.red flag

      В двадцать три, спустя восемь долгих лет отношений, я вышла замуж за Ли Сынхёна, чья мать невзлюбила меня с самой первой встречи и с тех пор не упускала момента поддеть и унизить перед своим сыном. Но последний благополучно закрывал на это глаза, ведь мама ерунды не скажет, лучше прислушаться и попытаться исправить причину её замечания, которое, по моему мнению, переступало всевозможные личные границы и банальную тактичность.       Чёрт с ним, я, признаться честно, научилась терпеть это, ведь куда важнее было то, что Сынхён любил меня, а я его, да и жила я с ним, а не его родителями. Для меня тогда не существовало мужчины идеальнее него. Пусть он постоянно был в командировках, а я училась в университете, проживая в нашей (то есть его родителей) квартире, и переживать о финансовом благополучии мне не приходилось. Сынхён, будучи ровесником, хорошо зарабатывал и мог обеспечить нас всем необходимым.       Только степень необходимости каких-либо нужд он оценивал сам. Безусловно, все заработанные деньги он нёс домой, в семью, но тратились они на то, что, по его мнению, нам действительно было нужно.       Он контролировал, куда и на что я тратила деньги. А при возникновении моментов, когда я просила у него энную сумму, засыпал вопросами для чего и зачем, а получая ответы на них, заключал: «Тебе это не надо, Тэхи».       Так я перебивала базовые женские потребности на подработках. Маникюр, косметолог, парикмахер, косметика и одежда — всё оплачивала я сама, так как, со слов Сынхёна, это не являлось нашей потребностью. Но, помимо этого, оплата моего обучения в университете тоже лежала на моих плечах, а вместе с ним и ортодонтическое лечение.       Сынхён не помогал мне ни воной ни с учёбой, ни с лечением. А потом, когда у меня сломался телефон, зная, что я последние пару лет мечтала об айфоне, плевать, какой модели — необязательно новой, он отдал мне свой старый Redmi, а себе купил тринадцатый айфон. Только преподнёс он его в мой день рождения — положив свой старый андроид в коробку от айфона, которым позднее хвастался вплоть до нашего развода, а потом упивался моей реакцией, когда я сначала прыгала от счастья, а, открыв коробку, готова была бросить её в него. Объяснил Сынхён это тем, что мне не нужен был айфон. По крайней мере, не так, как ему — человеку, который презирал любую продукцию Apple, считая её переоценённой. Я, клянусь, купила бы себе телефон сама, будь у меня возможность, которую отнимали учёба и брекеты.       Но этот «сюрприз» стал началом конца.       Поначалу я не могла понять, что делала не так и почему мой муж так изменился. А потом пришло осознание, что Сынхён всегда был таким. Считавшим любое моё увлечение хренью и упрекавшим этим. Называвшим меня транжирой, спускающей деньги на всякую ерунду, и этим же обосновывающим причину, по которой семейные деньги хранились у него. Ведь на себе он никогда не экономил. И любые упрёки матери в отношении меня он поддерживал по причине того, что, как он однажды сказал, мне необходимо правильное воспитание, тем самым перечеркнув все мои старания и старания моих родителей.       Я начала пропадать рядом с Ли Сынхёном. Как обычно пропадают все женщины, находящиеся рядом с неправильным партнёром. Я перестала себе нравиться. Перестала любить себя. Зато стала уподобляться мужу — начала думать о себе то, что он мне навязал. Что я действительно не имею финансовой грамотности, а не просто он чёртов скупердяй. Это продолжалось до тех пор, пока я не осознала, что всё совсем не так, как меня «приучили» думать.       А вскоре после этого я ощутила, что больше не жду Сынхёна из командировки так, как раньше. Что больше не скучаю, не хочу ни писать, ни звонить ему. Что ещё хуже — я больше не хотела спать с ним, а детей от него тем более.       И так получилось, что осознать мне это помогло то, что я влюбилась в другого мужчину — значительно старше и опытнее меня, по иронии судьбы, зовущегося Сынхёном и относящегося ко мне, как к женщине, а не чему-то само собой разумеющемуся.

* * *

      Залипая в свой подтупливающий телефон, вернее, в открытый с мужем чат в КакаоТок, где у нас в очередной раз произошла ссора по переписке, я кусала губы, еле сдерживаясь, чтобы не разреветься прям тут — посреди общего кабинета, полного коллег, расслабившихся после утреннего совещания. Челюсть свело от дрожи, которую я, как бы ни старалась, пресечь не могла, и вот щёки тут же обдало жаром, а в горле встал противный ком, который никак не получалось проглотить. Этот ком, чтоб его, становился больше, сдавливая грудь, и казалось, вот-вот вырвется наружу вместе с рыданиями, которые, признаться честно, сдерживать не получалось.       Я в очередной раз почувствовала себя беспомощной, а обида на Ли Сынхёна понемногу смешивалась с отчаянием, отравляя всё внутри. Я вновь ощущала себя ничтожной, нелюбимой, и эта мысль, как ядовитый плющ, обвивала мои внутренности, перекрывая кислород и не позволяя дышать полной грудью.       Только эта дрожь усилилась, я тут же поняла, что больше оставаться на месте было нельзя — иначе двенадцать пар глаз запечатлеют мой позор в виде слёз, а после за спиной весь отдел будет шептаться о том, как же в моей жизни всё плохо. Вскочив со стула, я, прикрывая волосами пунцовое лицо, почти бегом направилась к кулеру в обеденной комнате — туда, где могла побыть одна какое-то время и успокоиться. Холодная вода, казалось, могла бы хоть немного остудить пылающие щёки и успокоить бушующие внутри эмоции. Налив полный стакан, который даже держать было трудно ввиду того, что руки тряслись так, что вода расплёскивалась по краям, я сделала несколько быстрых глотков и закрыла глаза, мысленно считая до десяти и делая дыхательные упражнения. На седьмом счёте я даже поверила, что мне стало лучше, пока не услышала шаги за спиной.       Стоило обернуться на звук, как мои глаза зацепил тёмный взгляд Чхве Сынхёна — мужчины тридцати восьми лет, с метр восемьдесят ростом в сером идеально выглаженном костюме. Он перевёлся в наш отдел всего неделю назад, и мы, конечно же, практически не общались, лишь обменивались вежливыми приветствиями, ну а ещё, как обязывала работа, я получала от него указания, которые впоследствии выполняла. Он был значительно старше меня, с уверенным взглядом и какой-то особой статью, которая за минувшую неделю притянула немало внимания женской половины коллектива. Сейчас Чхве Сынхён смотрел на меня с явным беспокойством, и это было так непривычно. Как минимум потому, что я не особо была уверена в том, что это было именно беспокойство, ведь я, на самом деле, уже успела забыть, как оно выглядит в своём проявлении. И как максимум — какое ему вообще было дело до состояния подчинённой, которую он знал от силы неделю — и то всё, что ему о ней было известно — это её имя, должность штатного юриста, ну и возраст — двадцать три года.       — Госпожа Ан, у вас всё в порядке? — поравнявшись со мной, мужчина остановился на приличном расстоянии, а его голос был низким и спокойным, действуя на меня, словно бальзам на раны. Ну или мне просто хотелось так думать.       Я попыталась улыбнуться, но получилось лишь жалкое подобие улыбки. Наверняка Чхве Сынхёну предстал образ жалкой девчонки, которая привлекала внимание окружающих плаксивым видом — лишь бы её пожалели. Мне искренне хотелось верить, что я ошибалась в этом, поскольку никогда ни с кем из коллег не делилась своей брачной драмой и поводов для её обсуждения старалась не давать. Но сегодня был не тот день, когда я могла дальше улыбаться окружающим и делать вид, будто у меня всё прекрасно. Я была глубоко несчастной и одинокой женщиной, чей безымянный палец с красивым обручальным кольцом говорил об обратном. И это действительно ужасно.       — Да, всё хорошо, — ответила я, едва склонив голову, но мой голос задрожал, выдавая меня. Ведь всё было далеко не хорошо.       Мне хотелось казаться сильнее, более независимой и серьёзной девушкой, которой чужды проблемы в личной жизни. Чтобы обо мне не шептались в туалете коллеги, как они не так давно делали это, обсуждая расставание Кима Тэхёна с Шин Юной, после которого он с головой ушёл в работу. И как они делали это, обсуждая внезапно впавшую в депрессию Шин Рюджин, состояние которой по удивительному стечению обстоятельств стало ухудшаться после того, как Ким Тэхён и Шин Юна начали встречаться. Чего я только об этом не слышала. Весь наш инхаус гудел о том, что Рюджин потрясло начало отношений Кима и её подруги. Поговаривали, что Юна намеренно начала встречаться с мужчиной, который нравился Рюджин, а у последней на фоне этого начался сдвиг по фазе, и вскоре она уволилась — молча, просто перестала приходить на работу и выходить на связь. А спустя пару недель и сама Юна исчезла из офиса, а вместе с тем и из жизни Тэхёна, который даже не пытался скрывать разрыв с девушкой. Правда, теперь над ним посмеивались из-за стажёрки, которую приставили к нему для обучения и которая в рот ему заглядывала, точно собачка, а он упорно делал вид, будто не замечает её влюблённых глаз.       Потому мне не хотелось быть причиной сплетен — я и так была полностью зависима от чужого мнения, благодаря мужу. И благодаря мужу до тремора боялась, что обо мне скажут что-то плохое, хоть я и понимала, что для всех хорошей быть невозможно.       Чхве Сынхён подошёл ближе, и я вдруг почувствовала, как его присутствие немного отвлекает меня от моих переживаний. Особенно ощутимо это стало в тот момент, когда широкая ладонь сжала моё предплечье в знак поддержки, от чего я даже вздрогнула, не ожидая тактильности от мужчины почти в два раза старше меня и значительно выше в должностной иерархии. А стоило опустить взгляд на его руку, которую он не спешил убирать, обомлела — на безымянном пальце золотом горело двойное обручальное. И от этого зрелища собственное кольцо зажгло кожу, будто напоминая, что женатые люди на посторонних дольше положенного не должны задерживать прикосновения. Но отстраняться я как будто даже не собиралась.       — Выглядите неважно, — мягко констатировал господин Чхве, и в этот момент я почувствовала, как ком в горле немного отступил. Его слова звучали без осуждения и упрёков, которые я так привыкла слышать от мужа.       Мой взгляд неосознанно метнулся к мужскому лицу, изучая тонкие губы, едва заметные скулы, чёрные волосы, в которых ни намёка на седину не наблюдалось, прямой, характерный для всех азиатов, нос, тёмный взгляд, в котором буквально отражалась вся глубина прожитых лет, но не усталость, а скорее мудрость и, наверное, спокойствие. В этих глазах читалась уверенность человека, знающего себе цену, но при этом не лишённого мягкости. Казалось, Чхве Сынхён будто видел меня насквозь, понимая мои невысказанные мысли и чувства, которыми, на самом деле, очень хотелось поделиться хоть с кем-то.       — Просто… не выспалась, — соврала я, нехотя отведя взгляд, но он ничуть не поверил.       — Ан Тэхи, поезжайте домой, сегодня у вас выходной, — по-доброму улыбнувшись, заключил мужчина и, отпустив моё предплечье, сделал шаг назад. — Считайте это моим поручением. Увидимся на следующей неделе.       От этих слов моё сердце забилось быстрее. И дело было вовсе не в дополнительном выходном, который обрушился на меня в последний рабочий день перед двухдневным отдыхом. Внутри меня будто переключатель щёлкнул. И я не могла отделаться от ощущения, что что-то изменилось. Я даже не могла объяснить, что испытывала, когда в воздухе продолжал витать едва уловимый аромат терпкого мужского парфюма, а кожу под тонкой тканью блузки в области предплечья по-прежнему продолжало греть тепло мужской ладони. Я знала, что должна была вернуться к своим мыслям, к своим проблемам с мужем, но теперь эти проблемы казались менее значительными. Потому что я впервые за долгое время почувствовала себя не просто винтиком в огромном механизме, а человеком, которого заметили и которому уделили внимание. И это было бесценно. Наверное, это же что-то надломило внутри меня, позволив мне держать в мыслях образ кого-то, кроме моего мужа.       Дома меня встретила тишина. Ли Сынхён буквально пару-тройку недель назад убыл в очередную командировку, оставив меня наедине с моими мыслями после дежурной ссоры перед его отъездом и пустой квартирой. Но теперь эти мысли были не о наших с ним разногласиях, не о том, как же мне чертовски одиноко и насколько я несчастна рядом с мужчиной, который раньше казался самым идеальным кандидатом для роли моего супруга. Теперь всё моё внимание медленно, но верно начало цепляться за другого человека.       Боже, мне было чертовски стыдно от того факта, как мало мне нужно было, чтобы зациклиться на абсолютно чужом мне мужчине. Всего-то пара слов и один тактильный жест поддержки, чтобы забитая несчастным браком мышца в подреберье затрепетала, а церебрум в черепной коробке, отчаянно игнорируя тот факт, что Чхве Сынхён являлся чьим-то мужем, накидывал различные фантазии на тему «Если бы…», главным героем которых, конечно же, являлся сам Чхве Сынхён. И за это мне было стыдно — что накрутила себя, напридумывала себе всякого, стала допускать надежды, что за этой поддержкой могла скрываться симпатия.       И так я весь день то витала в своих фантазиях, воображая невозможные свидания и прочие сцены в реальной жизни, то корила себя за них. Я бродила по квартире, словно заворожённая. Не могла найти себе место от эмоций, в которые погружалась всякий раз, как перед глазами вставал тот пронзительный необычайно спокойный тёмный взгляд, не могла есть, не могла сделать глотка воды. Я просто была в каком-то бреду, из которого меня не могли вывести даже гневные сообщения Ли Сынхёна, который, продолжая утреннюю ссору, обвинял меня в инфантильности и эгоизме, ведь он делал для меня всё, пока я «баловалась» на своей низкооплачиваемой работе, которая была мне интересна и которую он считал ерундой, ведь, по его мнению, я могла найти другую работу — нормальную, с более высокой оплатой. В итоге, написав ему «Доброй ночи» в шесть часов вечера, я отключила уведомления от чата с ним и вышла из него, затем переведя телефон в режим полёта, чтобы Ли не мог дозвониться до меня. А сама оставалась подключённой к вай-фаю, ведь руки сами потянулись к иконке браузера, где в поисковой строке быстро появилось имя — Чхве Сынхён.       Поиск информации о Чхве Сынхёне стал навязчивой идеей. Я просматривала всё, что могла найти: его профили в социальных сетях, старые интервью, статьи о компании, где он ранее занимал такую же высокую должность, как в нашей. Даже смогла найти его профиль на сайте «Правовед.ком», где были все сведения о нём, как о юристе. Так я узнала, что он специализировался в пятнадцати категориях, среди которых было корпоративное право, гражданское, налоговое, договорное, интеллектуальная собственность, банкротство и другие. А ещё оказалось, что он являлся кандидатом юридических наук и окончил тот же университет, в котором продолжала учиться я. Каждая новая деталь, каждое фото лишь подпитывали мой интерес, рисуя в воображении образ мужчины, который так неожиданно ворвался в мою жизнь и который, само собой, об этом даже не был в курсе. Ещё бы, ведь нормальные люди не страдают синдромом главного героя и не млеют от простого человеческого сострадания, воспринимая его за скрытые знаки симпатии. Нормальные, но не я.       Весь оставшийся день прошёл в этом виртуальном сталкинге. Я думала о нём, о его словах, о том, как он смотрел на меня (а он, к слову, смотрел на меня обычно, без каких-либо намёков или скрытых знаков, но попробуйте докажите это глубоко одинокой девушке). Его спокойствие, его уверенность, его едва уловимая мягкость — всё это казалось таким далёким от моего привычного мира, где этой мягкости не было места, а вместе с ней и мне. И эти мысли не отпускали меня ни на минуту. Ведь я продолжала придумывать диалоги с Чхве Сынхёном, различные ситуации, в которых могла бы впечатлить его не только как юрист, но и как женщина. И я не могла оградить себя от этого, даже когда в мозжечок иглой прилетало напоминание: «Тэхи, он, вообще-то, женат». Наверное, из-за того, что он был занят другой женщиной, а я думала о нём, было в разы стыднее, чем из-за того, что я тоже была занята другим мужчиной.       Два дня выходных пролетели незаметно, и каждый из них всё так же был наполнен размышлениями о Чхве Сынхёне и полным игнором Ли Сынхёна с моей стороны. Я продолжала ловить себя на том, что улыбалась, вспоминая жест Чхве и его голос. Это было странно, непривычно, но в то же время… приятно. Я чувствовала, как что-то внутри меня менялось, как прежние проблемы отступали на второй план, уступая место новому, волнующему чувству, за которое мне как будто больше не было стыдно. Всё нутро согревала мысль о том, что у меня появилось увлечение, пусть и мимолётное, но оно словно было тем, в чём я нуждалась последние несколько лет. Мне было жизненно необходимо увлечься кем-то, чтобы окончательно не сойти с ума. Хотя, если включить голову и поразмыслить мозгами, по правде именно из-за этого помешательства я совершенно рехнулась.       И тогда мой телефон завибрировал. На экране высветилось уведомление о входящем сообщении, адресантом которого выступал господин Чхве. И это сообщение было адресовано лично мне, а не в общий рабочий чат. Сердце тогда забилось чаще, будто готовилось к прыжку — прямиком из груди.       Mr. Choi:       «Как дела?»       21:05 PM       На миг я даже засомневалась, что он не ошибся номером, а с другой стороны решила, что сообщение предназначалось именно для меня, ведь у нас не было общего чата и, чтобы написать мне, он должен был найти меня в списке своих контактов. Да и фото на аватарке стояло моё, так что он точно видел, кому писал, и не мог ошибиться. Потому я в ту же минуту ответила ему, дрожа от волнения.

Me:

«Всё хорошо.

Что-то случилось?»

21:05 PM

      Волнение смешалось с тревогой, ведь я до последнего отказывалась верить в то, что Чхве Сынхён написал мне просто так. Какая-то рациональная часть меня внушала, что он просто хочет узнать о моём состоянии, так сказать, прощупать почву заранее, не разревусь ли я завтра опять. Ну или заранее дать какую-нибудь рабочую задачу. Но, чёрт, не в девять же часов вечера, правда ведь?       Mr. Choi:       «Что за пессимизм, госпожа Ан?)       Ничего не случилось.       Просто катаюсь по городу и подумал о вас.       Не хотите составить компанию?»       21:06 PM       Я смотрела на экран, не веря своим глазам. Очередная волна стыда накрыла меня, твердя о том, как это неправильно с его стороны — будучи женатым, звать другую девушку прокатиться с ним, если под «прокатиться» имелся какой-то скрытый подтекст. И что ужаснее, я бы сорвалась — закрыла глаза на свою и его левые руки, где издевательски блестели проклятые кольца. Мне было необходимо внимание именно этого мужчины, но, получив его, что с ним делать, я не знала. Да и, если честно, я даже не думала об этом, ведь гораздо важнее было просто получить его.       В голове пульсировали слова супруга о моей инфантильности и эгоизме. И не зря. Ведь именно в этот момент я была готова забить первый гвоздь в крышку гроба своей брачной жизни, где было ненавистно всё, а с помешательством на господине Чхве, эта ненависть лишь усилилась. Я стала ещё больше думать о недостатках собственного мужа, которого, на минуточку, сама же выбрала. Ещё больше Ли Сынхён стал раздражать меня, вызывать отвращение и тем самым подталкивать на предательство, которое я совершила ещё в тот день, когда подумала, как приятно пахнет Чхве Сынхён и как пронзителен его взгляд. Это противоречило моим моральным убеждениям, ведь я не была изменщицей и уж тем более не потерпела бы измены от мужа, который, между прочим, несмотря на всё выше сказанное о нём, был безусловно верен мне. И я ни за что не посмела бы претендовать на мужчину, место рядом с которым уже было занято. Я осуждала такое, но, видимо, не достаточно, чтобы пресечь эту одержимость им, и быть мне за это проклятой.       Мои пальцы зависли над клавиатурой. Я могла написать «да». Могла написать «нет». Могла просто проигнорировать. Но что бы я ни выбрала, я знала, что этот момент изменил всё. Я стояла на пороге, и передо мной был выбор: остаться в той же несчастной и одинокой реальности или шагнуть в неизвестность и предать всё, во что верила, но получить эмоции, которых так хотелось испытать. Господи, как же хотелось поддаться соблазну, ответить согласием на крайнее сообщение руководителя, сесть в его автомобиль и узнать, что может случиться, как только за мной закроется дверь белой Камри. И чем дольше я смотрела на сообщение Чхве Сынхёна, тем сильнее становилось желание сделать этот шаг. Ведь острая потребность почувствовать себя в кои-то веки привлекательной, интересной и желанной оказалась сильнее шатких принципов, которые я предпочла игнорировать, нежели придерживаться их. Потому я напечатала лаконичное «да» и стала ждать реакции на него.       А мужчина тут же спросил мой адрес, по которому прибыл через двадцать минут, а я, удивительно быстро накрасившаяся и переодевшаяся в джинсы и обтягивающую футболку (удивительно, что не нацепила самое короткое платье в своём гардеробе, хотя хотелось, но решила что из-за него будут слишком очевидны мои намерения), буквально выпорхнула из подъезда, подавляя в себе желание улыбнуться, как только увидела его лицо за лобовым. Я молча открыла пассажирскую дверь спереди и опустилась в салон, где вовсю работал кондиционер и ненавязчиво пахло кофейным ароматизатором.       — Привет, — облокотившись на руль, мужчина повернулся ко мне, будто это была наша обыденная встреча.       — Здравствуйте, — на миг замялась я, не зная, какого стиля общения лучше придерживаться, но решила пока придерживаться формальности, будто нам нужно было заключить какую-то сделку, а не «прокатиться».       Чхве Сынхён улыбнулся, слегка наклонившись ко мне, и сказал:       — Давай на «ты», — его голос был мягким, но звучал он уверенно, будто просьба была естественной и правильной, хотя мне она не казалась какой-то не такой.       Я кивнула, чувствуя, как напряжение немного спадает. Едва мы тронулись с места, разговор плавно перетёк в более непринуждённое русло. Он рассказал о том, что предпочитает быть демократичным на работе, потому что не любит, когда начальник давит сверху, и считает, что каждый сотрудник — это не просто часть системы, а человек со своими потребностями и настроением. Что если видит, что кто-то устал или перегорел, всегда старается дать возможность передохнуть и не доводить до выгорания. Для него это важно — видеть людей, а не просто задачи. Он также с ностальгией поделился, что когда-то преподавал в университете на гражданской кафедре, но решил завязать с преподаванием и уйти в более прибыльную область, что и привело его к карьере частного правоприменения. Однако это не мешало ему всё ещё заниматься репетиторством по гражданскому праву.       Пока Сынхён охотно рассказывал о себе, он ни слова не проронил о своей жене, хотя кольцо по-прежнему было при нём. И я никак не могла оторвать свой взгляд от этого, судя по всему, аксессуара. Справедливости ради, не мне его осуждать за это. Заметив моё внимание к этой (не)значительной детали на его безымянном пальце, мужчина, вернув взгляд к дороге, поинтересовался:       — Ты давно в браке?       — Почти год, — ответила я, стараясь не звучать слишком уныло. — Но, честно говоря, последнее время всё как-то… сложно.       Он кивнул, словно понимая меня без лишних слов, а спустя минуту признался:       — У меня тоже не всё просто. С женой сейчас не живём, хотя официально ещё вместе. Есть сын, ему десять, часто остаётся у меня. Мы с женой планируем развод, но пока всё висит в воздухе.       Я слушала, чувствуя, как между нами возникает некое доверие, хотя мы едва были знакомы. И мне тоже захотелось открыться ему — рассказать о проблемах с мужчиной, который, по иронии судьбы, носит то же имя, что и он. Смешно, что для того, чтобы поделиться этим, я выбрала своего начальника, а не подругу. Хотя изливать душу последней не рискнула бы, ведь она была подругой и Ли Сынхёна. Наверное, из страха, что она всё передаст ему, я и держала всё в себе. Потому решила, что ничего зазорного нет в том, чтобы выложить всё как есть мужчине, который понемногу занимал место объекта романтического интереса.       — У нас с мужем очень трудный период, хотя для него всё нормально. Но мне кажется, что я больше не чувствую себя женщиной рядом с ним. Хотя, знаешь, он не изменяет, не пьёт, рук на меня не поднимает, всё до воны несёт в семью, но… этого как будто недостаточно. Мне кажется, я пропадаю рядом с ним.       — Такое бывает, Тэхи. Это не значит, что всё кончено. Просто… такой период, в который главное не торопиться с выводами. Ты молодая, у тебя вся жизнь впереди. Попробуй поговорить с ним об этом. Ни в чём не обвиняй, а расскажи, что чувствуешь. Мужчины не всегда понимают намёки, им нужно говорить прямо.       Я опешила. Потому что никак не ожидала совета, который был бы дан в пользу моего брака. Может, мне больше хотелось, чтобы господин Чхве подстрекал меня развестись и начать жизнь с чистого листа с правильным мужчиной, под которым обязательно имел бы в виду себя. От этой мысли я испытала укол вины перед Ли Сынхёном, но симпатия к мужчине справа никуда не испарилась. Мне по-прежнему было тяжело дышать рядом с ним, потому что теперь он себя показывал действительно мудрым и, наверное, добрым человеком. Только тогда мне надо было открыть глаза и закрыть свой рот прежде, чем обнажать перед ним душу.       — Я думаю, нас уже не спасти, — сказала я скорее себе, чем ему.       — Тогда что держит тебя в этом браке, если тебе так тяжело? — ненавязчиво поинтересовался Сынхён, останавливаясь на светофоре.       Вздохнув, я посмотрела в окно на идущие по тротуару пары молодых людей, которые что-то оживлённо обсуждали, держась за руки и периодически целуя друг друга. Тоска от этого зрелища усилилась, давя на меня, а потому я легко призналась:       — Наверное, страх перемен. Или привычка. Или просто не знаю, как начать всё заново.       Мужчина, посмотрев на меня, кивнул с пониманием.       — В таком случае, если ты чувствуешь себя несчастной, может, стоит подумать о разводе? — его голос был тихим, почти заботливым, и это подкупило меня. — Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на то, что разрушает тебя.       Он улыбнулся, и мы продолжили путь, обсуждая уже другие темы и больше не касаясь наших супругов. Я даже не заметила, как быстро пролетело время, а когда машина остановилась у моего дома, Сынхён повернулся ко мне, и в его глазах я увидела что-то, что заставило моё сердце пропустить удар.       — Тэхи, — начал он, а его голос стал заметно ниже, — ты очень сильная женщина. И очень красивая. Не забывай об этом.       Эти слова, сказанные так просто, но с ощутимой искренностью, что-то внутри меня задели. Я почувствовала, как щёки заливает румянец, и с трудом выдавила из себя благодарность. А когда вышла из машины, он ещё некоторое время смотрел мне вслед, и я ощущала его взгляд на себе, от чего старалась держать спину ровно и идти более женственно. Несмотря на то, что от этой встречи я ждала чего-то другого, нежели провести её как давние друзья, я всё равно осталась какой-то… удовлетворённой, что ли. Чхве Сынхён заставил почувствовать себя значительно легче после того, как я смогла поделиться хотя бы с кем-то своими проблемами. И внимательность, с которой он выслушал меня и рассказал немного о себе, подкупила. Это только ещё сильнее закрепило на подкорке его имя. Ведь это была далеко не дружеская поездка по Сеулу, потому что я не верила в дружбу между мужчиной и женщиной, особенно женатыми. Не зря у него глаза стали загораться при виде меня.       На следующее утро я проснулась с новыми чувствами — впервые за долгое время ощутила себя живой. И это даже не мог испортить отчитавший меня по утру Ли за то, что я игнорировала его. Тщательно подобрав одежду — лёгкое платье, которое подчёркивало мою фигуру, и туфли на небольшом каблуке — я нанесла макияж. Который обычно наносила лишь по особым случаям. В этот раз я решила, что особый случай настал. Потому что хотелось, чтобы Чхве Сынхён видел меня, чтобы хотел рассматривать, чтобы ему нравилось то, что он видит, и чтобы ему хотелось то, что он видит.       Так и получилось. В офисе я чувствовала себя иначе — ловила на себе взгляды руководителя — долгие, внимательные, от которых было одновременно неловко и невероятно приятно. Сынхён не стеснялся рассматривать меня, и я была уверена, что ему нравилось то, что он видел. И так каждый день я приходила на работу в новом наряде — платья, юбки, всё, что могло привлечь его внимание. Стала более оживлённой — не только внешне, но и внутри, потому что именно такой я себя ощущала. Особенно когда Чхве проходил мимо и одаривал меня мимолётным взглядом, а когда мы были одни, говорил различные комплименты. Что я хорошо выгляжу, что блузка шоколадного цвета с V-образным вырезом очень мне идёт, что у меня красивый макияж, что у меня прекрасная фигура. От этого я словно светилась изнутри, и это было не только из-за его комплиментов, но и из-за того, что я наконец-то почувствовала себя собой.       В конце этой недели я подала на развод, а в связи с этим из командировки вернулся и Ли Сынхён, искренне не понимавший причину, по которой я это сделала. Тот самый Сынхён, которым руководила его мать и тенью которого я стала за долгие восемь лет отношений. Он не мог поверить в то, что я правда сама решилась на это, выпытывал, кого я нашла, насколько этот «кто-то» лучше него. Он напрочь отказывался верить в то, что он просто оказался не достаточно хорошим мужем, и это било по его самолюбию сильнее любого оскорбления.       Он выбросил все мои вещи, которые я не успела перевезти в другую квартиру, а я даже не стала ругаться с ним. Выдохнула спокойно только после подачи заявления о разводе по обоюдному согласию в суд по семейным делам, истечения периода ожидания, назначенного судом длиной в один месяц, а также прохождения обязательной консультации с психологом, выдачи свидетельства о разводе по обоюдному согласию и его регистрации в городской администрации. Пройдя несколько кругов ада, я наконец почувствовала себя свободной, как только документ о разводе был узаконен. И пусть Ли Сынхён пытался наладить отношения за этот период, слал цветы, постоянно звонил, это уже не имело никакого значения.       Ведь как только Чхве Сынхён узнал о моём разводе, то пригласил меня к себе на ужин.       И с этого момента началась другая жизнь. Потому что мы оба понимали, что это значило.       Особенно когда расположились на диване в его гостиной, где распивали вино, а его взгляд скользнул по моему лицу, задержавшись на моих глазах, и я тут же ощутила, как внутри что-то начинает шевелиться. Тогда я и поняла, что моё увлечение им стало полноценной влюблённостью. И я видела, что это было взаимно, ведь иначе рядом с Чхве Сынхёном я не ощущала бы себя женщиной, которую замечают и которую хотят.       Сынхён был красив, это нельзя было отрицать. И в его глазах я видела интерес, который он даже не пытался скрыть. Казалось, для нас двоих всё и так понятно становилось, но в то же время многое предстояло прояснить. Как минимум тот факт, что он продолжал состоять в браке. Мне хотелось рассказать ему о своих чувствах, которые, как бы то глупо ни звучало, появились из ниоткуда — всего за какие-то пару дней, но за минувший месяц раздулись до таких масштабов, что меня впору было закрыть в психиатрической лечебнице. Я не могла прийти в себя, открыть глаза, вбить себе в голову, что всё это — неправильно, что нужно перестать тянуться к нему, забыть о нём и жить свою жизнь дальше, но без его участия в ней как мужчины.       Очнись, Ан Тэхи, вы оба — ходячие красные флаги, как бы там ни было, но пока на безымянном пальце одного из вас сидит кольцо, вы оба предатели. Когда ты была в отношениях, а после и в браке, Ли Сынхён ни разу не изменил тебе, какой бы инфантильной и эгоистичной не считал тебя. Ты никогда не находила в его телефоне странных переписок, фотографий или контактов. Его социальные сети пестрели совместными фотографиями, а личные сообщения были закрыты для посторонних в настройках приватности. В отличие от Чхве, он не был таким взрослым, был ближе к тебе восемью годами отношений и годом брака. И если ты прекратила отношения с ним, то должна была сделать это точно не ради женатого мужчины вдвое старше тебя.       Моя рука лежала на колене, теребя ткань джинсов, и на неё сверху легла мужская ладонь. Я вновь устремила взгляд на Чхве Сынхёна, который хотел что-то сказать, и по его глазам было отчётливо видно, что именно рвалось из его груди. Именно с этого взгляда начался отсчёт до моего падения в пропасть.       Три.       Мы не были предназначены друг для друга, потому что всё, что между нами происходило, — это несерьёзно. Это мимолётное влечение, которое быстро растворится во времени, когда мы оба получим то, чего хотим.       Два.       Он женат. Женат. Женат. А я только развелась с мужчиной, которого когда-то любила так сильно, что переехала следом за ним из другого конца страны. Он слишком взрослый. И плевать, что я перекрывала это наличием «большого опыта». Я не знала, каким он был в серьёзных отношениях, а не интрижке, против которой мы оба не были.       Один.       Я точно буду жалеть об этом, но, Господи, кажется, в этот момент я почувствовала, что не ошиблась, разведясь с Ли Сынхёном, чтобы больше не мучиться, чтобы с чистой совестью оказаться в объятиях мужчины напротив. Чтобы после не испытывать за это вину. Чтобы быть «чистой» перед собой, чтобы не мучить себя тем фактом, что я предательница и изменщица. Но ведь чтобы быть таковой не обязательно прыгать к кому-то в постель — как же я этого не понимала раньше. Измена начинается с привязанности, с намеренным поиском встречи, откровений, «дружеских» времяпровождений и параллельно с этим неизбежным отдалением от партнёра. И всё перечисленное началось задолго до развода.       — Я, кстати, говорил, что раньше посещал курсы массажа? — вдруг поинтересовался он, а я, широко улыбаясь, кивнула, мол, не говорил. А он, точно издеваясь, предложил: — Хочешь, покажу, что умею?       Мои губы растянулись в улыбке, и я, допив вино из бокала, поставила его на стол и легла животом на диван, готовая ко всему с ним.       Сынхён воспринял это за явное согласие, а потому через пару секунд мужские ладони оказались на моей спине. Его пальцы, сильные и уверенные, начали медленно скользить по ткани моей футболки, разминая напряжённые мышцы. Я почувствовала, как тепло его рук проникало сквозь хлопок, снимая усталость дня. Он работал методично, уделяя внимание каждому участку спины, от плеч до поясницы. Его прикосновения были нежными, но в то же время сильными, принадлежащими человеку, знающему, что он делает. Невольно я закрыла глаза, наслаждаясь этим моментом полного расслабления.       Постепенно руки Сынхёна замедлились, и я почувствовала, как край футболки слегка приподнялся. Прохладный воздух жужжащего кондиционера коснулся моей кожи, и я невольно вздрогнула. Его ладони теперь скользили по обнажённой спине, и это было совершенно иное ощущение — более интимное, более глубокое. Я чувствовала каждый его палец, каждое движение, и по моему телу пробежала волна мурашек. Он не спешил, словно наслаждаясь каждым мгновением, каждым новым ощущением.       Затем его пальцы коснулись застёжки бюстгальтера. Лёгкое движение, щелчок, и ткань освободилась. Он осторожно отодвинул её, и его ладони касались моей голой кожи. Это было неожиданно, но в то же время совершенно естественно. Его прикосновения стали ещё более нежными, исследующими. Я чувствовала, как его дыхание становилось чуть более частым, и моё сердце забилось быстрее.       Крепкие руки коснулись рёбер сбоку, едва задевая грудь под косточкой бюстгальтера. А когда я вновь ощутила его ладонь в этой области, то слегка приподнялась, позволяя пальцам проникнуть под ткань белья и уже более смело коснуться груди.       Чувствуя, как колено Сынхёна опустилось сзади — между моих бёдер, я выгнулась в спине, подаваясь навстречу ему. Низ живота тянуло от предвкушения, а стоило мужчине вновь сжать грудь, как по мне будто разряд тока пустили. Задрожав всем телом, я неуклюже стянула с себя футболку, а вместе с ней и давно расстёгнутый бюстгальтер, продолжая льнуть к мужчине сзади.       Он медленно перевернул меня на спину. А когда наши взгляды встретились и в его глазах я увидела то же желание, что разгорелось и во мне, любые слова стали излишними. Его губы нашли мои, а я обвила его шею руками, притягивая к себе.       Мы целовались без осторожности и исследования граней дозволенного. Теперь каждый из нас знал, чего хочет, а мы оба хотели одного и того же — друг друга. Его язык касался моего, сплетаясь с ним, разжигая внутри меня целый пожар, а после он кусал мои губы, заставляя подаваться к нему навстречу, подставлять под тонкие губы шею, которую он покрывал влажными поцелуями, спускаясь к груди, каждый миллиметр которой покрывал пошлыми поцелуями, прикусывая соски. Мои пальцы оттягивали его волосы на затылке, а из грудной клетки вырывались тихие стоны от поцелуев, что голову кружили.       С бывшим такого не было уже несколько лет. Не было ощущения, что я желанная, что мне хотят доставить удовольствие, потому прелюдии закончились ещё на шестом году отношений — Ли Сынхён думал только о своём удовольствии, а не о том, как доставить его нам обоим, потому даже позы не менял.       Чхве Сынхён в этом был совершенно не похож на него. Наверное, именно поэтому зашёл издалека, хотя мы оба прекрасно понимали, чем закончится наш так и не начавшийся ужин у него дома. И наверное, поэтому я не стеснялась, помогая ему снимать с меня джинсы вместе со стрингами, которые надевала только для особых случаев. И именно поэтому не стеснялась, когда его лицо опустилось между моих ног, а от движений его языка я переставала чувствовать ноги, закрывала рот ладонями, лишь бы не кричать, хотя так хотелось. Его руки скользили по моему телу, исследуя каждый изгиб и пробуждая новые ощущения, ранее не знакомые мне.       Тело пронзала дрожь, когда он кусал внутреннюю сторону моих бёдер, оставлял на них засосы, при виде которых я заводилась ещё больше — притягивала мужчину к себе, вновь целовала его, пальцами оттягивала резинку его боксеров, и не робела, когда запускала в них руку, касаясь его возбуждённого члена.       Как остановить эту погоню за эмоциями? «Ан Тэхи, ты не этого достойна», — твердил мозг, а изо рта вырвалось совершенно другое:       — Ты мне нравишься. — «Он тебе не нужен», — кричало всё естество, а губы уверенно произнесли: — И я уверена в этом.       — Ты невероятна, — выдохнул он, убирая с моего лица влажные волосы и улыбаясь, а после снял с себя бельё и помог мне подняться с дивана, чтобы сменить комнату.       Обнажённые и продолжающие целоваться, мы проследовали в его спальню, где, уперевшись в край кровати, остановились. Мои руки скользили по его подтянутой груди, а тело льнуло к его, пока Чхве не отстранился. Он аккуратно повернул меня к себе спиной и, замешкавшись, открыл ящик прикроватной тумбы, откуда достал шуршащую упаковку презерватива, которую немедленно вскрыл, а после раскатал его по члену. Затем он вернулся ко мне, убрав взъерошенные волосы, оголяя шею и плечи, которые вновь принялся покрывать звучными поцелуями.       Я прижималась к его груди спиной, чувствовала твёрдость его члена, что упирался мне в бедро, и так хотела большего, что, казалось, больше не смогла бы стерпеть реши он и дальше не спешить. И когда я была готова повернуться к нему, тёплая ладонь подтолкнула меня к кровати, в центр которой я забралась. А после рука Сынхёна мягко надавила на мою поясницу, помогая, находясь к нему спиной, прогнуться и опуститься щекой на мягкое покрывало.       И он больше не медлил — уверенные руки легли на мои ягодицы, пальцами впиваясь в кожу, а после его член медленно вошёл в меня во всю длину, выбивая из груди рваный вздох. В этот момент казалось, что время остановилось и мы были только вдвоём, растворяясь в ощущениях и близости. Каждое движение было наполнено страстью — Сынхён не спешил, и я чувствовала, как его дыхание становится всё глубже, а руки крепче сжимают ягодицы. Внутри разгоралась волна тепла, которая постепенно накрывала всё тело, заставляя забыть обо всём, кроме его прикосновений и близости.       Мои пальцы впились в покрывало, а веки опустились, когда он начал двигаться медленно, ритмично, словно подстраиваясь под биение моего сердца. В каждом толчке нарастало напряжение, а каждая клетка моего тела умоляла мужчину не останавливаться.       Сынхён шумно дышал, а его руки скользили по моей спине, вызывая мурашки. И я подавалась навстречу его движениям, ожидая, что вот-вот кончу, но ни у меня, ни у него не получалось сделать это.       Мы меняли позы, целовались с большей яростью, доводили друг друга до исступления, но закончить так и не получалось. А я была на седьмом небе от счастья, ведь со мной такое было впервые. Я чувствовала себя так хорошо, как никогда раньше. И когда мы лежали в кровати, обнимаясь, мне казалось, что я могла бы остаться с Сынхёном навсегда — выйти за него замуж, родить ему детей. По крайней мере, мне хотелось этого. И меня не пугало, что у него уже был ребёнок от другой женщины, я была готова принять его и стать ему другом.       Засыпая в его объятиях, я искренне верила, что выбрать мужчину значительно старше было замечательной идеей. Пятнадцать лет разницы между нами казались всего лишь числом, а не чем-то постыдным. Потому последним, что меня смущало, был возраст. Ведь я как никогда раньше чувствовала себя счастливой, выйдя из длительных отношений без особых проблем и не коря себя за это.       Забавно, что на утро, когда надо было ехать на работу, он высадил меня неподалёку от офиса, чтобы коллеги ненароком не увидели нас вместе. А когда я зашла в отдел, то увидела, как его целовала неизвестная женщина с кольцом на безымянном пальце, а сам он намеренно даже не смотрел в мою сторону, хотя прекрасно заметил меня.       Ревновала ли я? Безусловно. Но я не имела на это права как минимум потому что он всё ещё был женат и как максимум — он солгал о том, что они с женой больше не вместе. Он просто заскучал в этом браке и не придумал ничего лучше, чем приударить за молодой девчонкой, таким образом разнообразив свою личную жизнь. Я ощутила себя дешёвой игрушкой из автомата, которой даже играть толком не стали.       Внутренний голос напоминал, что я прекрасно знала, что он женат, но благополучно закрыла на это глаза. Я и о нём ничего не знала, потому что гналась лишь за эмоциями, которые он позволял мне испытывать. Сама внушила себе симпатию, сама пришла к нему в квартиру, сама раздевалась перед ним и сама, чёрт возьми, спала с ним. А Сынхён всё это время забывал о кольце на своём безымянном пальце всякий раз, как наши взгляды пересекались. Ведь он не знает, когда нужно остановиться. А ещё он не знает, когда нужно не начинать.       Он не стал основной причиной, по которой я расторгла брак с Ли Сынхёном, но он стал одной из причин. Потому я не считала свою семью разрушенной — потому что никакой семьи и в помине не было. Чхве Сынхён лишь подтолкнул меня, позволил решиться сделать этот шаг — выйти из отношений, разрушавших меня, а теперь он в присутствии жены упорно прятал глаза, боясь взглянуть на меня. Но почему-то это разрушало меня гораздо больше, чем брак с Ли Сынхёном. Должно быть, он был уверен, что я не посмела бы подойти к нему именно в такой момент.       Однако я, прочистив горло, сделала уверенный шаг вперёд. Стоило поравняться с его супругой, которая широко улыбалась рядом с ним, улыбка с лица мужчины тут же исчезла. Выражение его лица тут же потеряло мягкость, которую я видела в течение всего месяца, а в глазах засквозило холодом и какой-то первобытной злобой, граничащей со страхом.       — Извините, госпожа, — позвала я женщину, а сама не сводила взгляд с Чхве, поджавшего губы и спрятавшего руки в карманы брюк.       — Да? — откликнулась супруга моего любовника, растерянно взглянув на меня.       — Вы же в курсе, что ваш муж провёл вчерашнюю ночь со мной? — без какой-либо заминки произнесла я, стараясь выглядеть равнодушной, а внутри меня был целый пожар от обиды, на которую я не имела права даже перетендовать.       Весь офис замер, как только я произнесла эти слова. Коллеги, поражённые услышанным, перестали общаться между собой и устремили взгляды на нашу троицу. Женщина, ахнув, тут же посмотрела на Сынхёна, который никак не спешил оправдываться — лишь холодно смотрел в мои глаза, удивляясь, что я вообще смогла озвучить это. Наверное, думал, что я не способна на это, а оказалось наоборот.       Весь инхаус вздрогнул от вопля его жены, сопроводившегося звонкой пощёчиной, а я, вовремя отойдя, чтобы не попасть под горячую руку, направилась к выходу.       Сынхён солгал не только мне, но и женщине, на которой был женат. Потому что ему просто стало скучно. Потому, если мужчина, как говорят, действительно стоит столько, сколько стоят его слова, то Чхве Сынхён был бесплатным, и я возненавидела его за это. Но единственное, за что я осталась ему благодарной, — это за толчок в новую жизнь и причину, по которой настала пора сменить работу.       Я сама была во всём виновата. Изначально всё понимала, но останавливаться даже не думала. Как и не думала, что влюбляться, а затем прыгать в постель к женатому мужчине было плохой затеей. Но я всё знала с самого начала и определённо заслужила такой финал, в котором я не была жертвой, но так хотела ею казаться.