Прокурены насквозь, согреты страстью

Вечер. Летом город превращается во что-то потрясающее и наполненное своей эстетикой. Фонари освещают дороги и собирают под собой целые балы из мошек и мотыльков, слетевшихся на тёплый свет. Всё вокруг тёплое, асфальт нагрет солнцем и приятно пахнет, если на него плеснуть водой. Прекрасное время года. Седьмой этаж. Не высь, не низменность. Серединка дома, так сказать. Окна десятиэтажки поблёскивали на догорающем фетеле заката, окрашиваясь в огненный. Зановески отодвинуты, а само окно открыто на проветривание, ведь в воздухе стоит жутко едкий запах сигарет. Дым белёсыми кольцами и струйками взмывал к потолку, после расстворяясь в остатаках свежего чистого воздуха, которого с каждой затяжкой и с каждым её отпуском было меньше. Голова уже начинала кружиться, но было хорошо. — Ликс. Смотри как могу. – голос старшего пьянил не хуже излюбленного красного вина, оттого бабочки в животе встрепенулись. Около трёх часов в молчании за курением одной пачки дешманской "LD" сделали голоса хриплыми. Феликс неторопливо повернул голову в сторону голоса, чувствуя как хрустит шея. В голове обрывки вечера, что ненароком всплывали в памяти, мало-по-малу снова вырисовывая подзабытый сюжет. Зачем он ему вспомнился? Да и сам не знает.

***

Вернувшись выпившие с какой-то очередной тусовки у Сондже, они кое-как приняли душ и пошли в свою комнату. Спать рано, ведь уехали тоже рано, списываясь на "дела". Странно, что им поверили. Просторная комната как всегда встречала их запахом постиранного белья и прохлады из-за кондиционера. Этот не многим понятный аромат уже настолько въелся в стены, пол и потолок, что стал уже неотъемлемой частью этой своеобразной атмосферы. Спокойствие. Они оба рухнули на кровать, а младший уже с зажигалкой в руках нехотя поднялся, открывая окно. Из него было видно весь расстилающийся под ними двор, пестривший зеленью и красками-кляксами цветов на клумбах. — Зачем? И так кандёр работает. — Куревом вонять будет, вот и открыл. На этом закончился их диалог, что после не продолжался целых три часа. Вместо слов был лишь сигаретный дым и ровно вздымающиеся груди. Губы обхватывали конец сигары с фильтром, впуская в лёгкие едкую и донельзя вредную дрянь. Дрянь, без которой ни один, ни другой жить уже не могут.

***

— Что? – наконец-то прохрипел Ликс, смотря в глаза напротив. Кошачий прищур точно такой же, как пять лет назад, ещё в универе. Острый, но смотрит с лаской. И от осознания того, что смотрит он так только на него, довольная ухмылка сама просилась на лицо. — Вот что, – лениво пригубив сигару, он потянулся к губам младшего и смазано поцеловал, впуская в полость рта и лёгкие никотин. Горечь и покалывание разлились по телу, вызывая мурашки от наслаждения. Не хуже их вызывал и юркий язык, что сводил с ума. Что-что, а Минхо был в этом умел. Доводить до бешенного стука сердца и сведённых вместе колен одним лишь поцелуем. Оторвавшись лишь на секунду, он дал брюнету призрачную возможность вдохнуть, а после всё по новой. Догорающий фильтр остался валяться в пепельнице на прикроватной тумбочке, ведь руки стали заняты кое-чем другим. Они сжимались на талии, блуждали по телу, которое знали вдоль и поперёк уже лучше чем своё. Нажимали на слабые места, выбивая из нижнего хриплый и тихий скулёж. Единственное что могло отвлечь их от "курящей молитвы" это тела друг друга. Близость, запах, да просто ощущение того, что один к другому тянется. "Кот ненасытный", коим Минхо нарекался с незапамятных времён расцеловывал уже шею, ведь губы опухли. Кадык нервно дёргался при каждом укусе, а из груди рвалось наружу всё то же хрипение. Голова кружилась от чувствительности, а член в домашних шортах наливался кровью. Руки старшего так же вольно бродили по худощавому телу, то щипнёт за сосок, то проведёт ладонью критично близко к паху, но не спешит накрыть его своей тёплой ладонью. Ждёт, а может просто мучает. — Минхо.. – с предыханием прошептал Феликс, пальцами зарываясь в такие же чёрные волосы как и у него самого. Прижимает ближе к груди, чувствуя как старший улыбается и снова кусает его, только не в шею, а в ключицу. — Нх.. — Что такое, прелесть? – сладко тянет он, проводя кончиком языка по укусу. Ухмыляясь, он смотрел в его глаза, что чернее чёрного от желания. Тело. Ему нужно его тело. Настолько желанное, что самому скулить охота. — Я хоч.. – слово оборвалось на половине, закончившись протяжным стоном. Большая ладонь Ли быстро вытащила орган и провела по головке, а потом спустилась к основанию, окальцовывая его. После выпитого сегодня эти прикосновения словно разряды тока бегали по всему телу, вызывая дрожь. Феликса выгибало в спине с каждым сначала медленным и тягучим движением вверх и потом резким вниз. Губы влажные от частых облизываний, а в придачу тому что они покраснели и опухли от покусываний и поцелуев, выглядели ещё лучше. — Ну до чего красив. – прошелестел приятный голос над ухом, а после кончик языка провёл по ушной раковине. Знает, собака, что такое заставляет буквально подсигнуть ну месте. — И только для меня. — Да. Для тебя.. мх. – закусив губу прошептал младший. Руки сжимались на простынях при каждом толчке в руку, ведь... Было хорошо. Было хорошо до безумия и звёздочек перед глазами. И так было только с ним. Конец уже близился, член набух и уже готовился излиться, да вот только Минхо остановился. Сначала руку убрал, а после вообще с кровати слез и пошёл к тумбе за смазкой и презиками. Уже готовое к фонтану эмоций сознание потихоньку прояснялось. От это распластанный на кровати Ликс зло зыркнул на старшего. Не дело вот так вот брать и отбирать. — Не смотри на меня с таким недовольством. Сам же знаешь, оргазм после прерванного первого ощущается намного ярче. – вынес вердикт он, снова занимая своё место меж разведённых ног. Выдавил небольшое количество лубриканта на правую руку и подставил её к розовому колечку мышц. Покружил одним пальцем на нём, а после на пробу толкнулся внутрь, протискиваясь сквозь сжатые стенки. — Сколько бы я тебя не трахал, ты всё равно тугой. – простодушно сказал Минхо, аккуратно растягивая проход на манере ножниц. Веснусчатый носик Феликс спрятал в сгиб локтя, стараясь ровно дышать. Неприятная боль потихоньку отступила на второй план, особенно когда свободная рука зарылась ему в волосы, слегка стягивая. В этой "эйфории момента" не нужны были слова. Зато так нужные и важные сейчас, руки и губы были рядом. Снова терзали губы напротив, доводя до того, что воздуха в лёгких не оставалось вовсе. Снова заставляли глаза слезится, напару с пьяной пеленой унося разум далеко и надолго. Снова было хорошо. В анусе нижнего уже свободно кружили три пальца. Пошлые хлопающие звуки разносились эхом по комнате, не хуже тяжёлого дыхания. Тягучая пытка хоть и сладкая, но только если её пробовать на кончик языка. Сейчас не хотелось мучать ни себя, ни его. Рука с набухшими на ней венами дотянулась до брошенных на простыни презервативов: послышался хруст фольги. Довольно привычный звук в этих стенах, так что реакции никакой последовать не должно было... Но она была. Донельзя жалобная. — Давай сегодня без резинки.. пожалуйста. Я хочу ощутить тебя всего. – тихий и хриплый бас заставил вздрогнуть. Пара удивлённых глаз уставилась на разнеженного на белых простынях парня, глазами щеночка смотревшего на своего возлюбленного. А после поднялся на локтях, притягивая Хо к себе за шею и заплетаясь, шепча. При этом левую ушную раковину обдало частым и горячим дыханием: — Хочу ощутить твой член целиком и полностью. Чтобы ты был близко как никогда. Прошу, Минхо-я.. – и как такому "похотливому ангелу" отказать? Сомнения закрались в сердце после первой фразы, ведь для старшего важна была безопасность, а не грязь, которой иногда сильно хотелось. Взяв в свою ладонь одну из щёк младшего, он нежно провёл по ней большим пальцем. Во взгляде жирным шрифтом читалось беспокойство, что в моменте умиляло. — Уверен? – вырвалось тихое, прервавшее воцарившуюся в моменте тишину. — Как никогда, – послышалось такое-же тихое в ответ. Кукольные руки гладили напряжённые плечи в надежде успокоить парня, а на губах играла добрая улыбка. — Я уверен в своих словах. Когда оцепинение старшего ушло, он мелко вздрогнул, а после кинул под нос еле-еле различимое "хорошо". Подхватив под ягодицы младшего, он положил его как хрустального на подушки, принимаясь снова целовать. Между поцелуями проскакивали нежные слова, от которых сердце трепетало, а в голове крутилось "какой прелестный он у меня". Эти перепады от грязных слов до боли в щеках от дурацкой улыбки были всегда довольно странным атрибутом близости. Странным, но всегда необходимым. Наконец-то почувствовав у своего входа головку органа, Ликс закусил губу. Слегка подвиливал бёдрами, желая насадиться, но был остановлен. Сильные руки удерживали его за талию. Облизнувшись словно кот после того как съел тарелку сметаны, Минхо наклонился к красному ушку парня, прикусывая его. — Выбирай: Нежно или грубо? — Грубо. – не долго думая ответил младший, чувствуя крупную головку в себе. — Прелестно. Теперь: громко или тихо? — Г-громко.. – пробасил тот, когда в него погрузились наполовину. Становилось просто дурно, но от того задорно, а азарт смешивался с адреналином, появившимся от новых и более близких ощущений. — Замечательно. Стоп-слово? — Красный. — Цвет? — ... Зелёный. После этого робкого ответа из пухлых кукольных губ вырвался протяжный и громкий стон. Вмиг Минхо стал с силой вбиваться в его тело, размашисто двигая тазом. Постоянный ритм установился очень скоро после начала, Выбивая из ртов обоих не совсем приличные звуки. Их кровать из тёмного дуба начала шататься и поскрипывать, дополняя противным звуком симфонию "похоти". Уже давно познавшие все прелести секса и близости между собой, каждый дополнял друг друга. Феликс бесподобно выгинался в спине, по-кошачьи льнул ближе к разгорячённой белой коже и желал Минхо. А взамен не оставался без ответа, ведь был в сильных руках то сжат, то ласково поглажен. В особые моменты, когда крупная головка с силой била по простате, Минхо без лишних слов или движений целовал опухшие "губки-бантик". Глушил, потому что хотел сам наслаждаться прекрасным голосом. Жили-бы они в частном доме, Минхо разгулялся бы на всю катушку. Чёрт его знает, какие идеи водятся в его голове на пару с демонами. Без привычного латекса ощущения были тоже совсем непривычные: ближе, теснее, приятнее. Выть хотелось от того, как хорошо было. Маленькие ладони обхватили широкие плечи, царапая их, ведь темп стал быстрее. Нечленораздельные звуки доносились из под старшего. Еле-еле различимые мольбы были по большей части заглушены стонами и всхлипами, но понятно было одно: Феликс просит дойти до пика. Его красивый голос сейчас надрывается в стонах прямо над ухом Минхо, заставляя того рычать. Лебединая шея искусана и вся в красных отметинах. На щеках, что усыпаны веснусками мокрые дорожки от слёз. Привычное дело, Феликс всегда был в постели с лишком эмоционален и чувствителен. Поцелуями убрав мокроту с прекрасного личика, Ли-старший на некоторое время сбавил темп, любуясь брюнетом под ним. Минутой ранее он его отлепил от себя, чтобы тот охладился на белых простынях. Сейчас Ликс дрожащими руками сжимал подушку, утыкаясь в неё носом. Но быстро опомнившийся Минхо продолжил в прежнем темпе, сбивая дыхание веснусчатого, выбивая вместе с воздухом крохотные остатки приличия и стыда. В один момент он закинул ноги парня себе на талию, приказав обхватить её. После же навалился сверху, тем самым изменив угол проникновения: теперь при каждом толчке головка точно била по простате, оставляя Феликса совсем без сил только что-то хрипеть и скулить. Младший уже успел излиться второй раз, не различая что и где сейчас находится, а после вновь пришёл в себя. Его Кот припал губами к чувствительной груди, вбирая в рот правый ореол, кружа кончиком языка по набухшей горошине соска, сжимая левый меж пальцев. Свободная рука поднялась к шее, указательным пальцем очерчивая кадык, а потом несильно сжимая горло. При этом всём толчки были такими же сильными, как ранее. — М-мин... Минхо! – охрипшим от собственных криков взвыл парень, прижимаясь затылком к подушке. Сердце как у воробушка: вот-вот и выпрыгнет из груди от такой перенагрузки. — Что, сладкий? – приторно сладко тянул старший, замедляя темп и давая Феликсу выдохнуть. Лишь смотреть на его красные щёки было усладой для всего его. — Хочу чтобы ты трахнул меня, только в рот. – отдышавшись ответил Феликс, а от реакции Минхо закусил губу. До этого белые скулы покрылись почти таким же румянцем как и у него. Забавно, ведь вроде ничего особенного в вопросе не было. Ну да, он же может просто так в лоб сказать "трахни меня в рот" и это будет нормой. Конечно. — Феликс, ты меня удивляешь сегодня. — Просто у меня задница устала, котяра ненасытный. – парировал тот, ухмыляясь. За что получил по бедру лёгкий хлопок. — Ну вставай, развратник. – выходя из тёплого анала сказал Ли, слегка морща нос от резкой прохлады. Уже бодрый и отдохнувший за пару минут на подушках Ликс бодренько встал на колени возле кровати, игриво смотря снизу вверх. Ох-х, зря. — Высуни язык, прелесть. – властным тоном скомандовал Ли, заставляя дрожь снова пробежаться по телу, а член вновь начинать наливаться кровью. Боже мой, безумие. Послушно выполнив приказ, Феликс смотрел из под ресниц на нехорошо улыбающегося Минхо. Пугал ли он? Если только самую малость, но успокаивало одно: Феликсу он ничего сделать не должен. Да и что он может ему сделать? Всё по обоюдному согласию, стоп слово в голове красным полотном завешено, не забудет. Поднявшись с кровати, Минхо направил орган к полости рта нижнего. Сначала мазнул по щеке, а после пару раз ударил головкой по языку. Феликс всегда любил ощущение тяжести головки и её солоноватый привкус. — Начинаю. Готов? – донеслось где-то сверху, а на затылке появилась большая ладонь. Феликс неуклюже кивнул, жмуря глаза из-за появившегося света луны. Держа голову прямо, Ликс принимал всего Минхо. Ловко расслаблял своё горло, позволяя биться в заднюю стенку, а сам старался ровно дышать и подавлять рвотный рефлекс. Возможно, именно этого Минхо не хватало для разрядки, ведь уже спустя минут шесть его толчки в глотку стали более размашистыми и медленными, а сам орган запульсировал, готовясь выстрелить семенем. Сверху до ушей стали доноситься хрипы и приглушённые стоны. Взглянув наверх, Феликс поплыл. Перед ним была просто бесподобная картина с красным Минхо в главной роли. Так прекрасен, так смущён, вот-вот изольётся. Решив добавить масла в огонь, Феликс замычал, пуская вибрацию по всему стволу. Это стало последней каплей выдержки Хо. Ноги подкосились, а сам он уже хотел выйти из тёплого рта и довести себя рукой, но у ладоней нижнего свои планы на этот счёт. С силой прижав его таз к себе, парень почувствовал как тёплая жидкость стрельнула в пищевод. Как только всё семя вытекло, он отпусил красного как рак парня и улыбнулся. Каким-бы он не хотел казаться в постели, властным и доминантным, для младшего это просто его скромный комочек счастья. Старший помог Ли подняться, а дальше оба побрели в душ и спать. Прижимаясь ближе друг к другу, оба чувствовали то, насколько всё правильно. Тепло постели, страсть между ними и всё ещё еле уловимый запах дешманского "LD". Счастье для всех разное, для них: засыпать под стук ещё живого сердца друг друга, ощущая что они – одно целое.