На грани рассвета.

      Поднимающееся на небо солнце проглядывает яркой полоской света на лице мужчины. Это было бы большой проблемой, если бы Дэрил ещё спал. Мёртвая, казалось, тишина давила на барабанные перепонки сильнее обычного. Он резко повёл головой в сторону, будто пытаясь стряхнуть с себя наваждение на почве очередной дереализации, но лишь напоролся взглядом на мирно спящую женщину рядом, дарящую тепло. С самого начала это было колюче, непривычно и неприятно, но сейчас… сейчас, кажется, почти не раздражающе и даже совсем немного успокаивающе…       Диксон, будучи отчуждённым, медленно поднимается и касается босыми ногами холодного пола, который даже не ощущает. Почти машинально и одевается в привычную одежду, затем ощущает знакомый и лишь на пару мгновений дарящий умиротворение вес арбалета и делает шаг в сторону выхода, но его останавливается взявший за самое нутро его души тихий голос. Чёрт. Как вовремя.       — Дэрил?.. — он почти ощущает её взгляд на своей напряжённой спине. — Снова уходишь из-за… бессонницы? — несмотря на бессвязную речь после крепкого сна, она звучит твёрдо, с привычной ноткой упёртости. Явно не собирается отпускать его вот так, без объяснений.       Мужчина поворачивается к ней, стоя на ватных ногах, и оглядывает сидящую на постели фигуру своим типичным диксоновским взглядом, однако они оба знают. Прикрытие. Защита.       — На охоту. — сухо отвечает Дэрил, не выдержав взгляда возлюбленной. Уставился в пол, словно нашкодивший ребёнок. Захлёстывал стыд за то, что разбудил, за то, что согласился жить вместе, за то, что вообще поддался обаянию этой некогда девчонки, за то, что…       — Какого чёрта, Дэр?.. — несмотря на укор во взгляде, голос молодой женщины звучит озабоченно и немного обиженно. Видя в её взгляде лишь боль, он остаётся слеп для её волнения и любви. Этот взгляд глубокой реки говорит лишь о преданности. - Надо было разбудить меня. — она вздыхает, и вздох этот, кажется, задевает что-то глубоко внутри прокуренных лёгких охотника. Больно.       На смену практичной защите во взгляде Дэрила приходят неловкость и агрессия, желание ни в ком не нуждаться. Но они оба знают, что лишь рядом с Бет он может хоть на мгновение почувствовать всю безопасность окружающей их обстановки, обнажить уязвимость, предстать в некрасивой оболочке боли. Сдаться.       — Я в норме. — сухо отвечает стрелок, предпочитая скрыться и, наконец, покинуть душный дом, где эта настырная особа вновь пытается залезть ему в душу. Он было хотел уже развернуться и без лишних слов покинуть комнату, а затем и дом, но в последний момент взглянул младшей Грин в глаза и… отшатнулся.              — Снова? — вопрос явно не о "норме". Она поджимает бледные губы, оглядывая готового обороняться мужчину, и впервые за утро отводит взгляд. Неприкрытая боль и чувство брошенности, горящие в её глазах, ударяют Диксона под дых. Вот так запросто.       Ступор. Холодный пот течёт по спине, пока сердце начинает биться всё чаще и чаще, готовое разорвать лёгкие, а в висках стучит молотом. Неприкрытый постыдный ужас охватывает Диксона, не давая ему думать о чём-то, кроме собственной слабости перед этой женщиной. Сейчас ему бы не помешало перебить несколько сотен ходячих голыми кулаками или поохотиться в лесу. Чёрт возьми. Чёрт возьми. Когда всё стало вдруг таким сложным?       Его туманный, но всё ещё сканирующий взгляд проходится по Бет, по её сутулой спине, опущенным плечам, поджатым губам и хмуростью. Не просто хмурость, а напоминание Дэрилу: "Ты всё ещё причиняешь боль близким людям. Она тебя ненавидит". И это режет больнее острого ножа.       - Я так много прошу, Дэрил? Я прошу о том, чтобы ты говорил обо всех своих чувствах? - нетерпение слышится в голосе младшей Грин, пока она сверлит Дэрила взглядом, в котором он может разглядеть очертания простого беспокойства. Это для него... необычно.       Вопреки трещинам в сердце, мужчина медленно скидывает арбалет с плеча и делает пару неуверенных шагов в сторону кровати, в которой сидит огорчённая поведением Дэрила женщина. Та самая, что уже столько раз вытаскивала его из болота своими нежными руками, любящим взглядом и неприкрытой твёрдости. Это явно Гриновское. И он… наверное, он не простит себе потерю чего-то настолько ценного.       — Бет. — резче, чем планировалось, ведь она слегка ведёт плечами, будто от пробежавшего по ним холодка. Как интерпретировать? — Я… просто… не хотел будить тебя. Зачем? — пытается выкрутиться, нервно сжимая руки в кулаки. Явно даёт знать - не планировал что-то настолько серьёзное на туманное утро.       Она медленно, будто нарочно испытывая нервы Дэрила, поднимает на него свой усталый взгляд, в котором, однако, нарастающий ливень.       — Чтобы ты не закрывался от меня, Дэрил! Я думала, ты тоже этого хочешь! — голос Бет выдаёт обиду и всё отчаянное желание помочь возлюбленному хотя бы с этой небольшой проблемой в его и без того нелёгкой жизни.       Он мнётся. Стоит в паре шагов от кровати, будто умрёт, если подойдёт слишком близко, и молча смотрит. И взгляд этот красноречивее слов. Рой мыслей, такой привычный в его тёмной жизни, путает, не выпускает из коварных лап. Грубости смешиваются с отчаянным желаний молить о прощении, о своём неправильном поступке. В глазах сильным вихрем проглядывается его борьба, его страхи. Будучи загнанным зверем в клетку из собственной боли, Дэрил застывает на месте, только сейчас решившись поднять глаза на возлюбленную. Увидев в них резко контрастирующую с тёмной комнатой обиженную любовь, он вдруг всё решает. Вырывается лишь:       — Извини.       Стрелок бормочет едва слышно, будто раннее солнце может расслышать стыд в простом слове и рассмеяться. Будто лёгкий туман, собравшийся за их окном, начнёт шептать привычные Дэрилу мысли вслух. Ад. И единственный человек, которому он без задней мысли может доверить его, сидит прямо перед ним, расстроенный.       Бет, недолго помолчав, вновь обращается к нему своим мягким и более расслабленным взглядом, расслабив плечи. Он уже точно всё решил.       — Ладно. Ляжешь обратно? — с вздохом явного облегчения спрашивает молодая женщина, глядя на пытающегося залечь на дно своего тёмного и запутанного разума охотника. — Эй, Дэр… — она не позволит каким-то съедающим заживо мыслям вновь забрать его у неё.       Он молча стоит так ещё пару мгновений, прежде чем прекратить внутреннюю борьбу и взглянуть в её глаза тёмной усталостью, отливающей в горький шоколад. Затем кивает, без слов снимает походную одежду, медленно обходит их кровать и осторожно, будто одно неконтролируемое движение навредит Бет, ложится на спину, глядя в потолок. Напряжён до безумия. Молодая женщина тоже ложится в ещё тёплую постель и поворачивается к нему с мягким выражением лица, в котором сочетается нежность и спокойствие.       Она ничего не говорит, применяя этот действующий всегда без исключений приём — едва ощутимо касается кончиками пальцев его напряжённого плеча и поглаживает, вызывая странные мурашки и нервный выдох. Он, пытаясь унять навязчивые мысли, увлекается её прикосновением и реакцией его тела.       — Спи. — последнее, что тихонько роняет младшая Грин, после чего медленно, но настойчиво приобнимает испещрённый шрамами крепкий торс. Поначалу Дэрил остаётся таким же зажатым и беспокойным, будто с минуты на минуту произойдёт что-то катастрофически непоправимое. Его дрожащее от неприятной уязвимости дыхание частенько сбивается, пока он теряется в совершенно разных мыслях. Сначала они такие же всепоглощающие своей тьмой, но очень медленно начинают уступать немного мутным, которые заставляют мужчину отчасти забыть о своей головной боли.       Через некоторое время Бет начинает чувствовать, что тело охотника расслабляется, а дыхание выравнивается, как и сердцебиение. Она кладёт ладонь прямо на его грудь, стараясь вновь, как делает это обычно, передать тепло прямиком в сердце возлюбленного. Он понимает это лишь тогда, когда чувствует нежное покалывание внутри и улыбку лежащей рядом молодой женщины с прикрытыми глазами. Так безмятежно и сонно…