Две судьбы, одна ошибка

      Се Лянь был купидоном всю свою жизнь, сколько себя помнил. Его тонкие стрелы любви с легкостью прокладывали путь к сердцам людей, даря им счастье и взаимопонимание.       За долгие годы своей работы он успел соединить множество душ, помогая одиноким людям обрести того самого человека, который станет для них поддержкой и верным спутником.       Для Се Ляня это была не просто обязанность, а настоящее призвание. В каждой паре, в каждой истории он видел частичку магии, которую создавал собственными руками, и это наполняло его существование смыслом.       Се Лянь, известный как Купидон-Стрелок, был одним из самых ярких и талантливых среди небесных амуров. Его стрелы проникали прямо в сердца людей, пробуждая в них нежные и трепетные чувства. Стрелы Се Ляня соединяли даже самые разные души, в тех местах, где любовь казалась невозможной.       Он был привержен идее, что каждый человек в этом мире заслуживает счастья, и усердно трудился, чтобы найти гармонию между сердцами. Однако его вера в чистоту любви однажды стала причиной трагического поворота в его судьбе…       — Это неправильно. Я не буду этого делать, — сказал спокойно Се Лянь и именно с этих слов началась рушиться его карьера как самого лучшего Купидона-Стрелка.       — Хорошо, — в той же спокойной манере сказал Цзюнь У, на чьих плечах возлагалась ответственность перед всеми купидонами — Я передам это задание другому.       — Нет, — произнес упорно Се Лянь. — Мы создаем пары, а не рушим их.       Перед Се Лянем поставили сложную задачу. Он должен был создать новую пару, которая обещала бы великое будущее, однако для этого нужно было разрушить два уже существующих союза, а в одном из них был ребенок. Окинув ситуацию своим острым взглядом, Се Лянь увидел, что и те, и другие пары действительно любили друг друга искренне, несмотря на их несовершенства.        Разрушить их означало разрушить чью-то жизнь и надежды. Для Се Ляня это было нарушением его собственных принципов и идеалов.       — Се Лянь… В один раз я пошел тебе на уступку, но сейчас не могу, — голос Цзюнь У выбил его из раздумий. Повелительный, но всё же с нотками уважения, он заставил его обратить внимание. — Ты лучший из нас. Лучший стрелок, лучший даритель любви. И мы знаем почему. Ты вкладываешь в каждую стрелу не просто мастерство, но и частицу себя. Но не забывай, — Цзюнь У сделал шаг, приблизив свое белоснежное величие к крылатому купидону, — иногда, чтобы создать что-то великое, нужно рискнуть, даже если это кажется жестоким.       Его слова звучали решительно, но касание, на удивление, было мягким. Когда пальцы Цзюнь У легко скользнули по сложенным крыльям Се Ляня, было одновременно чувство поддержки и требования.       Это был напоминание об ответственности, возложенной на него. Се Лянь почувствовал тяжесть этих слов всем своим сердцем.       — А что будет с ребенком?       Да, Се Ляню предоставлялись возможности соединять сердца людей, у которых были детки. Но как правило, эти люди были одинокие, брошенные. Их никто «не выдёргивал» из семейной жизни. Здесь же иная ситуация.       — Не переживай, один из родителей точно возьмет его себе под опеку, — продолжал Цзюнь У, все еще стоя возле Се Ляня.       Купидон посмотрел вверх на главного среди купидонов. На его лице была повелительная и ласковая улыбка. Се Лянь знал, нельзя идти против небес, но…       — Нет… Я… я не могу так.       Вопреки приказу небесного управления, он отказался пускать стрелы и не позволял другим купидонам, которые посеяли бы раздор. Этот инцидент не остался незамеченным. Его действия вызвали настоящий переполох в небесной иерархии. В результате Се Ляня обвинили в неповиновении и лишили звания Купидона-Стрелка.       Для него это было не столь тяжелым ударом, и, даже не потеря крыльев амура. Се Ляня больше подкосила новость о том, что пары были все-таки разрушены. И если у тех, кто сошелся было все хорошо и легко, то другие… не смогли выдержать ухода своих вторых половинок… а ребенка забрали в приют.        Се Лянь очень хотел найти того мальчика, но…       Все сложилось по-другому.       По правилам Се Ляня должны были сослать в мир людей, и он стал бы смертным. Лишь за былые заслуги его оставили на небесах.       В Купидоны-Канцлеры, которые изучают характеры и судьбы людей, а так же преподносят информацию, его сразу не приняли. Потому что, они тесно общаются с Купидонами-Стрелками и новость о том, что один из них пошел против небесных законов… сразу распространилась по всей канцелярии.       Никто не хотел работать с Се Лянем и подпускать его к важным бумагам.       В Купидоны-Творцы его тоже не взяли. Сейчас век технологий, и многие находят свою любовь через сеть. Тут-то и помогают творцы, они создаёт виртуальные пространства для любви, а уже потом их работу заканчивают Купидоны-Стрелки.       Се Ляню досталась самая низкая должность — Купидона-Помощника. Они поддерживают и укрепляют уже существующие любовные отношения. Создают благоприятные условия для любви, устраняют препятствия и помогают преодолевать трудности.       Что ж, все звучало довольно неплохо. Работа была спокойная, без переживаний и нервов. Пары не нужно было разрушать, а только продлевать их счастье.       Се Лянь невольно улыбнулся. Ему же легче. Единственное, только тяжело без крыльев перемещаться по небесам, но ничего. Он работал на одном месте, лишь время от времени приходилось отправлять отчеты Купидонам-Канцелярам, которые всегда свысока смотрели на бывшего стрелка, и нередко отказывались принимать бумаги.       Так Се Лянь познакомился с Линь Вэнь, которой было всегда все равно на небесные разборки. Для нее в приоритете всегда была работа. Они быстро нашли общий язык и часто перекидывались парой фраз, когда Се Лянь относил бумаги.       — В этом году День Святого Валентина будет тяжелым, — сказала как-то Лин Вэнь, параллельно проверяя отчеты Купидона-Помощника, и не дожидаясь его вопроса «почему», сама же на него ответила — Одиноких людей стало слишком много, а у Купидонов-Стрелков не хватает кадров.       Обычно купидоны выходят «на охоту» в любое время года, но основная нагрузка приходится на самый главный праздник любви — день влюбленных. В этот день все работают сверхурочно особенно Купидоны-Стрелки.       Многие из них жаловались на большой объем работы, особенно, когда пары назначали в разных уголках мира и приходилось быстро на крыльях перелетать моря и океаны.       Се Ляня, наоборот, всегда привлекало подобное время, да и он сам лично вызывался создать как можно больше пар.       — Скорее всего спустятся к тебе за помощью, — неожиданно сказала Лин Вэнь.       — Ко мне? — удивился максимально Се Лянь. — Я последние двадцать лет никому не был нужен.       Это правда, прошло ровно двадцать лет, как Се Ляня изгнали и понизили в должности. И за это время все про него забыли.       — Да, — согласилась Купидон-Канцеляр, — но когда, дело касается Дня Всех Влюбленных, тут без вариантов.       Се Лянь все равно не верил, что его пусть и временно, но возьмут на должность Купидона-Стрелка.       — Кстати, — заговорила снова девушка, проставляя везде на листках Се Ляня красные печати в виде сердечек, — это не первый раз, как они хотят тебя взять на февраль месяц.       Неожиданно.       — Но я никогда никого не видел на пороге своего кабинета, — спокойно сказал Се Лянь, — поэтому и в этом году опять никто не придет.       Се Лянь ошибся.       В этом году к нему пришли.       В маленьком, скромном кабинете Купидона-Помощника царила привычная тишина. Время тянулось медленно, и ничто не предвещало перемен.       Но. Буквально за день до праздника Влюбленных, к нему врываются. Дверь маленького кабинета распахнулась с таким энтузиазмом, будто нескольким людям пришлось приложить все усилия, чтобы сломать её. Се Лянь, который как раз спокойно расставлял свои ежедневные отчёты, чуть не выронил бумаги из рук.       Вздохнув, он поднял голову, чтобы узнать, кто же, наконец, решил нарушить его одиночество. Перед ним стоял до боли знакомый купидон.       — Се Лянь! Срочно бери лук и стрелы! Не хватает рук.       Се Лянь невольно застыл, услышав столь внезапный приказ, а после того как на стол упал его старый лук и колчан со стрелами, его глаза еще больше расширились.       Когда-то давно эти вещи были продолжением его рук, инструментами, через которые он дарил людям счастье и соединял сердца. Сейчас же они были покрыты пылью времени.       — Что случилось? — спросил Се Лянь, чуть отходя от рабочего стола, на котором всё ещё лежала неразобранная кипа документов.       — Кризис! — только смог выкрикнуть запыхавшийся Фэн Синь.       Он был хорошим другом Се Ляня, еще со времен первых обучений по любовной магии, они хорошо сдружились, а еще с Му Цином. Но после того, как… после одного случая, когда Се Ляню пришлось сменить деятельность, дружба почти прекратилась…       Воспоминания о прошлом вспыхнули в голове Се Ляня так ярко, будто не прошло и дня с того момента, как их пути разошлись. Они трое — он, Фэн Синь и Му Цин — были молоды, полны энтузиазма и верили, что их талантам нет границ.       Но судьба распорядилась иначе. Одно нарушение правил, одна ошибка разрушила все. Се Лянь старался забыть тот злополучный день, но его сердце все еще хранило следы вины.       Тогда он поклялся, что больше никогда не возьмется за лук и не будет вмешиваться в людские судьбы. Ему казалось, что он потратил слишком много храбрости на игру с тонкими нитями чужих судеб.        — Купидоны на обучении, штаты перегружены, а в мире срочно нужно запустить серию стрел для привязки душ. Если мы опоздаем, то многие пары, предназначенные судьбой могут упустить свой момент.       Се Лянь тяжело вздохнул.       Конечно, можно было сослаться на возраст, на то, что его навыки давно заржавели, но в глубине души он понимал, что даже спустя эти двадцать лет его руки помнят каждое движение. Он метнул взгляд на пыльный лук. Сердце кольнуло лёгкое чувство ностальгии.       — Фэн Синь… я…       Не успел Се Лянь договорить, как Купидон-Стрелок приблизился к нему.       Взгляд у старого друга был уставший и напуганный.       — Я знаю, что ты сам нам с Му Цином сказал не приходить к тебе, чтобы и мы ненароком не лишились званий… — Фэн Синь взял Се Ляня за плечи, и невольно вздрогнул, видно вспомнив и осознав об отсутствии крыльев у друга, — Но последние пять лет были кошмаром. Новые Купидоны-Стрелки практически не выпускаются, а количество населения людей растет. Ты нужен нам в этот День Влюбленных.       Се Лянь грустно улыбнулся.       — Фэн Синь… у меня нет крыльев, я не смогу перемещаться по миру.       Это факт, он уже будет не тем быстрым купидоном, а новые крылья ему вряд ли кто-то пришьет за столь короткое время.       — Я понесу тебя… я…       — Смотри не надорвись, — неожиданно сказал еще один Купидон-Стрелок, зайдя в кабинет, из-за чего стало еще теснее в маленьком помещении.       — Ты же сказал, что не пойдешь. — сразу развернулся Фэн Синь на вошедшего.       Му Цин, как и всегда помнил Се Лянь, закатил глаза. Он тоже за все время ни капли не изменился, не считая еле заметной усталости.       — Это я тебе так сказал, а сам по другому решил сделать.       Му Цин встретился взглядом с Се Лянем, и его уверенность на мгновение дрогнула. В этом взгляде было что-то новое, чуждое для их прежних стремительных бесед. Купидон-Стрелок слегка напрягся, словно осознав нечто, на чем раньше предпочитал не задерживать внимания. Он быстро отвел взгляд, но Се Лянь уже понял причину этой реакции.       Точно, крылья.       Он уже настолько привык к их отсутствию, что не обращал на них внимание. Но для его друзей он все еще оставался тем Се Лянем, быстрым и легким, каким был тогда.       В комнате повисла напряженная тишина, все трое молчали, не зная, что сказать…       — Хорошо, — прервал Се Лянь наконец затишье.       С этими словами он решительно смахнул пыль с оружия, надел на плечо колчан.       В голове уже всплывали обрывки воспоминаний о прошлых делах, о тех парах, что он помог соединить, и о нелепых, но таких искренних историях любви, которые он творил своими стрелами.       — Спасибо, — прошептал, рядом стоящий Фэн Синь, а Му Цин просто кивнул, не решаясь посмотреть снова на Се Ляня.

***

      Как и обещали Фэн Синь и Му Цин, они повсюду следовали за ним. Будто ничего не поменялось.       Чтобы не использовать крылья, Се Ляню выделили один город, но зато с огромным количеством не состоявшихся пар.       Обычно, когда купидоны спускаются в мир людей, то они становятся невидимыми или стараются смешаться с толпой. Невидимость — самый лучший и быстрый вариант, но к сожалению, она не бесконечна из-за наличия духовных сил.       У Купидонов-Помощников их было не так много, поэтому Се Лянь старался чередовать скрытность. Ему приходилось работать осторожно, экономно расходуя свои ресурсы и тщательно продумывая каждый шаг.       Если честно, он уже и забыл, каково это, когда от собственных рук, ты видишь появление искренней и чистой любви.       Натянутая тетива, летящая стрела, попадание в цель… И два любящих сердца замечают друг друга. Вот она, магия.       Се Лянь трепетно относился к каждой паре, и теперь осталась последняя.       Купидон с волнением поджидал момент, когда должен был свести двух молодых людей: парня Хуа Чэна и девушку Хэ Сюань. В их документах даже была пометка звездочка — это значит, что пара судьбоносная.       Се Лянь аккуратно и бережно приготовил свои стрелы, представляя, как любовь вспыхнет между двумя сердцами, и его работа будет завершена в этом городе успешно.       Встреча пары, должна была произойти в сквере, поэтому купидон решил притаиться в кустах и уже оттуда вести расследование. В парк уже подошла Хэ Сюань, в компании подруги. Девушки если мороженое и разговаривали. Точнее ела только Хэ Сюань, а ее спутница активно болтала, настолько, что не обращала внимание на холодное лакомство.       Се Ляню достался город, где не слишком суровые зимы, снег почти растаял, но на улице было все равно зябко. Однако самое удивительное было то, что несмотря на погоду в этом сквере росли зеленые кусты.       Кстати, в одном из них Се Лянь спрятался. И сейчас он начал натягивать стрелу на тетиву, пока, благодаря хорошему слуху купидона, его не отвлек диалог между подругами:       — Дурёха — ворчливо сказала Хэ Сюань, кивнув на руку девушки, которая была закапана мороженным, — ты хоть ешь, Цинсюань.       Названную Цинсюань оскорбление ничуть не смутило, она стала только шире улыбаться.       — Ох, Сюань, ты так заботишься обо мне.       — Еще чего, — фыркнула та, а сама достала влажную салфетку из сумочки и начала вытирать пальцы подруги, еле заметно улыбаясь.       В сердце Се Ляня что-то кольнуло.       Этот взгляд… Нежный, теплый, как первый солнечный луч после долгой зимы, устремленный вовсе не на Хуа Чэна, который чуть позже должен появиться. Он был направлен на другого человека — на Цинсюань.       Никакого Хуа Чэна здесь недолжно было быть.       Только не снова.       — Нет-нет-нет! — в растерянности заговорил воскликнул Се Лянь, осматриваясь по сторонам.       Недалеко по тропинки среди деревьев по улице идет высокий парень, одетый в красную куртку и черные штаны. Это был Хуа Чэн, который заворачивал как раз в сторону двух девушек.       От волнения рука Се Ляня все-таки соскользнула, и стрела направилась прямиком в парня. Она сразу же попала точно в цель и растворилась в сердце Хуа Чэна. Конечно, сам парень не мог ничего увидеть, но вот Се Лянь видел.       И это плохо. Нужно срочно, что-то делать. В идеале Се Лянь должен был уже натянуть вторую стрелу и отправить ее в сторону Хэ Сюань… Но он не мог. Не мог! Только не снова.       — Нужно… нужно запустить вторую стрелу… в Хуа Чэна. Да… — сам себе под нос шептал купидон, судорожно беря колчан.       Говорят, если Купидон-Стрелок все-таки совершил ошибку, то нужно запустить вторую стрелу в этого же человека. Так любовная магия будет нейтрализована. Се Лянь никогда за свою жизнь не использовал этот способ, но теперь у него нет другого выхода.       И вот, оружие натянуто. Осталось только отпустить.       Хуа Чэн посмотрел в его сторону.       О нет.       Се Лянь из-за паники вновь выпустил оружие.       Стрелы купидонов не похоже на человеческие, они летят не только прямо. У купидонов они могут без проблем менять направление.       Разумеется, промахнувшись мимо юноши, стрела не встретила сопротивления древесной коры, но изменила курс, возвращаясь обратно. Ведь дерево — не одушевлённое существо, не способное чувствовать боль или намерение.       Истинную цель она могла найти лишь там, где бьётся сердце и пылает душа.       Стрела летит в сторону Се Ляня.       Купидон собирался выпрыгнуть из кустов, но зацепился за ветку, а потому не мог сдвинуться с места.       Се Лянь в панике обернулся на стрелу, которая стремительная летела в него.       «Не нужно мне было соглашаться» — подумал купидон, тщетно пытаясь прикрыться колчаном. Но это не помогло.       Стрела вонзилась в грудь купидона, излучая волны чарующей энергии.       На мгновение всё замерло. Мир вокруг погрузился в тишину, как будто сама природа решила замереть от неожиданного поворота событий. Глаза купидона округлились, а затем медленно сощурились в осознании.       «О нет…», — прошептал он с лёгкой дрожью в голосе, чувствуя, как магия любви начинает заполнять его.       Если люди не чувствуют физически наличие стрел и ощущают только чувства, то этого не скажешь про купидонов. В груди Се Лянь ощутил сильную жгучую боль, из-за которой он сразу осел на колени.       Недалеко от себя Се Лянь услышал торопливые шаги:       — Вы в порядке? — доносится нежный и заботливый голос сверху.       Купидон почувствовал, как в сердце еще остается колющая боль, но она наполняется теплом.       — Давайте я помогу вам.       Сильные и заботливые руки аккуратно подхватывают и помогают подняться.       Се Лянь посмотрел на своего спасителя. Он был красив. Выразительное лицо и даже повязка на правом глазу предавало особое очарование.       — Вы не ушиблись? — его губ коснулась нежная улыбка, а у Се Ляня подкосились ноги.       — Я… нет, все хорошо… Я за куст зацепился.       От парня послышался ласковый смешок.       — Могу спросить… что вы делали в кустах?       Надо срочно придумать весомую причину, не упоминая кем он является.       — Грелся.       От такого ответа у Хуа Чэна поднялись от удивления брови, но тут же выражение лица заменилось теплотой.       — Вы замерзли? Тогда как насчет выпить горячего кофе или чая? Я угощаю.       Се Лянь смущенно отвел взгляд, стараясь скрыть румянец, который начал проступать на его щеках.       — Горячий чай… звучит неплохо? — наконец выдавил он из себя, стараясь говорить ровным голосом, хотя внутри все пылало, как закатное небо.       Сильные руки Хуа Чэна, все еще обхватывающие его, заставляли чувствовать себя уязвимым, но в то же время защищенным.       — Отлично, — ответил Хуа Чэн с легкой улыбкой, которая, казалось, могла растопить любой лед. Его голос был глубоким и успокаивающим. Он отпустил руку Се Ляня лишь на мгновение, чтобы поправить повязку на правом глазу, что только добавляло ему загадочности. — Тут рядом есть тихое кафе. Думаю, оно идеально подойдет для того, чтобы согреться.       Се Лянь кивнул, машинально следуя за ним. Ему нужно было придумать, как вести себя дальше. После стольких лет он спустился в мир людей и сразу же облажался.       «Купидон не может позволить себе такую слабость», — строго напомнил он себе. Но почему тогда каждый взгляд Хуа Чэна так тепло отдавался в его груди?       Купидоны ведь просто создают любовь, но сами ее не испытывают… верно?       Когда они добрались до скромного, но уютного кафе, Се Лянь почувствовал, как его немного отпускает. Простая, но теплая атмосфера окутала его, словно заверив, что здесь он в безопасности — по крайней мере, на время. Хуа Чэн сел напротив него, опершись локтями на стол и спокойно изучая его лицо своим глубоким взглядом.       — Ну что ж, — с легкой усмешкой начал Хуа Чэн, когда перед ними уже стояли две кружки горячего напитка. — Теперь, когда вы согрелись и опасность кустов вам больше не угрожает, расскажете мне, что вы там действительно искали? Или вы всегда так… эксцентрично греетесь? — его тон был шутливым, но в его глазах читался неподдельный интерес.       Се Лянь неожиданно растерялся. Как он может объяснить, что с его стрелой что-то пошло не так, и она вернулась обратно к нему, сбив весь ход событий? И…       О нет.       Он забыл в кустах колчан со стрелами и лук!       Наверное, паника в глазах была слишком заметная, потому что она не скрылась от Хуа Чэна.       — Что-то случилось? — обеспокоено спросил парень, аккуратно прикоснувшись к руке купидона.       Се Лянь дал себе мысленно пощечину, чтобы собраться. Не редки случаи, когда люди замечают купидонов, в этом нет ничего страшного. Главное, вести себя не подозрительно и не привлекать внимания.       Се Лянь пролетает по всем пунктам. Учитывая, что у него и крыльев нет.       — В-все хорошо, — заговорил купидон, отпив немного чая. — Извините, я не представился. Меня зовут Се Лянь.       Люди же как купидоны знакомятся и представляются именами, верно?       — Не стоит извиняться, можете называть меня Сань Лан…       Се Лянь всеми силами старался подавить в себе удивления, ведь настоящее имя человека он знал, и оно было совсем другое. Однако нельзя подавать виду.       — У Сань Лана красивое имя.       Люди ведь делают друг другу комплименты?       Хуа Чэн искренне засмеялся, а Се Лянь растерялся. Что он опять сделал не так?!       — Гэгэ такой забавный, — сказал молодой мужчина.       Се Лянь был удивлен, что его не назвали по имени, а использовали… какое-то милое прозвище? Может и Сань Лан тоже прозвище?       Беседа за чашкой чая было приятная… Се Лянь постоянно чувствовал, как он невольно останавливает взгляд на Хуа Чэне. Он такой красивый, чуткий, милый… А еще почему-то черты молодого парня казались слегка знакомыми…       Но это сейчас не важно. И как-то неожиданно взгляд перешел с собеседника на окно позади него. А там…       По скверу шли Фэн Синь и Му Цин. И они искали Се Ляня.       Кошмар, кошмар! Ему срочно нужно отсюда уходить.       — Прости, Сань Лан! — неожиданно выкрикнул Се Лянь. Поднимаясь на ноги, он едва заметил растерянность и разочарование в глазах Хуа Чэна. Внутри словно что-то оборвалось, но подавив это чувство, он быстро добавил: — Мне пора!       Его ноги готовились уносить прочь, когда он почувствовали легкое прикосновение — Хуа Чэн поймал его за руку. Это прикосновение заставило купидона на мгновение замереть.       — Мы… встретимся еще? — с лёгкой грустью спросил Хуа Чэн, чуть опустив глаза. — Могу я узнать твой номер?       В голове Се Ляня мелькнуло что-то вроде паники. Номера? Телефоны? У Купидонов не было ничего подобного. Они вообще-то полагались на духовную связь, а не на технологии смертных. В момент замешательства он внезапно выдал:       — Через неделю в этом сквере, — слова как будто сорвались сами собой. — Прости, Сань Лан, мне правда пора.       Позабыв о ласковом прикосновении, Се Лянь вырвался из кафе, чуть ли не выбив дверь. На улице, прямо за углом, перед ним вынырнули Фэн Синь и Му Цин.       — Где тебя носит?! — раздраженно выпалил Му Цин, скрестив руки на груди.       — Ты хоть понимаешь, как сильно ты задержался? — добавил Фэн Синь, беззлобно, но с ноткой упрёка.       На него налетел рой вопросов, Се Лянь терялся на какой из них ответить.       — Все нормально. Так получилось и… Лучше пойдемте сверим пары по анкетам!       Се Лянь сам себе роет могилу со своей любовной ошибкой, но лучше пускай все вскроется сейчас, чем через несколько лет. Купидон-Помощник привел своих друзей к кусту, где остались лук, стрелы и анкеты.       Их все равно бы никто не взял. Люди не видят атрибутику купидонов.       Му Цин и Фэн Синь смотрели на бумаги Се Ляня, он с замиранием сердца ждал, когда друзья дойдут до его промаха. Ведь на документах сразу понятно — обрел человек судьбоносную пару или нет — это было видно, что имена людей слегка светились золотом, а с боку были золотые сердечки одинаковых размеров. Оно появлялось автоматически, когда купидон соединил нужные пары.       — Отлично, ты совсем не потерял уровень, все быстро выполнил, — сказал с гордостью Фэн Синь.       Чего?       Се Лянь удивленный подошел к друзьям. И правда. Имя Хэ Сюань и Хуа Чэн светились золотом. Только сердечко Хуа Чэна было справой стороны, а не с левой.       Такую странность заметил не только Се Лянь, но и Му Цин.       — Странно как-то, — протянул Му Цин, — у тебя не возникло проблем с этой парочкой?       Только Се Лянь собирался признаться в своем страшном позоре, как его перебили.       — Что ты докапываешь до мелочей? — Фыркнул Фэн Синь, — просто смирись, что у нас меньше пар.       Под шум споров между Му Цином и Фэн Синем купидоны вернулись на небеса.

***

      Се Лянь боялся и одновременно ждал новой встречи с Хуа Чэном, но перед этим он перерыл все архивы, о случаях, где непутевый Купидон-Стрелок мог выстрелить в человека и в себя. Ни одного случая. Совсем.       Сколько бы текстов он ни прочитал, сколько бы легенд ни переслушал, всё было тщетно. Не нашлось ни единого свидетельства подобного инцидента. Это открытие оставило Се Ляня в еще большем замешательстве.       Неужели он — единственный настолько «особенный», чтобы попасть в такую ситуацию? Единственный, чья судьба решила сыграть с ним такую злую, но в то же время трепетно прекрасную шутку?       Он даже пробовал «нейтрализовать» действия стрел, когда сам себе в сердце собирался выстрелить. Стрелы упорно не слушались.       Се Лянь обреченно сел на стул, закрыв лицо ладонями.       Уже прошла неделя, а он ничего не нашел. Сегодня ему предстоит встретиться с Хуа Чэном, поэтому будет не правильно, оставлять его.       Се Лянь спустился на землю. Благо День влюбленных закончился и Стрелков-Купидонов почти нет.       Купидон решил прийти заранее. Он присел на одну из тихих, неприметных скамеек, надеясь, что сможет обрести покой, если просто остаться наедине со своими мыслями, те витали где-то далеко, когда внезапно взгляд Се Ляня привлекло яркое пятно перед ним. Прямо на уровне его глаз оказался красивый букет цветов, как будто возникший из ниоткуда.       Се Лянь часто видел, как люди дарили друг другу цветы, но ему никогда. И это были странные ощущения… Купидон поднял чуть выше взгляд и, конечно, перед ним стоял Хуа Чэн с нежной улыбкой.       — С-спасибо.       Се Лянь осторожно взял его в руки. Тонкие стебли приятно холодили пальцы, а аромат цветов был свежим и нежным.       — Гэгэ достоин самых лучших цветов.       Се Лянь, недоумевая, сдержанно кивнул.       Будучи тем, кто редко взаимодействовал с людьми, он всегда боялся сказать или сделать что-то не так. Но с Хуа Чэном всё было иначе. Его присутствие наполняло воздух вокруг чувством спокойствия. Такой легкости общения он еще не знал. Даже приняв букет, он ощутил странное: важность момента и уверенность в том, что был интересен, что его ценят именно таким, какой он есть.       Они просто гуляли, и это была самая лучшая прогулка.       Каждый жест Хуа Чэна, его легкая улыбка, казались проявлением искреннего внимания. Сердце замирало от каждого прикосновения, случайного или намеренного. Раньше он старался оставаться незамеченным, раствориться в толпе, но сейчас он хотел, чтобы Хуа Чэн видел только его.       Ветер играл с волосами Се Ляня, а Хуа Чэн поймал одну непослушную прядь и аккуратно заправил за ухо. Этот простой жест вызвал бурю эмоций внутри. Он робко взглянул на Хуа Чэна, встретившись взглядами, полными понимания.       В этот момент время словно остановилось. Все страхи и сомнения отступили, оставив лишь ощущение абсолютного счастья и безграничной благодарности. Се Лянь был безгранично счастлив, получая внимание Хуа Чэна, поэтому, когда парень предложил о следующей встрече, Се Лянь не думая согласился.       Договорились в тоже время в том же месте через пару дней.       Конечно, Се Лянь еще себя долго ругал, но понимал, что… отказываться некрасиво.       Ага, это был самообман.       А еще… В первый раз в жизни Се Лянь на самом деле задумался о своем внешнем виде. Обычно все купидоны носили либо белые, либо голубые, либо розовые наряды. Разнообразия в вещах не было, да и не к чему.       Се Лянь понимал, что нужно больше думать о том, как решить проблему с влюбленным Хуа Чэном, но не мог в себе отказать от еще одной встречи с ним.       — Ты хочешь, чтобы я подшил тебе голубую рубашку? — Му Цин поднял бровь, явно удивленный, но вопросов задавать не стал.       Тем не менее, не мог удержаться от колкости:       — Ты хочешь, чтобы я научился еще и быть портным? Это уже за пределами моих обязанностей как твоего старого знакомого.       — Мне надо спуститься в мир людей, чтобы проверить одну пару, а невидимость, я долго не могу использовать.       Да, некоторые Купидоны-Помощники так делали, но очень редко.       Купидон-Стрелок с подозрением смотрел на Се Ляня, но работу принял.       Когда рубашка была готова, она почти идеально подошла — только рукава оказались чуть короче, чем надо. Но Се Лянь решил, что это не имеет особого значения. Он поймал на себе подозрительный взгляд Купидона-Стрелка.       Возможно, Купидон чувствовал, что посещение мира людей для Се Ляня — не просто рабочая обязанность, а скорее повод увидеть кого-то конкретного…       Кто знает…

***

      — Гэгэ очень красив, — сказал Хуа Чэн, когда они снова зашли в то самое кафе.       Хуа Чэн отодвинул стул для Се Ляня, и тот почувствовал, будто сердце его замешкалось, пропустив удар. Эти мелкие жесты внимания, наполненные теплом и заботой, пробуждали в нем что-то необъяснимое, и, казалось, он всё больше терялся в лабиринте переживаний.       Слова Хуа Чэна всё ещё эхом звучали в его голове: «Гэгэ очень красив». Всего пара слов, но они заставили Се Ляня мучиться от противоречивых мыслей. Что, если Хуа Чэн просто вежлив? А что, если его улыбка — это не знак симпатии, а лишь маска услужливости?       И на ум пришли грустные мысли, что Хуа Чэн мог бы делить мгновения с Хэ Сюань, а не с ним…       От Хуа Чэна не скрылся грустный взгляд Се Ляня, поэтому он хотел расспросить нового знакомого, но не тут-то было…       — Сюань-Сюань! Я вижу твоего друга!       Но его смятение было недолгим. Женский голос, раздавшийся неподалеку, резко вытянул Се Ляня из задумчивости, возвращая в реальность. Он обернулся и увидел двух девушек, неспешно идущих к ним.       Одну из них он узнал мгновенно — Хэ Сюань, чья холодная манера поведения и пристальный взгляд как ножом разрезали воздух между ними. Вторая — жизнерадостная и шумная Цинсюань, чье лицо всегда озарялось искренней улыбкой.       — Вы знакомы? — Се Лянь искренне старался не выглядеть очень удивленным.       Согласно всем правилам, Хуа Чэн и Хэ Сюань не должны были знать друг друга раньше их судьбоносной встречи в сквере. Тот сквер, где они были обязаны встретиться, полюбить, стать ценной частью жизней друг друга. А теперь всё, казалось, выходило из-под контроля.       — Лучше бы не были, — закатила глаза Хэ Сюань, скрестив руки.       Цинсюань тут же весело заговорила:       — Хуа Чэн, не переживай Сюань шутит, на самом деле она тебя очень любит и давно простила тебе ту сломанную заколку.       У Се Ляня невольно вырвалось:       — Какую заколку?       — Мою любимую, — угрюмо сказала Хэ Сюань, когда заботливо отодвинула стул для Цинсюань, и затем села сама.       Теперь они сидели все вчетвером. Се Лянь был не против, но чувствовал себя… слегка некомфортно.       — Мы были детьми, и я извинился. Даже купил тебе потом новую рыбу.       Се Лянь искренне старался подавить в себе удивленных вздох. Хуа Чэн и Хэ Сюань были знакомы с детства… Что-то тут не так.       Но это еще не все.       В этот день Се Лянь узнал, что Цинсюань и Хэ сюань начали встречаться.

***

      На следующую встречу Се Лянь вновь решил надеть ту же рубашку, раз она так понравилась Хуа Чэну, но получил на это хмурый взгляд.       — Гэгэ, мы идем в магазин. — спокойно, но так уверенно, что тяжело было возразить, произнёс Хуа Чэн, подходя ближе. Его тон был мягким, как будто он заботился о каком-то важном деле.       Се Лянь опешил. Магазин? Зачем? У него же есть одежда, которую он считает вполне приличной.       — Гэгэ, я настаиваю.       Если честно, он знал, что спорить с Хуа Чэном бесполезно — у него всегда был свой скрытый, но явственно решительный план на всё. Оторвав взгляд от своей рубашки, Се Лянь последовал за Хуа Чэном, который уже, казалось, знал, в какой именно магазин им предстоит пойти.       Се Лянь не разбирался в человеческих деньгах, но точно знал, что эти вещи дорогие. Однако это совсем не смущало Хуа Чэна.       Но стоило Хуа Чэну слегка коснуться его локтя — мягко, но уверенно, — как волнение тут же сменилось слабой покорностью происходящему. Се Лянь взглянул на него: в глазах юного парня блестели уверенность и… какая-то особая забота. Было в этом что-то неожиданно теплое.       — Гэгэ, ты достоин лучшего, — тихо произнес Хуа Чэн, словно прочитав его мысли.       Внутри магазина было просторно, каждая деталь интерьера буквально кричала об изысканности. Се Лянь чувствовал себя чужим здесь, как будто сам воздух наполнен чем-то слишком дорогим для него. Однако Хуа Чэн шагал вперед уверенно, всегда держа его рядом. Хотя взгляд владельца бутика чуть дрогнул, заметив их вход, вскоре он услужливо склонился в почтении перед Хуа Чэном.       Примерочная оказалась настоящим испытанием для Се Ляня. Каждый раз, когда он выходил в новом наряде — здесь парящий мягкий шелк, там строгие линии пиджака или игра цвета гармонирующих оттенков — Хуа Чэн одарял его таким взглядом, будто видел произведение искусства. Сначала Се Лянь чувствовал себя неловко, но со временем замечал, как тепло поселилось у него на душе. Это было… приятно.       — Гэгэ, ты так прекрасен, — произнес Хуа Чэн с легкой улыбкой, разглядывая его в очередной рубашке, которая, на его взгляд, идеально подчёркивала образ Се Ляня. Тот лишь смущённо отвел глаза, чувствуя, как по лицу растекается румянец. Может, этот поход в магазин не был таким уж и ненужным.       — Как насчет завтра созвониться? — предложил Хуа Чэн после того, как они вышли из магазина. В его голосе отчетливо слышалась привычная уверенность, смешанная с легкой небрежностью.       Се Лянь чуть было не выпалил счастливое «Да!» на автомате, но тут же осекся. Радость сменилось смятением — ведь у него и телефона-то никогда не было. Тем не менее, надо было сказать что-то разумное, чтобы избежать неловкости. Мимолетная пауза в разговоре застыла в воздухе, и Се Лянь наконец сымпровизировал:       — Я его… утопил.       Хуа Чэн, казалось, немного удивился, но тут же подыграл, не выказывая ни капли сомнения:       — Оу… и давно это случилось?       — Недавно, — ответил Се Лянь с таким видом, будто произнес что-то совершенно обычное. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри он уже мысленно проклинал этот бред про утопленный телефон.        Ну кто так врет? Но в тот момент это показалось чуть лучше, чем признаться в том, что телефона у него попросту никогда не было.       Прошел всего лишь момент, но для Се Ляня он растянулся в целую вечность. Хуа Чэн прищурился, словно обдумывал сказанное, и легкая улыбка скользнула по его лицу.       — Ну что ж, тогда придется как-нибудь это исправить, — наконец сказал он, держась так, будто все происходящее его только забавляло. — Может, завтра просто встретимся снова? Без звонков?       Глядя на то, как легко и непринужденно Хуа Чэн нашел выход из ситуации, Се Лянь расслабился и улыбнулся в ответ. Возможно, не все так страшно, как он себе представлял.       Он ошибся.       Все оказалось страшно.       В следующую встречу Хуа Чэн принес ему…       — Я заметил, что у тебя нет телефона, поэтому решил подарить тебе скромный подарок.       …Телефон. Ему дают человеческий телефон.       Подождите… Они же очень дорогие!       — Я не могу принять, мне неудобно, я… — Се Лянь пытался как можно увереннее возразить, но слова буквально застревали у него в горле. Его взгляд метался между сияющим новым телефоном в руках Хуа Чэна и самим Хуа Чэном, чьи глаза искрились задорной смесью уверенности и теплоты.       — Неудобно? — переспросил Хуа Чэн, едва заметно приподняв бровь. Он слегка качнулся вперед, увеличив едва ощутимое напряжение между ними. — Разве это повод, чтобы отказывать? Я ведь просто хотел помочь… чтобы тебе было проще со мной связываться. Или… ты всё ещё расстроен из-за утопленного телефона? — Его голос звучал сдержанно, но в нем едва уловимо проскользнула нотка шутливости.       Се Лянь нервно рассмеялся, раздумывая, как выйти из этой ловушки, которую сам же для себя и создал.       — Нет, ну что ты, я уже и забыл о нем… — пробормотал он, чувствуя, как щеки начинают предательски пылать. — Просто, это слишком… Я не могу принять такой дорогой подарок.       Однако Хуа Чэн явно не собирался принимать возражения. Он мягко, но настойчиво вложил телефон в руки Се Ляня, наклоняя голову, чтобы поймать его взгляд.       — Гэгэ, разве ты не заслуживаешь чуть больше? Это всего лишь телефон, ничего особенного для меня. Но для нас… он может стать чем-то полезным. Тем более, — он лукаво улыбнулся, — ты обещал встретиться со мной снова. А вдруг мне понадобится перенести встречу? Или напомнить тебе, куда идти?       Слова Хуа Чэна прозвучали так естественно, что Се Лянь почувствовал, как кусочек льда внутри него начинает таять.       Но, глядя на Хуа Чэна, на его уверенность, на его неподдельное тепло, Се Лянь понял, что, возможно, для него это действительно просто жест. Способ заботы. И в этом жесте не было ни давления, ни попытки его смутить. Только желание сделать что-то приятное.       — Ладно… — наконец выдохнул он тихо, сжимая в руках телефон. Его голос был едва слышен, но заметная улыбка начинала пробиваться сквозь растерянность. — Спасибо. Я… постараюсь освоиться с этим.       — Вот и отлично, — ответил Хуа Чэн с сияющей улыбкой, будто они только что решили самый сложный вопрос в мире. — А если будут трудности, просто спроси. Я всегда рядом, чтобы помочь.       

***

      В телефоне Се Ляню нравилось две вещи. Первое — разговоры с Сань Ланом, и второе — возможность с ним фотографироваться. Купидон часто потом пересматривал их совместные фото. Как и сейчас, в архиве.       Се Ляня вновь отправили в архив — место, где Купидоны будто исчезают из поля зрения, тонут в забытых делах и рутинной бумажной работе. Это место, наполненное пыльными папками и захламленными полками, казалось ему начинающим патиной одиночества, которую невозможно стереть.       Ничего нового: он всегда находился где-то на задворках, выполняя работу, которую другие считали скучной или незначительной.       В этот раз его отправили разбирать папку «дети» — казалось бы, безобидную и простую категорию. Однако его рука едва прикоснулась к переполненной папке, как несколько фотографий выпали на пол, словно живые, желающие привлечь внимание.       Се Лянь устало вздохнул. Встав на колени, он начал собирать снимки, по мере поднятия замечая на них яркие и искренние детские улыбки, столь отличные от того, что он видел вокруг себя в последнее время.       Купидон невольно улыбнулся воспоминаниям. Раньше в детей тоже запускали стрелы любви, но Се Лянь смог добиться того, чтобы от маленьких детей отстали. Именно тогда Цзюнь У пошел к нему на уступок.       Се Лянь всегда подходил к своей небесной роли с особой чуткостью. Когда ему предложили выпустить стрелы любви в сердца детей, он категорически отказался.       По его мнению, любовь — это глубокое и сложное чувство, требующее зрелости, опыта и понимания самого себя. Детям, которые лишь начинают познавать мир, Се Лянь хотел дать возможность насладиться простыми радостями, такими как дружба, взаимопомощь и поддержка. Для него дружба была фундаментальной основой, на которой потом, с возрастом, могли бы вырасти и более возвышенные чувства.       Особенно тревожным Се Ляня стал один случай, когда ребенок, о котором шла речь, было всего лишь пяти лет. Это был самый юный возраст, с которым он сталкивался за всё время службы. Он не мог допустить, чтобы столь чистое и безграничное детское восприятие мира оказалось омрачено чем-то столь сложным и непонятным, как любовь.       Интересно, Се Лянь сейчас найдет того мальчика в этой папке?       — Ох, вот же он. — Се Лянь внимательно посмотрел на фото. На ней был изображен мальчишка с длинными темными волосами, закрывающие правый глаз. И он был слишком знакомый. Слишком.       Неожиданное озарение, заставило Се Ляня быстро достать свой телефон и зайти в галерею. Там были только их совместные фотографии с Хуа Чэном. Купидон подставил телефон к фото…       Не может быть сомнений. Это был маленький Хуа Чэн. Се Лянь невольно осел на пол. Как так?.. Получается…       Хуа Чэн еще в раннем возрасте должен был обрести любовь?       И эта… должна была быть Хэ Сюань?       Се Лянь тут же принялся листать папку. Пытаясь найти еще одно знакомое лицо. И… нашел.       Маленькая хмурая девочка с темными волосами, в которых вплетена золотая заколка в виде рыбки, примерно одно возраста с маленьким Хуа Чэном. В юном лице можно увидеть знакомые черты молодой и уверенной девушки. Это определенно Хэ Сюань.       Неужели… это та самая заколка, которую случайно сломал Хуа Чэн?       Карточки пусть и лежали в архиве, но каким-то образом умудрились слегка выцвести, поэтому слишком сильно данных кроме имен и место жительства нельзя было получить… Хотя в отличие от Хуа Чэна, данные Хэ Сюань были лучше всего видны.       Неужели… своим нововведением Се Лянь полностью поменял судьбы этих людей? И вместо друг друга эти люди встретили другую судьбу? Хэ Сюань счастлива с Цинсюань даже без всяких купидонов, а Хуа Чэн… с ним?       

***

      Они сидели на скамейке в привычном и уже в таком любимом сквере. Се Лянь задумчиво молчал, глядя в сторону, когда услышал мягкий, но напомнивший раскаты грома голос Хуа Чэна:       — Гэгэ, ты сегодня такой задумчивый.       Иногда язык Се Ляня опережал мысли, и это был как раз тот случай.       — Я думаю о любви, — неожиданно сказал он, его слова прозвучали так мягко и почти прозрачно в этой тишине.       В глазах Хуа Чэна тут же вспыхнул яркий свет, его взгляд стал одновременно проницательным и трепетным.       — Ох, и что же Гэгэ хотел узнать?       Молодой парень поставил этот вопрос с тонкой, неприкрытой заинтересованностью, которая выдала его истинные чувства.       — Я… всегда думал, что любовь бывает одна и надолго, но… я слишком все идеализирую.       Слова прозвучали едва слышно, но в них была доля правды, которая, казалось, разрывала его изнутри. Хуа Чэн, несколько минут молчал и вдруг нарушил паузу своим собственным признанием:       — Знаешь… у моих родителей была… настоящая любовь, но неожиданно она прекратилась. Никто не мог понять почему. Отец ушел из семьи, заявив, что полюбил другую. Мать была подавлена настолько, что… наложила на себя руки, а меня отдали в приют.       Эти слова, подобные удару молнии, пронзили всё в Се Ляне. Он вздрогнул, стараясь не показать внезапно нахлынувшей тревоги. Мысли вертелись вокруг странного совпадения. Может ли быть так, что родители Хуа Чэна — это та самая пара, для которой ему самому некогда пришлось стать свидетелем распада?       Перед глазами купидона прошелся тот день, когда он упорно никому не разрешал запускаться стрелы и рушить пару… Все-таки он плохо старался.       Се Лянь опустил взгляд, спрятав дрожь в пальцах, которыми сжимал тонкий край рукава. Воспоминания, которыми Хуа Чэн так спокойно поделился, нашли свое место в его памяти, словно чернила, расплывшиеся по полупрозрачной бумаге.       Он не мог поверить, что одна из его прошлых ошибок могла оставить такой глубокий рубец на жизни того, кто сейчас для него стал самым близким. Рука дрогнула, и он непроизвольно потянулся к Хуа Чэну, словно стараясь утешить. Но как утешить, когда именно ты, пусть и неосознанно, положил начало этой боли?       — Гэгэ? — голос Хуа Чэна был мягким, но в нем слышался легкий оттенок тревоги. Уловив движение, он слегка приподнял бровь и дерзко улыбнулся, словно пытаясь прогнать напряжение. — Ты выглядишь так, будто сам себя винишь. Но это ведь все в прошлом. Никто уже не изменит того, что произошло.       Се Лянь судорожно выдохнул, еще не находя в себе сил встретиться с тем взглядом, который сейчас, казалось, видел его насквозь. В его голове беспорядочно мелькали мысли: упреки, сомнения, сожаления. Любовь…       — Сань Лан, — едва слышно произнес Се Лянь. Голос звучал слабее, чем он хотел. — А ты… простил их? Твоего отца? Или ту женщину, ради которой он ушел?       Хуа Чэн замер на мгновение, после чего глаза его затуманились легкой насмешливостью, за которой скрывалась пропасть нераскрытых эмоций. Он задумчиво провел пальцами по браслету, перекатывая медные бусины, словно подбирая слова.       — Прощение? Думаю, нет. Я никогда об этом не задумывался. Гэгэ, я был ребенком, и единственное, на что способен ребенок, — это ненавидеть тех, кто рушит его мир. А потом… Просто не осталось никого, на кого можно было бы направить эту ненависть. — Его голос звучал легко, почти весело, но Се Лянь почувствовал, как невидимая тяжесть повисла в воздухе. — Может, тогда я и решил для себя: жизнь слишком коротка, чтобы полагаться на чужую любовь. Надо самому стать тем, за кого можно держаться.       Се Лянь сжал руки в кулаки и наконец поднял взгляд. Он понял, что прошлое невозможно исправить. Но будущее… Настоящее… Ему было даровано это время рядом с Хуа Чэном. Он не позволил бы больше ни одной своей стрелы, ни одному своему решению причинить боль тем, кто ему важен. Хуа Чэн заслуживал только самого теплого света, только самых искренних чувств.       — Сань Лан, — вдруг выдохнул он, ощутив, как грудь заполняет какой-то странный, едва уловимый жар, — я… Я уверен, что твоя любовь придет к тебе…       — Гэгэ, — губы Хуа Чэна тронула мягкая улыбка. — Любовь, которая делает сильнее… это ведь ты.       Се Лянь ощутил, как его сердце остановилось.       — А если… я не человек… Хуа Чэн… что если я все это время врал тебе… Что если я купидон и по моей ошибке… ты должен был полюбить другого человека… и я не смог оставить других купидонов… с твоими родителями…       Се Лянь остановился, едва осмеливаясь взглянуть в глаза Хуа Чэну, но его слова, словно острым лезвием, прорезали звенящую тишину между ними. Признание, глубоко запрятанное в его сердце, наконец нашло выход, обнажая ранимую правду и старую, мучительную тайну. Его голос, хоть и дрожал, был полон искренности, сливающейся с горечью и страхом потери.       Хуа Чэн молчал. Его глаза, сверкавшие пламенем непоколебимой верности, ни на миг не подали признака гнева или сомнений. Вместо этого он шагнул ближе, пока тёплый свет не озарил лицо Се Ляня. Искренность Хуа Чэна была осязаема, словно он намеревался досказать всё, что скрывалось за его задумчивым молчанием.       — Се Лянь, — наконец произнёс Хуа Чэн, его голос звучал твёрдо, но при этом почти ласково. — Разве важно, кто ты или кем мог бы быть? Даже если ты купидон и однажды направил свою стрелу в неправильную сторону, я благодарен за это. Потому что эта «ошибка»… подарила мне тебя.       Се Лянь застыл на месте, ошеломлённый ответом, который словно разрушил все стены, выстроенные вокруг его сердца.       — Но я… — начал он, и голос его предательски сорвался.       Он хотел возразить, сказать, что не заслуживает такой любви, что он сам всё испортил, что Хуа Чэн мог бы быть счастливее с кем-то другим, с кем-то правильным.       Хуа Чэн медленно протянул руку и с лёгкостью, словно это было самым естественным действием в мире, мягко коснулся щеки Се Ляня. Его прикосновение было нежным, но в нём чувствовалась стальная уверенность. Чувство, что ничего не сможет поколебать его веру в того, кто стоял перед ним.       — Ты ошибаешься, — произнёс он, его голос звучал тихо, но в то же время в нём чувствовалась твёрдость, не оставляющая сомнений. — Ты был моим с самого начала, Се Лянь. Не важно, кто ты. Не важно, как ты думаешь, что сделал. Моё сердце всегда знало, к кому принадлежать. Оно знало тебя.       Се Лянь почувствовал, как все его сомнения, страхи и печаль разом накрывает мягкая волна тепла, источником которого был Хуа Чэн. Он медленно поднял глаза, и встретился с его взглядом — глубоким, искренним, полным любви.       И когда Хуа Чэн дрогнул едва заметно, наклоняясь вперёд, Се Лянь сделал то, чего раньше никогда бы не осмелился. Он закрыл глаза и потерялся в моменте, в теплоте, в нежности. Их губы соприкоснулись так, словно вся Вселенная подсказала им, что это было правильно.       Поцелуй был одновременно лёгким и наполненным всей тяжестью недосказанных слов. И в этом кратком мгновении, полном звенящей тишины, старые страхи и боль, казалось, рассеялись, уступая место чему-то новому, чистому и вечному.       Может… менять судьбу не так уж плохо?