один палец. Он согнул их и лёгкими движениями заскользил в ней, то сильно надавливая, то потирая. Утахиме забилась в наслаждении. Её ладони сжали одеяло в кулаки, она едва могла сдержать стоны. Годжо прекрасно знал, что делает. На мгновение это даже заставило её заревновать: не было сомнений в том, откуда у него был такой опыт. Впрочем, ревность, всплывшая, точно рябь на воде, исчезла столь же быстро, сколь и возникла. Остатки мыслей Годжо выбил из неё, когда добавил третий палец.       Утахиме чувствовала себя такой полной. Одни только длинные пальцы заставляли её почувствовать себя так, будто в неё вставили фаллоимитатор. Годжо чередовал действия: то глубоко засаживал до самых костяшек, то потирал пульсирующий клитор, заставляя Утахиме бредить от наслаждения.       — Хорошая девочка, — проворковал он и положил свободную ладонь на её горящую щёку. — Ты так хорошо справляешься.       Утахиме ответила на его прикосновение — прижалась щекой к ладони, подначивая его бёдрами, дрожащими и подпрыгивающими от его манипуляций. Но Годжо вдруг резко остановился.       — Годжо… — разочарованно простонала она.       — Я думаю, ты к готова к большему. Ты готова к моему члену, — прошептал он, оглядываясь на Гето. — Что думаешь, Сугуру?       — Она вся твоя, Сатору.       Не медля, Годжо расстегнул штаны и стянул их вместе с бельём, позволяя налитому, затвердевшему до боли члену с характерным шлепком прижаться к паху. Утахиме невольно ахнула, когда её взор обжег то, насколько Годжо был большим абсолютно везде. Утахиме судорожно сглотнула, представляя как идеально крепкая головка его члена будет упираться ей в шейку матки.       — Я слышу твои мысли, — самодовольно хмыкнул Годжо, будто стыдил мелкую девчонку за проступок.       Но прежде чем Утахиме успела разозлиться, Годжо вставил головку, заставив её судорожно втянуть воздух. Мокрая, разогретая, готовая она не оказывала никакого сопротивления, с громким удовольствием принимая в себя сантиметр за сантиметром. Утахиме чувствовала, как член задевает внутри неё все те чувствительные места, до которых она сама никогда не дотягивалась.       Не в силах больше сдерживаться, Годжо задал хаотичный ритм, так идеально подходящий ему во всём — в разговорах, в сражениях, в постели.       — Чёрт, Утахиме, — задушено простонал он, свободной рукой обхватив её полную грудь. Утахиме застонала от того, как сильно ощущалась его тяжёлая ладонь. Он стимулировал её грудь круговыми движениями, тёр меж пальцев болезненно затвердевший сосок, пока его член глубоко пронзал её раз за разом.       — Годжо, — прошептала она, царапая его руку и оставляя отметины от ногтей.       Каждый резкий толчок заставлял Утахиме всё больше скользить по простыням и чуть ли не ударяться головой об изголовье. Годжо не был нежен, нет. Преследуя мучительное желание кончить, он явно потерялся в собственном экстазе.       — Хорошо, — с каждым толчком нашёптывал он сквозь маску. — Так хорошо. Так хорошо!       Утахиме всхлипнула, просунула ладонь меж их телами и, нащупав пальцами ноющий клитор, потёрла его, пока Годжо вдалбливал её в матрас, точно молоток гвоздь в толстое дерево.       Толчки становились всё быстрее, короче и глубже.       — Милая, — задушено, словно молитву, прошептал Годжо. — Я сейчас кончу, — толчок. — В тебя кончу.       Утахиме, услышав сказанное, мигом вернулась к реальности и распахнула глаза.       — Подожди, что?!       Но прежде чем она успела оттолкнуть Годжо, он собственнически подмял её под себя и кончил с протяжным стоном. Его горячая, густая сперма наполняла её, пока он лежал на ней. Годжо был тяжёлым, и его вес ощущался как бетонные плиты. Пот тёк с их переплетённых тел, жаркое дыхание обжигало кожу. Рука Утахиме была зажата между ними. Она ещё не кончила, но вес Годзё не давал ей возможности помочь себе.       Его выносливость была легендарной, поэтому вернуться в привычную форму и выровнять дыхание ему не составило труда. Он бесцеремонно выскользнул из неё, поднимаясь с кровати. Утахиме в очередной раз сглотнула и задрожала, когда увидела его обмякший член, казавшийся большим даже при всей мягкости. Но ещё больше её заставила задрожать сперма, горячо вытекающая из её щели.       — Я забеременею, — прошипела она.       — Только не с таблеткой, — вальяжно ответил Годжо. Он снял маску, открыв небесно-голубые глаза и безумную ухмылку. Впервые Утахиме поняла, что Годжо может быть ещё более безумным, чем Гето.       — Ты даже представить не можешь, насколько ты хороша, милая. Годжо произносил каждое слово с таким упоением, словно ел самый вкусный десерт на свете. Он был в восторге, и Утахиме видела, как этот восторг передавался Гето.       — Теперь вся — твоя, Сугуру.

***

      Утахиме танцевала между небом и землей. Небо — Годжо сидел рядом с ней на кровати и пощипывал её соски, пока та извивалась на простынях. Землёй — Гето — то нежно, то хищно улыбающийся, — послушно ласкал её промежность.       Цепкое касание рук и острота мягкого языка заставляли её активно извиваться. Впрочем, долго елозить не получилось — каждый мужчина удерживал её на месте, прилагая половину силы.       Руки Гето на её бедрах были нежными, но хваткими. Он держал её ноги раздвинутыми, пока ласкал языком щель, а пальцами щёлкал по клитору. Утахиме сходила с ума от осознания того, что он съедал её смазку, перемешанную с семенем Годжо. Гето был так предан и отдан этому делу, что та просто не могла обвинять его в изврате.       Годжо прижался губами к соску и, обхватив его, больно втянул. Утахиме всё больше теряла себя в ощущениях и вскоре была не в силах различить, какой именно сейчас мужчина ласкал её грудь, а какой — её влагалище.       Массивная волна удовольствия накрыла её с головой, и Утахиме кончила так сильно, что слёзы брызнули из глаз. Она крепко вцепилась в предплечье Годжо, чтобы не сойти с ума от острого наслаждения.       — Хорошая девочка. Ты прекрасно справляешься, милая, — Годжо ворковал ей на ухо, усиливая и продлевая её оргазм.       Как только эйфорическая судорога отпустила её тело, Гето приподнялся, демонстрируя своё лицо во всей красе. Его подбородок и щёки блестели от её смазки, а семя Годжо размазалось по его губам. Впрочем, это не мешало Гето выглядеть до трясучки довольным.       — Ещё раунд? — спросил он, и Утахиме поняла, что ночь ещё далека от завершения.

***

      Утахиме не сразу нашла себя сидящей на Годжо. Развернувшись спиной к нему, она скакала на его члене вот уже которую минуту, пока в её глотку сантиметр за сантиметр проникал член Гето.       Ей удалось найти свой ритм, позволявший ей и прыгать на одном члене и в это же время сосать другой. Гето был гораздо меньше в длину, но с лихвой компенсировал это шириной. Щёки Утахиме болели от того, как сильно его член растягивал их. Хотя на задворках сознания мелькала мысль, что щёки её болели не от ширины члена Гето, а от того, как яростно она сосала его.       Слёзы текли по её щекам от ощущения полной заполненности, Утахиме готова была поклясться, что никогда в жизни она не испытывала таких сильных ощущений.       Когда Утахиме согласилась быть с Гето, она не осознавала, что подписалась на секс втроём с двумя сильнейшими шаманами на планете. И теперь они идеально заполняли её с обоих сторон.       Гето глубоко запустил пальцы в её волосы, толкаясь бёдрами в рот. В то же время Годжо крепко держал её за талию. Он вскидывал бёдра, с характерными шлепками сталкивая их вместе. Задыхаясь, Утахиме остановилась ровно в тот момент, когда Гето ускорился. Он разомкнул потемневшие глаза и с удивлением уставился на неё.       — Ты должен пообещать, — с причмоков выпустив член изо рта, выдохнула она. Слюни потекли по её подбородку. — Больше никаких убийств.       — Утахиме…       — Обещай мне, Гето!       Он был в таком отчаянии. Утахиме видела, как металось его сознание, не зная, что сделать — согласиться или просто начать дрочить перед ней. Годжо громко усмехнулся позади неё, но в диалог решил не вмешиваться.       — Я не могу этого обещать, — простонал Гето, мазнув головкой по её губам. — Чёрт… Как насчёт… За каждый подаренный тобой оргазм, я буду неделю никого не убивать?       Толчки Годжо не прекращались даже во время заключения очередной сделки, поэтому Утахиме дрожала на грани и едва держалась, чтобы не кончить. Она решила, что это лучшее условие, которое она могла получить, учитывая все обстоятельства. Поэтому, смягчившись и приняв его сделку, Утахиме снова взяла член в рот и погрузила его в горячую тесноту.

***

      «На что, чёрт возьми, я подписалась?».       Утахиме посмотрела налево. Годжо спокойно лежал на животе, уткнувшись лицом в плечо руку. Его глаза были закрыты; широкая грудь вздымалась, пока он громко сопел. Утахиме посмотрела направо. Гето лежал на спине, положив руку поверх руки Годжо, но в отличие от него, он дышал ровно и спокойно.       Они все были голые. Утахиме предположила, что утро будет ужасно постыдным. По крайней мере, для неё. Она едва сдержала стон, полный безысходности. Впрочем, разбираться с грядущим бесстыдством она собиралась утром.       Сейчас Утахиме лишь поудобнее устроилась меж двух обнажённых мужчин и закрыла глаза.