Pont

Волны, облака. Шторм. Кисточка аккуратно мажет, пишет рябью по волнам. Шторм... Тэхён выдыхает. Может и не "Чёрный квадрат" с багажом смысла, но он успокаивается. Шторм? — Тэхён! А вот и шторм. С мощностью в 140 децибел. Прощайте, к счастью, не уши, к сожалению – покой и вдохновение. — ТЭ- Видимо, что-то разбилось. Тэхёну не жалко, он благодарен этому "что-то" за заботу о его слухе. Но ему нужно спускаться. — Миён? На него поднимают взгляд зелёных глаз. Мутный, закрытый пеленой взгляд. — Тэ-э, – тянет Пак Миён, – по-му ты меня не бишь, любшь? Она расплывчато улыбается и икает, пошатнувшись. В нос Тэхёну ударяет резкий запах алкоголя. Мерзость. Болотная мерзость. Парень устало вздыхает и подходит к девушке. Она нависает на него, отказывается ходить своими ногами-макаронинами. От пьяного булькающего смеха Тэ воротит и он убирает чужие руки со своих плеч. Миён криво усмехается, красная помада размазана влево. От запаха перегара Киму кажется, что его голова кружится. Болотный запах. В следующие три часа девушка осталась лежать на диване в гостиной с наполовину снятым ботинком, свисающими конечностями и растрёпанными волосами. Она не храпела (какое счастье!). Тэхён заваривал на кухне лапшу. Всё равно лучше поесть. И он отчаянно надеется поесть в одиночестве. Терпеть тупой, враждебно-влюбленный взгляд, хриплые жалобы-жалобы-жалобы и вновь этот тупой взгляд с каждым днём всё сложнее. Ким уже не уверен, любил ли он её когда-то. Вроде как нет?

Сейчас уж точно нет.

Но поесть в одиночестве ему не дали. Хлопнув дверью и почти не пошатнувшись, Пак Миён заходит на кухню, стуча каблуком все ещё не снятой обуви. Тэхён решил, что она сама потом снимет. Она не сняла. Отодвинув стул и притянув к себе миску с лапшой, Миён подпирает щёку рукой и смотрит ему в глаза. Парень неосознанно отзеркаливает её действия. Подпирать щёку - вот, что у них общего. А что ещё? — Ты не мог приготовить чего-то другого? Риса? Собственные ногти вцепились в его щёку. Тэ внезапно понимает, что ненавидит этот тон. Болото. Он тонет в болоте. Миён не ждёт ответа, а начинает есть, постоянно останавливаясь без какой-либо цели. Она чувствует на себе чужой взгляд. Кажется, её милый даже не осознает, что прожигает в ней дыру. — Тэ, - резко начинает она, – ты меня не любишь? Ким молчит. И отвечает с безразличным выражением лица: — Нет. Пощёчина не заставила себя ждать. — Так да?! Миён ударяет по столу, отчего его миска слегка подпрыгивает. — Не любишь?! — Нет. У Тэхёна лицо никак не поменялось. Кажется, он тоже в немом шоке. Или ему безразлично. Он уже не понимает. Единственное, он просто сейчас осознал, что не любит. — Да тебя самого кто полюбит?! Она продолжала что-то кричать, но Тэ не слушал. Он продолжил есть, не обращая внимания ни на разбитую посуду, ни на разбитые костяшки чужих пальцев, ни на угрозу повеситься. От этой истерики у него заболела голова. Он сам себя в этот день не понимал. Пошёл спать, даже не удостоив её и взглядом.

По дороге к лестнице его встретила разбитая ваза. Не страшно, всё равно пустая.

***

Он поедет в Кёнджу, на отдых. Решение это пришло ещё вчера, когда он открыл глаза. Он водит указательным пальцем левой руки по краям кружки. Чуть сверху ногтя у него пластырь – вчера порезался, убирая вазу. Осколок оставил не такую уж и большую ранку. От нее не будет и шрама. — Миён. Девушка ему не отвечает. Сидит на диване, перед телевизором с включенным глупым теле-шоу, откинув голову на спинку. — Миён. Он повторяет громче. Ему не отвечают. Её молчание начинает раздражать Тэ. — Пак Миён, не соизволите напрячь свою челюсть? На удивление беззлобно. Ответа нет. — Почему молчишь? В ответ: ''Догадайся". О, игра в молчанку? Ким с ней знаком. Червь под именем гордость извивается: "Пусть проглотит свой язык. Бегать за ней никто не будет". Но сегодня черви пойдут в закуску к кофе. Пальцы начинают дрожать. Тэхён выдыхает судорожно. — Что случилось? – его голос не срывается. А он скоро сорвётся. Видимо, в доме пошел дождь. Иначе Тэхён не может объяснить, почему слышит капли. Кап-кап. Так капает его терпение. И его собранность. — Ответь, – по-глупому тихо, по-детски волнующе. Ответь, мама, не мучай ребёнка. Кран на кухне капает. Выключи его. Мамы здесь нет, кран на кухне закрыт. А воздух все равно тяжелеет. Они… они же взрослые люди! В чём проблема? Тэхён сдвигает брови и открывает рот. И также молча закрывает. Тревога не накрыла. Тревогу накрыло безразличие. Такой высокой страшной волной, как во время шторма. И погрузило в болото. Грудная клетка, набитая тяжёлым воздухом, расслабляется. — Я отправляюсь в Кёнджу. Ответа нет. Ответ ему не нужен. Ким поедет один. Ничего страшного, ему не будет скучно. Он знает, что скучно будет Миён. Но уже её проблема. Он поднимается по лестнице в свое убежище. Госпожа Пак обиделась? На вчерашний разговор? На что-то ещё? Её проблема. Болото не тянет, в его груди через пласт безразличия разгорается шторм. Трепещущее чувство гнева придает его действиям отвратительный импульсивный характер. Словно он в истерике. Будто действует на эмоциях. И это злит ещё больше. Спокойное решение о небольшой поездке теперь выглядит отталкивающе его чувствами. Спасибо, Миён. Если у тебя была цель испортить настроение – у тебя получилось. Находит он себя на автобусе с небольшой сумкой. Ехать 4 часа, да ещё и тратить 30.000 вон, – не особо приятно. Но Тэхёну нравится дорога. Нравится смотреть в окно и наблюдать. Нравится, что к нему никто не начнёт за что-то придираться. Даже с Миён дорога была лёгкой. Она обычно молчала и не трогала его, от чего становилось легче. Лёгкая полуулыбка исчезла. Нет-нет, сейчас не стоит о ней вспоминать. Будто услышав его мысли, звонит телефон. На экране высвечивается "Нуна" . Тэхён чуть хмурится, поднимая вызов. — Да? — Здравствуй, – если Ким Ёнджин здоровается, значит у нее новости не про новый вкус жвачки. — Что не так? – Ким позволяет себе вздохнуть. Его сестра редко начинает телефонный разговор с приветствия. Чаще всего, это плохой знак. — Ты сообщения смотришь? Мама негодует, что ты не приехал на семейную встречу. Тэхён фыркает и куксится. — Негодует? – издевательский вопрос. Над кем издевательства только? Над самим собой? Сестра подобрала мягкое слово. — Она в бешенстве, – преувеличение, но несильное. — А ты там была? — Нет. — Тогда я – козёл отпущения? Или меня любят сильнее? – невесёлая ухмылка. — Не ёрничай. Тэхён на это только возмущённо сжимает губы. — Я сейчас еду в Кёнджу. Скажи маме, что-нибудь, чтобы успокоилась. — И что мне ей сказать? – в до этого ровном, обманчиво-скучающе констатирующем факты голосе из телефона просачиваются нотки раздражения. — Придумай, – и только обрывочное "хорошего дн-" в догонку от Кима перед отключением звонка. Сразу же колет совесть: грубовато так с дражайшей сестрой. Быстро отправляет "не обессудь, нуна" в католк . Ну, у него так-то дела: через несколько дней начинается второй учебный семестр. Разве нельзя ему за все каникулы отдохнуть? Погода ещё хорошая, нежаркая. Приятное летнее солнце светит несильно. За наблюдением, как перед его глазами мелькает жизнь вне автобуса, он случайно засыпает.

***

В общем сложности, не включая цену за номер в гостинице, он потратил около… 75.000 вон? И потратит ещё тысячи 3 на билет в дворец Тонгун. Первым делом он поехал в кафе. А что прикажете делать? С утра он даже не допил кофе, во время 4-часовой поездки не ел ничего и по итогу был дико голоден. Поэтому, когда он откусил от поданного на багете крапезе, то готов был заплакать. От счастья, разумеется. К кофе взял патбинсу и всё. Нужно быстрее ехать дальше. Очереди большие. Gyeongju World. Парк аттракционов с прекрасными американскими горками. Его вестибулярному аппарату можно позавидовать: проехал несколько раз на разных горках, но ни разу не вырвал, пусть и укачивает. С детства с сестрой соревновались, кто продержится дольше. И выигрывала всегда сестра. Вот и сейчас, Ким уверен, она бы стояла как ни в чем не бывало. Но сестры нет, а Ким просто идёт дальше, не подпрыгивая на месте, не шутя, что дракон-сестра сейчас его съест. Звонок матери не испортит настроение, рожок мороженого не упадет на землю, будто почувствовав плохое настроение хозяина, сестра не побежит за кошкой. Нет, сейчас Тэ проходит мимо большой фигуры раскрывшей острозубую пасть мифической ящерицы. Фотка с этой ящерицей отправляется Миён. Она не читает. Одна, самая объемлющая, в Инстаграм. Все сделанные шесть фотографий – сестре. Пять секунд и приходит шуточное сообщение о том, что какой же ужасный паршивец её младший брат и "а как же я?(". Миён прочла. Не отвечает. Перекусить было решено в закусочной парка. Бургер был нормальный. Газировка, как всегда, прекрасна. Картошка ужасна. Или это ему так сегодня не повезло? Пришел ответ от Миён: "👎". К вечеру он уже был в пункте назначения. Дворец Тонгун и пруд Вольчи. Под темным небом водная гладь отражала свет. И душу. Душу, взлетевшую вверх. Прикрыть глаза, вдохнуть, чтобы свежий воздух прошел по всему твоему существу. С атмосферой этого места хочется слиться. Утонуть. Пруд вместо болота. Спокойные воды вместо шторма. Вдох. Выдох. Спокойно. Тэхён всё же рад, что решил поехать сюда. Отсутствие Миён только к лучшему.

***

Ночь в гостинице. Прогулка с утра. Свежий воздух. И обратный автобус в Инчхон. Наверное, летящую в него бутылку Тэхён ожидал меньше всего. Закрыв локтем лицо, он чуть было не вскрикнул. Бутылка пролетела мимо и разбилась об пол. Тэ почувствовал, как его лицо искривилось от злости, на пару с бешено колотящимся сердцем. Миён, видимо, ничего не волновало. Она смотрела на него из-под ресниц, как на жука. И ушла, пробормотав что-то несвязное одними губами. Проклятия? Тэ сжал кулаки и выдохнул. Судя по количеству разлитого на полу алкоголя, бутылка была полной. Бросив взятую в руки швабру, он гневно решил, что "сама уберёт". Неуклюже сев на диван, он сложил руки на груди. На телевизоре все никак не получалось сосредоточиться. В голове всплывали покрасневшие глаза Миён. Жаль, не удалось рассмотреть внимательнее. Может, зрачки большими были? Тэхён сцепил зубы. В прошлом месяце он нашел у нее маленький пакетик с белым порошком. Скандал. Ссора. Обещание. Нарушено?

...

Как же это всё его…

достало.

Сколько это продолжается? Когда они перешли от любви к этому? Когда они потеряли грань? Грань чего? Когда его терпение, подпитываемое любовью, заменилось гневом? Где любовь? Все вопросы, оставшиеся без ответов, все едкие ощущения болотной тиной капают с его рук. Густой отвратительной мутно-зелёной слизью. Как же его всё… достало.